ГЛАВА 1

Как я и думала, прием был совершенно для меня утомительным. Столько гостей и иностранцев, что у меня от количества разнообразной речи голова шла кругом. Такого стресса я давно не испытывала. Все же такие крупные мероприятия мой босс обычно игнорировал. Но тут отказ не подразумевался априори, вот и ездили мы на эту каторгу раз в год.

Скинув надоевшие за пять часов туфли, я с удовольствием похрустела ногами. Водитель клевал носом, и я его понимала: на часах начало первого, а мы только вышли из загородного дома. Отсюда до нашего жилища езды еще около часа. Дома я буду хорошо если часа в два ночи. Посмотрев на дорогущие туфли, которые сегодня не обсудила только ленивая сплетница, я в очередной раз поняла, что не смогу променять собственную свободу на золотую клетку.

Юрий сел на сиденье и вальяжно кивнул несчастному пареньку, что заменял Костика. Тот едва не подавился. Но машина все же тронулась и повезла нас домой. За окнами пролетала ночная столица. Я же чувствовала себя словно на иголках. Асимметричное платье с крупной декоративной лямкой из камней, которая больно впивалась в кожу. Слишком зауженная юбка, которая не давала поднять его немного выше и сесть комфортнее. Салон машины словно наказывал меня за предательство.

— Юрий Анатольевич, — наконец-то собралась с духом и обратилась я к своему боссу.

— Да, Наталья, — он отвлекся от бумаг и поднял на меня свои карие глаза. — Ты замечательно себя проявила на сегодняшнем вечере. Испанцы тебя нахваливали. Тем более такая непринужденная беседа. Действительно, ты движешься в нужном направлении.

— Простите, — я слегка порозовела, — но я из испанского знаю совсем немного, поэтому действовала совершенно наугад.

— Но даже так ты смогла завоевать их расположение.

Надо же, меня похвалили. Я удивленно вскинула бровь.

— Вы меня сейчас хвалите?

— За достижения полагается награда, — кивнул он. — Завтра куплю тебе подарок.

— Шеф… — попыталась я вставить заготовленную заранее фразу.

— Отказ не принимается, — погрозил он мне пальцем. — За хорошую работу полагается вознаграждение. Так что смирись с этим и не смей мне возражать.

— Я хотела Вам сказать… — вновь предприняла я безуспешную попытку достучаться до его сознания.

— Только не признавайся мне в любви, — улыбнулся он. — У нас деловые отношения. Хотя как в меня можно не влюбиться, я же просто совершенен. Не правда ли? Как я выглядел на сегодняшнем вечере? Сразил тебя наповал в самое сердце?

—Я и не собиралась, — привычно отвела глаза и не стала отвечать на его самоуверенные вопросы.

Он даже не удостоил меня взглядом.

— Что ты хотела сказать?

— Вам придется найти новую секретаршу, — осторожно наблюдала за его реакцией.

Он пронзительно посмотрел на меня.

— Что ты сейчас сказала?

— Сегодня утром я напишу заявление об уходе по собственному желанию.

Не знаю, каким чудом, но я смогла произнести эту короткую фразу, не запнувшись ни разу.

— С чего это вдруг? — вскинул он бровь, словно я сошла с ума в одно мгновение.

— По личным причинам, — отвела я взгляд.

— Дело твое.

И в салоне повисла тишина.

Я перевела дыхание. Я думала, все будет гораздо хуже и сложнее. Но нет, мой личный кошмар принял мои слова с присущим ему равнодушием. Хотя, я же для него всего лишь вещь, которой пришло время отправиться на свалку и не занимать место более полезного сотрудника. Ничего удивительного, что ему даже не интересно. Обычно он готов пытать до последнего вздоха своих сотрудников. Меня же почти с миром отпустили в свободное плавание.

До жилого комплекса мы добрались в ночных сумерках, когда все нормальные люди уже спали, а не возвращались с работы домой. Если бы не освещение на улице, тьма стояла бы кромешная. Ночное небо было затянуто тучами, и звезд с луной на небосклоне не было видно. Водитель подал мне руку, помогая выйти из машины. И, наверное, с облегчением выдохнув, укатил восвояси. Завтра уже Костик должен вернуться на должность водителя нашего тирана.

Лифт в такое позднее время не заставил себя долго ждать. Я привычно нажала на две кнопки и, достав из сумочки, приложила клич-карту к этажу Юрия. Все это моя рутинная работа, въевшаяся в подкорку моего многострадального сознания до кровавых мозолей. Словно кроме этого в моей жизни не могло быть больше ничего. Все сводилось только к этому самовлюбленному мужчине с огромным комплексом нарцисса.

— Ах да, — наконец-то заговорил со мной мой шеф.

— Не волнуйтесь, — перебила я его, — к понедельнику я освобожу квартиру.

— Какую квартиру?

Он смотрел на меня так, словно впервые видел.

— Квартиру, — указала я на кнопку лифта, — которую Вы мне купили, чтобы я всегда была рядом.

— Она твоя, — отмахнулся он от меня, словно от назойливой мухи.

— Тогда что?

Я больше не видела повода для нашего разговора в лифте.

— Отработаешь месяц, — напомнили мне про пункт из договора.

— Хорошо

Это было не совсем хорошо, но все же лучше, чем получить отказ.

— И готовься к поездке в Ниццу, — словно само собой разумеющееся проговорил шеф.

— Что?

Но ответа я уже не услышала: двери лифта открылись и меня почти вытолкнули из тесной кабинки лифта.

