Глава 3

Глава 3

- Вы! - выдаем мы одновременно.

Мужчина хмурится. Но от этого даже привлекательнее кажется. Вот почему так? Чем красивее мужик, тем больше козел. По-любому. Мой Максим яркое тому подтверждение. И этот… Недовольный хам.

- Вы что творите! - вот и сейчас продолжает злиться.

Собираюсь ответить, но, проследив за его взглядом, оборачиваюсь. Стася бросила швабру и теперь возит грязную тряпку по залитому водой полу.

- Я не просила ее делать это, - быстро произношу.

А что? Вот конкретно это я точно не просила делать. О таком я бы никого не попросила.

Мужчина мерит меня презрительным взглядом, а потом командует:

- Стася, ко мне!

Девчонка тут же тряпку бросает и несется к окну.

- Вам не кажется, что это ребенок, а не солдат? - интересуюсь язвительно, пока девочка перебирается через подоконник.

- Не ваше дело, - бурчит хам.

Само собой. Что он еще мог сказать?

- Ну ладно! - восклицаю я, и они оба смотрят на меня, вздернув брови. - Я прошу прощения, что сбила вас на велосипеде! Но я же не специально!

- Она сбила тебя? - Стася начинает хохотать. - Такая маленькая такого большого.

Я краснею. Вот как-то не исправила ситуацию, похоже.

- Фифа городская, - снова бурчит мужчина под нос и, развернувшись, топает к небольшом заборчику, отделяющему наши участки.

Перекинув на ту сторону ребенка, сам быстро перепрыгивает следом, опершись рукой на забор. Мышцы напрягаются, играют. Залюбоваться можно.

Но я не буду. И вообще, у качков проблемы с интеллектом, это любая девушка знает. И сосед данный факт подтверждает своим поведением.

Фифой меня обозвал! Да, я никогда не была в деревне, и что? Это еще не значит, что я ничего не могу!

Впрочем, следующая пара часов говорят как раз об обратном. Уборку я кое-как осилила. Но вот плита… Что это за безобразие? Ощущение, что данную плитку придумали тогда же, когда электричество.

- Ты вообще будешь нагреваться? - интересуюсь сердито, в который раз за последние полчаса проверяя воду в кастрюле.

Ноль эффекта. По дну только мелкие пузырики плавают.

Так можно с голода умереть. У меня с собой только несчастная пачка макарон. Надо после обеда сходить в магазин.

Когда мой желудок уже устает урчать, вода наконец закипает. Посолив, начинаю засыпать макароны, и раздается голос:

- Что делаешь?

От неожиданности бухаю полпачки.

- Черт! - поворачиваюсь, Стася сидит на ветке вишни.

- Черт, черт, черт, - улыбаясь, повторяет девчонка, а я губу закусываю. Хорошо, что это был черт, а не что-то матное.

- Не надо так говорить, - зачем-то понижаю голос.

Сейчас прибежит несносный сосед и начнет орать, что я его дочь учу бранным словам. Кошмар какой.

- Почему? Ты ведь говоришь, - бесхитростно заявляет Стася, снова спрыгивая на мой подоконник и пробираясь в дом.

Кажется, я начинаю понимать, зачем в деревенских домах ставни.

- Я это я, - замечаю, мешая макароны. - А ты это ты.

Боже, Мия, да в тебе умер Макаренко. По ходу, от ужаса.

- Я люблю макароны, - Стася уже трется возле меня. Мастер намеков. - С сыром и кетчупом.

- Ну у меня нет ни сыра, ни кетчупа.

- Ты бедная?

И глазами хлопает. Я тоже хлопаю, не зная, что сказать.

- У нас с папой есть сыр и кетчуп, - продолжает Стася.

- Это замечательно.

Кивнув, девочка молча идет к окну и сваливает. Самая интеллектуальная беседа в моей жизни. Ладно, поем и отправлюсь в магазин.

Когда высыпаю макароны в тарелку, у окна снова начинается шевеление. Повернувшись, лицезрею, как на моем подоконнике появляется бутылка кетчупа, потом пакет с сыром, а следом Стася.

О нет.

- Давай есть макароны, - заявляет, отдавая мне свое добро.

- А где твой папа? - интересуюсь с легкой паникой.

- Он думает, я рисую в комнате.

Оу, ну… Ладно.

Когда мы садимся за стол, все же спрашиваю:

- Ты не думаешь, Стася, что обманывать папу нехорошо?

- Я его не обманывала. Я рисовала в комнате. Правда. Потом краски кончились, и мне стало скучно.

- Но почему ты не сказала ему, что ушла?

- Он бы меня не отпустил.

- А… Где твоя мама?

- Она уехала. Далеко. И оставила меня с папой.

Такого поворота событий я не ожидала. Вяло жую, внутренне сочувствуя девочке. По крайней мере, пытаясь. Сложно сочувствовать, когда ребенок так радостно улыбается, а нижняя часть ее лица от кетчупа напоминает вампирскую после того, как тот хорошенько покушал.

- А… - начинаю я, но тут снова грохочет громовое:

- Ста-ни-сла-ва!

Девчонка вжимает голову в шею.

- Ладно, не бойся, я тебя не дам в обиду, - говорю быстро, вставая.

Снова треск кустов, а следом в окне появляется мощная фигура соседа, загораживая свет.

- У меня вообще-то дверь есть, - сообщаю на всякий случай.

- Что ты тут делаешь? - грозно спрашивает сосед, глядя на дочь.

- Ем.

Он переводит взгляд на стол, замечает сыр с кетчупом.

- Вы что, заставили ребенка таскать вам еду?

Задыхаюсь от возмущения.

- Никого я не заставляла! А вы что, не могли накормить ребенка нормально? Она голодная!

- Она ела сорок три минуты назад! Завтрак, обед, ужин - все по расписанию. Можете не переживать, ребенок не голоден.

Это он язвительно уже говорит, оглядывая меня. А я носом воздух тяну, злясь еще сильнее.

- Идем, Стася, - грозно произносит мужчина. - Ты наказана.

- За что? - влезаю зачем-то.

- Не ваше дело.

- И все-таки, - встаю я. - Нельзя наказывать ее за то, что она пришла ко мне. Я сама ее пустила. И угостила макаронами.

- Она наказана за другое. За рисование.

- Вы в своем уме? - ахаю. - Наказывать ребенка за рисование!

- Я в своем уме, - мужчина берет залезшую на подоконник Стасю на руки и топает к заборчику. Не удержавшись, вылезаю следом.

- Вашу ж мать, - шикаю, царапая ноги о кусты.

Так грациозно перемахнуть через заборчик у меня явно не получится. Подтянувшись, ложусь на него всем телом, начинаю перекатываться, и тут…

- Аааа! - ору, успев заметить обернувшегося соседа.

Что ж, теперь он может наблюдать, как я падаю на его участок. Вместе с заборчиком.