Глава 33

— Смотри на меня и дыши! Дыши!

Приказы. Требования. Жесткий ультимативный голос. Крепкие пальцы на моих плечах, теплое дыхание на лице.

Дым. Кровь.

Смерть…

— Харпер, — выдыхаю я, распахивая глаза.

Холодный пот стекает по вискам, дыхание сбивчивое, как после долгого забега. Тьма вокруг такая же непроглядная, как и до того момента, когда я погрузилась в сон. Страшный, чудовищный сон, отголоски которого все еще бьются в колотящемся на разрыв сердце. — Я не могу…

— Чего ты не можешь? — хмуро интересуется мужчина, приподнимая меня за плечи и заставляя сесть.

— Ты сказал: «Смотри на меня». А я не могу… Темно, — сбивчиво объясняю я. — Мне приснился кошмар.

— Я понял. Ты кричала, — отзывается Харпер, не торопясь убирать руки, но я не в том состоянии, чтобы заострять на этом внимание.

Мы, вообще-то, спали в одной кровати. Так что к черту церемонии. Я бы даже от обнимашек сейчас не отказалась, но где «обнимашки» и где Харпер. Смешно же, правда?

— Что именно я кричала?

— Ты не помнишь?

— Нет, стала бы я спрашивать. И включи, наконец, свет!

— Это приказ? — холодно уточняет он.

— Просьба, — на всякий случай снижаю тон.

— Ты проспала не больше двух часов. До подъёма еще три.

Невыносимый тип. С ним просто невозможно разговаривать не огрызаясь. Это само собой получается. В ответ на его непробиваемую манеру общения.

— Ответ на твой вопрос: — Аристей, — неожиданно добавляет майор, и мои руки снова начинают мелко дрожать, а сознание накрывает паникой.

— Что? — едва ворочая языком, переспрашиваю я.

— Ты кричала: «Аристей» — в его голосе появляются стальные нотки. Впрочем, они никуда и не исчезали. — Повторяла это слово десятки раз. Что оно значит?

— Имя… Мне кажется, имя, — тряхнув головой, бормочу я, невольно принюхиваясь. Мне не показалось — от Харпера несет дымом. И он сидит на моей половине кровати, как будто… — Ты куда-то уходил?

— Пришлось отлучиться ненадолго, — коротко поясняет он. — Так что насчет «Аристея»?

Меня передергивает, вернувшийся ужас накатывает волнами, я снова детально переживаю увиденный во сне кошмар. Озноб пробегает по позвоночнику, сердце бьется с перебоями, подсознательный страх сдавливает горло. Перед глазами возникает ужасающее в своей идеальности лицо: волосы белые, как пена на гребешках волн, мерцающая кожа и горящие хищные глаза, смотрящие в самую глубь моего разума и разбивающие душу на атомы.

Можно ли объяснить и описать то, что не должно существовать в природе? Можно ли не сойти с ума, допустив хотя бы мизерную вероятность того, что это творение, это существо не плод моего воображения. Что он так же реален, как я и Харпер, как все мы…

Мне хотелось бежать прочь, вопя от страха, и одновременно рухнуть к его ногам, покорно склонив голову. Потому что он… Потому что…

— Это всего лишь сон, — сдавленно шепчу я, пытаясь саму себя в этом убедить. — Ужасный чудовищный сон.

Задушенно всхлипнув, упираюсь лбом в каменное плечо Харпера, пытаясь скрыться от преследующего меня взгляда. Но, даже зажмурившись, продолжаю видеть пульсирующие зрачки.

— Говори, — тихо требует майор. Или даже просит. Непривычно мягкая интонация обескураживает, создает иллюзию хрупкого доверия и защиты, в которых я так отчаянно нуждаюсь.

— Он… не человек… И не шершень… точнее он не похож на них. Только глаза, — путано объясняю я.

— Что еще? — крупные ладони майора ложатся на мою спину и замирают без движения. Согревающее тепло его рук не способно унять охвативший меня озноб, но удерживает меня здесь, в этом густом сумраке, не позволяя нырнуть обратно, в закручивающуюся воронку из жалящих осколков разбитых стеклянных стен.

— Он говорил со мной… В моей голове, — с губ рвется жалобный всхлип.

— О чем? Что конкретно ты услышала?

— Я — Аристей…Твоя судьба. Твое будущее. Твоя жизнь…, если захочешь. Или смерть. Другого не дано. Выбирай правильно, Ариадна Дерби, — слово в слово цитирую крутящиеся в голове и пугающие до жути фразы.