Это что за издевательство такое? Вот почему он вспомнил про деловую поездку в самый неподходящий момент? Нет, я прекрасно отдавала себе отчет, что новую ассистентку за десять дней найти реально, а вот натаскать нет. Это непросто, я почти десять лет была его тенью, и он мне доверял. Из-за этого я и знала наизусть все материалы и делопроизводство, происходящее в офисе. Моя подпись фактически равнялась его личной, а решение, принятое мной, было равнозначно решению директора.

Только все это меня сейчас не радовало, а даже очень сильно огорчало. Это приводило меня к факту, что придется поехать в Ниццу вместе с ним. Проиграть тендер на двести миллионов долларов «Эйфория» не могла. Неважно, каким тираном и самовлюбленным павлином был мой шеф, но ради собственного детища он готов был лечь костьми.

Скинув туфли в прихожей, с наслаждением стянула платье и, бросив его на диван, рухнула следом. В голове начали бегать мысли, самой страшной из которых была, что я на две недели буду заперта с собственным шефом в одном номере. Мы и раньше так жили. Двухкомнатный люкс я бронировала для всех наших поездок.

Не знаю, что произошло у Юрия с семьей, но он давно не общался с ними нормально. Короткие воскресные обеды продолжительностью по два часа я не считала за нормальное общение. На многих из них мы просто обсуждали бизнес и возвращение «Эйфории» в основное подразделение, которое отец Юрия готов ему передать. Только мой шеф всегда отказывался и говорил, чтобы с «Глоссис» разбирался его старший брат, которого я за все без малого десять лет ни разу не видела.

В чужую семью я пыталась не лезть, но с таким-то шефом я знала почти все о ней, частенько выбирая за него подарки и сувениры. Одежду и украшения для его матери также покупала я. И приобретение алкоголя для отца и деда неожиданно легло на мои хрупкие и скромные женские плечи.

Все это было на фоне того, что его родственники были далеко не бедными и не лишали наследства и денег сына, который решил открыть собственный бизнес. Во многом именно благодаря этому «Эйфория» и не загнулась на первом же году существования. У нас было бездонное финансирование со стороны «Глоссис» - семейного предприятия моего шефа.

Именно поэтому он всегда путешествовал с полным комфортом. Дорогие номера в гостиницах, транспорт в аэропорту, переводчики, если это было необходимо, и неизменный бизнес-класс. Я знала, что у Анатолия Степановича был личный самолет, но Юрий принципиально им не пользовался, отдавая предпочтение «Аэрофлоту» и его самолетам. Из-за этого не две сотни раз уже были скандалы. Юлия Михайловна уже много раз при мне рыдала на груди у неразумного сына. Так что я в этой семье считалась чуть ли не дочерью, которую она так хотела.

Новенькой секретарше придется сложно, и мне ее даже искренне жаль, но у меня больше нет сил оставаться вместе с ним. Я уже просто хочу сбежать. Выложить из сумочки запасной галстук, его запонки, мини-флакон парфюма и ключи от квартир, домов и машин. Словно вся моя жизнь принадлежала только этому человеку. Такое чувство, что для меня самой в ней не было места.

Вздохнув, перевернулась на живот и, подложив под голову руки, начала рассматривать телевизор. Шикарная плазма так ни разу и не была включена в этой квартире. У меня не было времени посмотреть телевизор или хотя бы отвлечься на свои личные дела. Последним, что я читала не из документов, была инструкция к готовому обеду.

Тоска и уныние накатили на меня от давящей тишины квартиры. Сейчас я должна была по привычному распорядку смыть макияж, принять душ, высушить волосы и без задних ног рухнуть в постель в надежде урвать хотя бы пару лишних часиков сна. Вот только сегодня сон отказывался ко мне приходить. Из головы не выходил подозрительный прищур шефа и его намек про Ниццу. Может, я просто слишком сильно устала, работая столько лет без выходных и праздников?

Я даже больничный не могла себе позволить, так как отец нуждался в дорогостоящем лечении. В защиту Юрия говорили его предложения оплатить операцию моего отца в Германии. Но я была против. Это было равносильно продаже себя в пожизненное рабство без права на побег. Долго и кропотливо, но мы сами накопили денег на операцию, правда, в России и с меньшими гарантиями.

Зато теперь я могла вздохнуть свободно и, собрав остатки собственного достоинства, с чистой совестью сбежать от Юрия куда глаза глядят. Я планировала пару месяцев отдохнуть и пойти учиться. Двадцать шесть, конечно, не самый подходящий возраст, тем более, что через две недели мне будет на год больше. Но лучше так, чем и дальше не иметь собственной жизни.

Дисплей телефона засветился. Не задумываясь, взглянула на экран и обнаружила сообщение, что нас срочно ищут в офисе, так как партия ткани из Индонезии не прибудет в срок, а значит, драпировку для зала в новом отеле сделать не смогут. Вот о чем я, собственно, и говорила. На часах половина третьего, а сон мне только мерещится. Сборы не заняли у меня и двадцати минут. Ровно через четверть часа перед моим носом открылись двери лифта. Юрий так же, как и я, лечь не успел, только побрился и помылся. Об этом я могла судить по непросохшим прядям темных волос.

— Галстук

Раскрыв сумочку, я распечатала данный предмет гардероба и завязала его на мускулистой шее мужчины.

— Ах да,— он кивнул. — Спасибо.

Вот так начался мой первый день на пути к долгожданной свободе.