Глава 16

За обедом, сосредоточенно расправившись с тушёной капустой и приступая к кулебяке, Брент вынул из кошеля на поясе три полтинных монеты и придвинул их к Ольше.

Она оторвала взгляд от еды и посмотрела на него с недоумением.

— Сто пятьдесят, — пояснил Брент, как будто предполагал, что Ольша не умеет считать. — Вместе с тремя сотнями в начале это будет, эээ, за шесть дней. Как рассчитываться будем, вычтем.

— Мне… ничего не нужно больше. Я спрашивала только на…

— Сколько у тебя осталось денег?

— Шестнадцать лёвок, — рассеянно отозвалась Ольша. — То есть, двадцать восемь, но двенадцать на письмо…

Брент вздохнул и подтолкнул к ней монеты.

— Бери. Они всё равно твои, какая разница?

Разница была, — и в том, что он запомнил её вчерашнюю просьбу, и в том, как спокойно обо всём этом говорил, и в шоколадной конфете в ярком фантике, что дразнилась из тени чайника бликами на фольге. У Ольши снова заслезились глаза, и она с силой вонзила ногти в предплечье прямо через рубашку. Попала в ожог и чуть не заорала прямо за столом.

Вот как раз мазь можно будет купить. У Брента в аптечке есть, но её никак не взять так, чтобы он не заметил… и Ольша, чуть помявшись, всё-таки взяла деньги.

— Спасибо…

Брент безразлично пожал плечами.

— Если тебе нужно что-то крупное, скажи, я сниму со счёта, пока мы в городе. Здесь должна быть какая-то касса, а следующая — не раньше Ладерави, а мы там будем хорошо если через неделю.

— Нет, нет, ничего не надо.

— Кофта потеплее? Что-то аптечное? Медик? В Бади есть клиника. Если что, задержимся на несколько дней, чтобы ты могла…

— У меня всё в порядке, — быстро сказала Ольша, сжав монеты в кармане. — Я же подошла тогда к Таче, она… в общем, всё в порядке.

— Ну, ладно.

Ольша спряталась за кружкой, а сама пересчитывала про себя, что можно бы, действительно, купить мазь от ожогов, бинт на всякий случай, ещё той настойки для сна, и полоскание почти закончилось. Ольша теперь почти не хрипела, но говорила всё ещё сипло и тихо.

Хорошо бы, чтобы осталось не меньше сотни лёвок… это тогда, наверное, лучше без полоскания. В Рушке она была излишне расточительна, и теперь оставаться совсем без денег было страшно.

— Хорошая погодка, — тем временем дружелюбно заметил Брент, а Ольша растерянно моргнула. — Погуляем?

❖❖❖

Аптека обнаружилась через два дома от гостиницы, а потом они и в самом деле просто гуляли. Брент предложил ей локоть, и Ольша вцепилась в него, вспыхнув то ли надеждой, то ли паникой.

Он не передумал? Нет, действительно, — не передумал?

Брент был большой и надёжный, и рядом с ним Ольша как-то сразу чувствовала себя немного лучше. Он был сам по себе — как нагретый солнцем мшистый валун, твёрдый и неподвижный, но распространяющий вокруг себя какую-то тёплую силу.

Ещё Брент неплохо ориентировался в Бади и интересно рассказывал о том, как строят — или, скорее, лепят, — традиционные домики тан-жаве. Город гордо нёс в себе следы многочисленных перестроек, кое-где дороги прорубали здания насквозь, а эхом войны здесь были только плакаты на театральных тумбах. Танги взяли Бади одним днём, боёв здесь не было, а затем в округе тянулось длинное позиционное противостояние. После успехов марельцев на центральном направлении враг спешно отошёл из города, не оставив даже фугасов.

Брент, правда, больше говорил не про войну. Показал старый купеческий квартал и бронзового быка, провёл по подземной галерее и изящному мостику, болтал сам и расспрашивал о родном для Ольши Садовом. И она даже, страшно сказать, смеялась, а когда Брент купил для неё яблоко в карамели — покраснела.

И только тогда запоздало сообразила: это ведь было почти свидание. По крайней мере, примерно так Ольша представляла себе свидания, только на девушке должно было быть красивое платье и цветастый платок, а не заношенные штаны, военная куртка с чужого плеча и рубашка из покойницкой.

Сама Ольша никогда ни с кем не гуляла. Пока училась в обычной школе, она только с завистью слушала рассказы девочек постарше, а потом, в гимназии, слишком много плакала, чтобы интересоваться мальчиками. В Стовергскую школу Ольша поступила ожесточённая, похудевшая и посеревшая. Наверное, на лице у неё было написано большими буквами намерение сжечь всякого, кто полезет с дурными идеями. В Стоверге любая девушка по умолчанию считалась красавицей, потому что было их от силы десять на полторы сотни парней, но Ольша всю учёбу проходила одиночкой.

А потом армия и Лек, и там уж, конечно, было не до свиданий.

Приятно… и яблоко вкусное.

Несмотря на глубокую осень, в Бади было ещё довольно тепло, — уж конечно теплее, чем в горах. Погода стояла сухая, солнце казалось вполне дружелюбным, ветер, дразнясь, понемногу ощипывал пожелтевшие деревья. А в городском пруду плавали лебеди. Кружили вокруг своего плавучего домика в самом центре пруда и выгибали длинные шеи.

— Покормим их?

— Лучше не надо, — Брент добродушно посмеивался над восторгом на её лице. — Они вблизи не такие уж дружелюбные!

Ольша фыркнула и задрала нос, мол, ну и ладно, ну и не очень-то и надо, как будто я лебедей в жизни не видела, — а потом прижалась к боку Брента. Он приобнял её за талию, и девушка почувствовала себя особенно хрупкой на фоне этой огромной руки. И тогда Брент очень серьёзно спросил:

— Ольша. Чего ты хочешь?