Харпер молчит, его пальцы на моей спине напрягаются, до легкой боли впиваясь в кожу. Крупная дрожь проходит по позвоночнику, горло пересыхает, и я судорожно хватаю ртом спасительный кислород, пропитанный запахом гари и будоражащим ароматом сильного мужского тела.

— Что он такое? — вскинув голову, я тщетно пытаюсь рассмотреть в темноте выражение его лица, но сквозь пелену набежавших слез вижу только размытые очертания резких скул и волевого подбородка.

— Сон, Дерби, всего лишь сон, — твердым тоном повторяет он мои недавние слова. — Наши страхи порой рисуют невероятно детальные образы, но они не имеют никакого отношения к реальности.

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спрашиваю я, неосознанно скользнув ладонями по его мускулистым плечам и сгребая в кулаки ткань его водолазки.

Не отдавая отчета собственным действиям, я шумно втягиваю мускусный пряный запах и практически утыкаюсь носом в его шею, в то место, где пульсирует сонная артерия. Концентрация дурманящего аромата там особенно сильна. Да, мне определённо нравится, как он пахнет, и я едва ли не урчу от удовольствия, ощущая, как внизу живота нарастает тягучее напряжение.

«Я его хочу», — пронзает меня острым осознанием собственной дурости.

Ты мазохистка, Ари. Идиотка. Ты не в своем уме. Это все темнота, усиливающая ощущения, пережитый страх и бесконечный стресс. Измученное подсознание ищет способ укрыться от жесткой реальности, предлагая тебе самый хреновый вариант, и ты идешь на поводу у взбесившихся гормонов и инстинктов. Ты не можешь хотеть его всерьез. Кого угодно, но не железобетонного майора. Лучше бы я оседлала Шона… в душевой, например. При остром желании подходящее место найти нетрудно, но с ним у меня даже мысли такой не возникло…

— Ты же не девственница? Нет? — горячие ладони соскальзывают на мою талию и толкают назад. Черт, конечно, Харпер не идиот (в отличие от меня), и понял мои поползновения в его сторону буквально. И реагирует точно так же, как любой гетеросексуальный мужик, окажись он на его месте. Раз предлагают, надо брать.

— Что? — мычу я, чувствуя, как с меня бесцеремонно и быстро стаскивают верхнюю часть хлопкового костюма. Какого черта он творит? — Ты в своем уме? Руки прочь, я буду кричать! — шокированная происходящим, я не успеваю дать должный отпор и не уверена, что собираюсь… Не тратя времени впустую, он берется за резинку на моих штанах и стягивает их к щиколоткам, а потом небрежно отбрасывает прочь.

— Что ты делаешь, Харпер? — вопрос чисто риторический, так как его действия уточнений не требуют, но не могу же я так просто уступить!

— Помогаю тебе уснуть, — навалившись на меня всем телом, как ни в чем не бывало заявляет майор. — Это единственный способ, Дерби. И лучше заткнись, пока я не передумал, — предупреждает он, удерживая вес своего огромного тела на локтях и раскидывая мои ноги коленом.

— Харпер, мы же друг друга терпеть не можем… — привожу последний аргумент, стягивая с него чертову водолазку, добираясь наконец до перекатывающихся под моим ладонями литых мышц. О черт, это запредельное… неправильное ощущение. Он словно из стали, раскаленной стали, заставляющей плавиться и меня. Неудержимо гореть и тянуться к нему всем телом, учащенно дышать и с нездоровым нетерпением вслепую искать его губы.

— Кому это когда-либо мешало? — ухмыляется он, и, судя по звукам клацнувшей пряжки ремня, принимается расстёгивать свои джинсы. — Ты так и не ответила. Да или нет.

— Конечно, да, — задыхаясь, шепчу я, чувствуя упругое давление между ног. Черт, я точно не брежу? Как мы вообще до этого докатились. Ладно он, а я? Что за распутный дьявол в меня вселился?

— Я про девственность, Ари, — со смешком бросает Харпер, тяжело дыша в мою макушку и самым наглым образом лапая мою грудь и все другие выпуклости, словно, черт возьми, имеет на это полное право!

— Я подарила ее жениху, — выпаливаю с вызовом, с тихим стоном прогибаясь под горячим мощным телом. — И он был очень и очень хорош, чтобы ты знал.

— Отлично, рад за вас обоих, — удовлетворённо кивает этот невыносимый бездушный сухарь и затыкает мой рот жадным настойчивым поцелуем.

