Глава 10

Он приехал. Приехал!

И цветы притащил, пышный объёмный букет, это ведь значит, наверное, что-нибудь? Он приехал — в Садовое! Ему совершенно нечего делать в Садовом. Пахнет одеколоном, и это он чего — уложил волосы, или просто постригся по-новому?

Может же хоть что-нибудь из этого — что-нибудь значить?

Всякая девушка с юности учится читать знаки, мелкие жесты, улыбки и слишком долгие касания и складывать из них намерения и смыслы. Ольша пропустила почти все такие уроки, поэтому, наверное, и видела раньше в брентовой вежливости что-то, чего там не было. За эти недели Ольша успела свыкнуться с собственной ошибкой и объяснить кровоточащему сердцу, что оно само виновато.

Увы, — стоило Бренту появиться в Садовом, и глупое сердце встрепенулось снова. Оно отчаянно хотело греться в его руках, биться чаще, шептать о своей боли и любить, как только может любить сердце после огромного горя.

К счастью, Ольша давно научилась смирять такие порывы. И теперь заставила себя оторваться от Брента раньше, чем объятия стали неприлично долгими. Кашлянула. Поморгала, чтобы загнать слёзы обратно в глаза. Улыбнулась растерянно:

— Привет?

Брент смотрел на неё как-то странно. Ольша попробовала было расшифровать его взгляд, но не справилась: ей чудились в нём то восхищение и жадная нежность, то беспокойство и жалость вперемешку с брезгливостью.

На самом деле, наверное, Бренту просто непривычно было видеть её в нормальной одежде. Штаны и обе дорожные рубашки пришли в полную негодность, от сапог Ольша избавилась с почти мстительным удовлетворением, да и старая куртка теперь висела без дела. За несколько недель в Садовом Ольша сшила себе пару рубашек, купила готовое бельё, чулки и туфли, а пальто и платья ей одолжила мама. Платья были немного великоваты и делали Ольшу бледной до болезненности, но зато она уже успела привыкнуть и к путающимся в ногах юбкам, и придерживать подол на лестнице.

А ему-то — нравится? По крайней мере это уж точно лучше, чем было…

— Я соскучился, — хрипловато сказал Брент.

И притянул её к себе обратно. Потёрся носом о затылок, обнял. Его пальто было распахнуто, и Ольша ткнулась носом в мягкий оранжевый шарф.

Он приехал. Приехал…

— Только фестиваль на следующих выходных, — вспомнила Ольша. — Не на этих…

— Ну ладно.

Так они стояли какое-то время в мягком свете единственного фонаря и окон прачечной. Потом окна погасли, — это Кали, должно быть, разобралась с кассой и стала закрываться, — и Ольша хотела бы сказать, что она взяла себя в руки, но на самом деле вся превратилась в слабо дрожащее желе. Зато Брент, кажется, опомнился, и вручил ей букет.

Пышный такой… красивый.

— Ещё у меня взятка есть, — он улыбался.

Взятка?.. Сердце оглушительно бухало где-то в горле, будто пыталось выбраться наружу и объясниться самостоятельно, без своего глупого человека, — и от этого Ольша чувствовала себя медленной, растерянной и немного ненастоящей.

Брент тем временем вынул из сумки аккуратную картонную коробку с вензелями. Внутри обнаружились разложенные ровными рядами конфеты, двадцать четыре штуки, все какие-то ужасно модные: то с орешком сверху, то в форме листа, то из белого шоколада, посыпанные сверху красноватой пылью из высушенной малины.

— Нижний ряд с ликёром, — предупредил Брент. — В лавке поклялись, что они все сладкие.

Что он делает? Он не понимает разве, как это выглядит? И это что — он запомнил, как в Воложе она пыхтела на горькую шоколадку, всё ещё вкусную, но всё ещё горькую?..

Ольша резко захлопнула крышку. Казалось, она сейчас не выдержит, сядет на бордюр и разрыдается. Но выдержки у Ольши оказалось больше, чем она сама думала, и она смогла всё-таки выдавить:

— Спасибо…

Брент снова вглядывался в её лицо со странным выражением. Но теперь искать ему название не было вовсе никаких сил.

Помолчали.

— Ты в прачечной работаешь теперь?

— Угу.

В Садовом было не так-то много вакансий для стихийницы. На заводе не оказалось мест, в пожарной охране предложили пятьдесят лёвок за вызов, и за прошедшие с тех пор две недели не вызвали ни разу. А у тётушки Фру искали, конечно, водника, но пока никого не нашли, и теперь Ольша грела воду, кипятила бельё и гладила, тётушка Фру самолично сушила чистое, а стирали неодарённые сотрудницы. Не лучшая работа на свете, но всё-таки приятнее, чем мыть полы или куковать в местном магазинчике.

— Платят нормально, — не в такт сказала Ольша, когда молчание совсем затянулось. — Тридцать пять за смену.

— А это за год если?..

— Эээ, — Ольша наморщила лоб, упражняясь в умножении, — что-то около девяти тысяч?

Как легко было рядом с ним раньше, так же неловко было сейчас. Зря он приехал… зачем бы ему это. В дороге всё было просто, просто и хорошо, понятная работа, приятные вечера, в конце концов, секс. Брент был добр: к сексу прилагались конфеты, внимание и иллюзия чего-то значимого.

Сейчас он тоже — потрахаться пришёл?

— Ольш, если у тебя какие-то финансовые проблемы, я был бы рад…

Она вспыхнула:

— Нет!

— Извини. Просто если вдруг…

— Мне ничего не нужно.

Она, может быть, падшая женщина, развратная огневичка и армейская шлюха, — и всё равно не настолько, чтобы брать у мужчины деньги. Если и спать с ним, то хотя бы представить, что это… ну, пусть не по любви, но и не вот так. Бесплатно!

— Ты… на выходные в Садовое? Я могу показать тебе город, и груши. Можно дойти до дерева желаний. Только я не могу предложить… у нас нет свободной комнаты…

— Не проблема, здесь же есть гостевой дом, там где-то была вывеска.

— На площади, да. «Подкова»…

— Ну вот. Проводить тебя до дома? Или останешься со мной?

В гостинице, с мужчиной? В одном номере, конечно, ясно же, зачем он приглашает. Что бы сказала мама!..

Ольша прикрыла глаза. Она легко могла предугадать всё, что сказала бы мама. Мама сейчас старалась быть мягкой, и выговаривать дочери ей было неудобно, неловко. Поэтому и здесь она высказалась бы как-нибудь сдержанно. Попросила бы подумать о репутации семьи, о том, что Альмина ещё совсем молода, что в доме растёт дочка, и не стоит бросать тень…

Подумала бы мама гораздо больше, конечно. Эти мысли тоже было нетрудно предвидеть.

И мама, конечно, была права. Такая новость, как местная незамужняя девица в гостинице с посторонним мужчиной, облетит Садовое быстрее, чем Ольша успеет снять трусы. Но не всё ли равно, — тем более что слухов и так было достаточно?

А он приехал. Приехал в Садовое, с цветами, с конфетами, и так легко представить, будто…

— Домашних нужно предупредить. А так… останусь.