Меня прошибает электрический разряд, зарождающийся на стыке соприкосновения наших языков и распространяющийся чувственными микровзрывами по всему телу. Мужские губы требовательно и жестко сминают мои, впрыскивая в вены мощные дозы адреналина и дофамина, заставляя дрожать от переизбытка ощущений и нетерпеливо ерзать. Мне бы испугаться или чуточку возмутиться, но я буквально упиваюсь его яростным, исступленным и почти грубым напором. Меня заводит его животная сила, чисто мужское доминирование и абсолютный пофигизм. Мне мало, я хочу больше. Хочу, чтобы он полностью потерял контроль.

— Харпер, — жалобно стону я, обвивая ногами его торс.

— Кайлер… когда мы одни можешь звать меня по имени, — хрипло отзывается он, прихватывая губами мочку моего уха.

— Кайлер… — повторяю как в бреду, впиваясь ноготками в бугрящиеся мышцы его спины. Ему до безумия подходит это имя. Кайлер. Кай… Как у мальчика из старинной сказки с ледяным осколком в сердце. Сказка интересная, но Кай никогда не вызывал у меня ни жалости, ни сочувствия. В замке Снежной Королевы ему было самое место. Я, вообще, не поняла, зачем глупая Герда отправилась его спасать.

Резкий рывок и все сказочные мысли мгновенно испаряются из головы, давление внизу сменяется острым чувством наполненности, ослепительная вспышка удовольствия взрывается под зажмуренными веками, распадаясь калейдоскопом радужных огней и слетая с губ чувственным протяжным стоном. Дернувшись, я выгибаюсь дугой, подстраиваясь под резкие ритмичные движения Харпера. Ногти впивается глубже. Он перехватывает мои запястья, прижимая их к матрасу, и ускоряет темп, каждым мощным ударом заставляя спираль внизу живота натягиваться до предела. Я интуитивно улавливаю момент, когда Кайлер наконец срывается, начиная двигаться хаотично и импульсивно, жадно вгрызаясь в мои губы и издавая рычащие низкие звуки, вибрирующие у меня во рту и на кончике языка.

Все заканчивается быстро. Мы оба накалены, отчаянно нуждаемся в разрядке, неистово стремимся к ней, высоко взлетаем, ослепленные удовольствием, и низко падаем на ворох смятых простыней. В крови бурлят окситоцин и толика безумия. Блаженная удовлетворённая улыбка не сходит с моих губ, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Если бы он ее увидел, то абсолютно точно записал бы на свой счет. И ни разу бы себе не польстил. С прискорбием признаю, что Кайлер Харпер — шикарен не только внешне, но и в сексе ему пока нет равных. Хотя мне и сравнивать особо не с кем. Эпизодичный тусклый опыт с Солом не в счет, но, черт возьми, это и правда было круче, чем все, что я когда-либо испытывала.

Возможно, дело даже не в Кайлере, а в эмоциях, что толкнули меня на этот опрометчивый шаг. Близость смерти, дышащей нам в затылок, накопившееся напряжение и потребность в человеческом тепле. Пройдя через ад и сделав передышку перед новым прыжком в бездну, я нашла утешение в объятиях Харпера. Так что в этом плохого? Мы помогли друг другу расслабиться. Только и всего. Никакого задела на будущее и ненужных ни ему, ни мне привязанностей и чувств.

— У меня глаза слипаются, — чтобы чем-то заткнуть молчаливую паузу, сонно бормочу я. Неловкости нет, просто мне нужно услышать хоть что-то, подтверждающее только что сделанные выводы.

— Я же говорил, что поможет, — хмыкает он в ответ. — Теперь можно и поспать.

— Ага, — зевнув, киваю я. — Спасибо за колыбельную, Харпер. Роль няньки ты выполнил на отлично.

— Обращайся, Дерби.

«Мечтай, это была единоразовая акция», — ухмыляюсь про себя, скатываясь к нему под бок и, доверчиво прижавшись, мгновенно вырубаюсь, убаюканная его мерным дыханием.

Я просыпаюсь от того, что Кайлер настойчиво трясет меня за плечо. Сон был крепким и, к счастью, без кошмаров. Скорее наоборот, но оборвался на самом приятном месте и всё, что я сейчас хочу — это подарить себе еще несколько минут отдыха.

— Вставай, — его голос звучит твёрдо и бескомпромиссно. — Нужно уходить.

Я открываю глаза, пытаясь понять, что происходит. В комнате светло, что вынуждает меня инстинктивно натянуть валяющееся рядом одеяло. Щеки заливает удушливый румянец, стоит вспомнить, что мы вытворяли в этой постели несколько часов назад. Кайлера, похоже, совершенно ничего не смущает, включая мою наготу, на которую он наверняка с интересом глазел, пока я мирно сопела. Мне в общем-то не жалко. Стыдиться нечего. Природа и родители наградили меня красивой внешностью, а силовые тренировки — идеальной подтянутой фигурой.

— Уже пора? — сонно потягиваясь, медленно сажусь. Тело вялое и расслабленное, двигаться ужасно лень. — У меня ощущение, что я спала не дольше часа.

Харпер уже полностью в экипировке, выглядит, как всегда — уверенно и сдержанно, а я голая и полностью дезориентирована.

— Два, если быть точным, — не расшаркиваясь в объяснениях, он кладет на кровать герметичный комбинезон и броню. Ну надо же, удосужился лично принести. И как его не разорвало? — Это тоже твое, — невозмутимо добавляет Кайлер, бросив сверху снятый пару часов назад костюм и трусы.

— И к чему тогда спешка? Можно хотя бы в душ сходить? — смутившись, устремляю не него умоляющий взгляд. Нижнее белье чистое, но не надевать же его прямо так…

— Нет времени, — говорит он, и, не замедляя движений, продолжает собирать снаряжение.

— А в туалет? — жалостливо тяну я. — Писать очень сильно хочется.

На самом деле — нет, но не посвящать же его в подробности гигиенических процедур и по чьей вине они мне срочно понадобились.

— Иди. У тебя минута.

Справляюсь за две, и это мой личный рекорд, потому как я даже зубы почистить успела. Благо в уборной обнаружился целый комплект запакованных щеток.

Вернувшись в комнату, быстро запрыгиваю в комбинезон, застегивая герметичную молнию. Затем обуваюсь в тактические ботинки.

— Что случилось? Куда мы спешим? — встревоженно уточняю я, ловко и умело облачаясь в жилет с усиленными пластинами для защиты груди и спины. Верхняя часть брони подобрана точно по размеру, но, черт, какая она всё-таки тяжелая.

— Датчики засекли скопление тепловых точек, и они движутся в нашу сторону. Если сейчас не уйдем, придется отбивать атаку.

Фраза «отбивать атаку» как ядовитая стрела проносится в резко прояснившейся голове. Харпер не нагнетает панику на пустом месте. Значит, наши дела действительно плохи. Стук сердца ускоряется. Похолодевшие пальцы начинают двигаться быстрее.

— Шершни? — торопливо одеваясь, спрашиваю я, чувствуя, как в висках ускоряется пульс. Он коротко кивает. — А если это Эванс?

— Ари, мы не можем рисковать, — уклончиво начинает майор, явно пытаясь подсластить горькую пилюлю.

Это абсолютно не в его характере, поэтому я непроизвольно напрягаюсь, готовясь к худшему. Хоть убейте, не поверю, что после наших постельных кувырканий Харпер вдруг начал щадить мои чувства и подбирать слова.

— Если бы это была группа Эванса, мы бы уже знали. Он бы нашел способ сообщить. На случай отсутствия связи и подтвержденной информации существует определенный протокол.

Закончив крепить броню, принимаюсь за наколенники и налокотники. Почти всё.

— Можешь объяснить человеческим языком? — прошу я, пыхтя от усердия.

— Мы будем вынуждены открыть огонь, — он делает короткую паузу, помогая мне закрепить ремень на локте, затем подхватывает пальцами мой подбородок, вынуждая взглянуть ему в глаза. — При атаке на «Аргус» мгновенная активация всех оборонных систем не помогла. Количество шершней увеличивалось ежесекундно. Если мы не уйдем сейчас, нам может не хватить боезапаса, чтобы отразить нападение. Мы окажемся в западне.

— Но до периода бездействия всего полтора часа, — проведя нехитрые математические расчёты, резонно возражаю я.

— База была уничтожена быстрее, — убрав руку от моего лица, он сует мне перчатки из сверхпрочного материала со встроенными датчиками и терморегуляцией. — Нам нужно идти, Ари. Сейчас.

— Ладно, убедил, — тяжело вздыхаю я. Как все-таки приятно звучит мое сокращённое имя из его уст, привыкших отдавать приказы и командовать.