Глава 3

— Просыпайся, голой попой об забор ударяйся! — максимально громким, отвратительно немузыкальным голосом, вопил, заходя в мою комнату, Стас.

Это уже вторая его попытка разбудить меня. Первая — холодными руками стащить за ноги с постели, провалилась, потому как моя кровать имеет красивое кованное изголовье со множеством завитушек, за которые я и цеплялась, дабы не оказаться на еще более холодном полу.

— Господи, за что мне это? Я еще так молода, — хриплым спросонья голосом спросила у потолка.

— Ага, молода она. Вставай, старуха, в пенсионный не успеешь, — Стас уже распахнул шторы и открыл форточку, впуская холодный февральский воздух. От чего я натянула себе одеяло до самых кончиков ушей.

— Закрой, пожалуйста, — жалобно и еле слышно попросила я.

— Ты чё это? Заболела что ли? — Стас тут же закрыл форточку и навис надо мной, нахмурив брови, и с заботой во взгляде изучающе осматривал мое лицо.

— Наклонись, пожалуйста, поближе. Мне тяжело громко говорить, — еще тише, чем раньше, произнесла я.

— Точно заболела: уже второе «пожалуйста» за минуту. Мать, ты мне это прекращай.

Тем не менее, он наклонился ко мне еще немного, и в эту же секунду я высунула руку из-под одеяла и схватила его за нос, от чего он заорал так, словно его враз укусила стая бешенных собак.

— Сколько раз я тебе говорила будить меня нормально? А? Сколько?

Начала мотать рукой, в плену которой его нос, из стороны в сторону. Воплей от этого меньше не стало, но зато мне стало смешно от того, как он пытался поспеть своей головой за движением моей руки.

— Прости-прости, я больше не буду. Честно, - загнусавил братишка, тряся руками перед своим лицом.

Резким движением разжала пальцы. Высвободившись, Стасик стал  прыгать на месте, растирая свой многострадальный нос.

— Дура ненормальная! Больно же, — во избежание дальнейших экзекуций с моей стороны брат пулей вылетел из комнаты, при этом вереща на всю квартиру, — Мама, а Алиска меня обижает!

— Жалоба! — крикнула ему вслед, лениво потягиваясь в постели.

Рукой на тумбочке нащупала мобильник, разблокировав экран, увидела, что на часах только шесть тридцать пять утра.

Шесть тридцать пять утра!!! Мне до пар еще два часа, я могла бы спать еще целый час совершенно спокойно!

Полежав несколько минут, поняла, что уснуть уже не получится. Вылезла из-под одеяла и сунула ноги в домашние тапочки в виде улиток, которые мне подарил Стас на Новый год, намекая на мою «расторопность» по утрам. Поплелась на кухню в поисках пищи, запах которой уже разнесся по всей квартире, от чего мой желудок издавал голодный «выр-выр».

На кухне обстановка та же, что и каждое утро: мама печет блинчики, папа готовит какой-то соус к ним, рецептура которого известна только ему одному, Стас успевает перехватывать горячие блинчики с тарелки, периодически получая по рукам, то от мамы, то от папы. И как у него только зубы не плавятся от горячих блинов?

— О, наша соня встала, — поприветствовала меня мама, пока я пыталась испепелить братца взглядом.

— Что-то рано сегодня, не спится? — папа протянул мне кружку свежезаваренного смородинового чая, аромат которого успокаивал и бодрил одновременно.

— Ага, поспишь тут. Ходят всякие носачи, спать не дают, — пробурчала в кружку, косясь на Стаса.

— Чай тебе, кстати, носач заварил, — подметил папа, добавляя в икру сливки.

— Ага, жить хочешь, заскрёбышь, — ехидно посмотрела на братца, который так и не рискнул приблизиться ко мне.

— Мне с тобой еще два года под одной крышей жить, так что приходится прогибаться.

— Ладно, живи… пока я добрая.

— Кстати, о добрости, — оживилась мама. — Завтра к нам в гости приедут Сотниковы, устроим праздник в честь двадцать третьего февраля. Поэтому ничего на завтра не планируй, ты мне будешь нужна на кухне.

— Хорошо, — обреченно выдохнула я. — Валерон тоже с ними приедет, да?

— Конечно, приедет, он же тоже Сотников, — ответила мне мама словно глупому детенышу.

Роняю голову на стол. Мда, утро начинается не с кофе. Против Сотниковых старших я ничего не имею, но вот их сын Валерий — мой ровесник и, как выяснилось с годами, моя первая любовь — меня совсем не радовал.

Когда-то, далеких пятнадцать лет назад, когда нам с ним было по пять лет, мы решили пожениться и любить друг друга во что бы то ни стало. Правда, уже через полчаса после нашей женитьбы он плакал на руках у своей матери из-за того, что я ударила его пупсом в лоб, так как он не хотел играть в «семью» на моих условиях. На мой же взгляд, он оказался совершенно не готовым к семейным отношениям.

Сейчас же, Валерон целиком и полностью был уверен в том, что я предназначена ему судьбой. И не упускает возможности для того, чтобы увидеться со мной лишний раз, дабы напомнить мне об этом, поправляя свои огромные очки в роговой оправе каждые пять секунд (засекала). Хорошо, что мы живем в разных городах и видимся только по большим праздникам. Одни его рассказы о черных материях и органической химии, вперемешку с его сверхгаликтической любовью ко мне, вгоняют меня в смертельную тоску и уныние, поэтому мне остается только радоваться тому, что их я слышу крайне редко.

***До университета добралась на трамвае, пусть это не самый расторопный транспорт в городе, но он мне нравился тем, что во время пути можно смотреть на улицы города, слушая музыку в наушниках, представляя себя актрисой из клипа.

До весны еще неделя и город сейчас — унылое зрелище: серые улицы, серые дома, от всего этого не менее серые люди, идущие по своим делам, словно против своей воли. Унылости городу прибавляет и свинцовое небо над головами, из которого кажется вот-вот пойдет ни то снег, ни то дождь.

Перед главным входом в университет меня уже ждала Катька, переминаясь с ноги на ногу от холода. Видимо давно ждет, бедолажка.

— Ну, наконец-то, блин. Я уж думала, что отморожу здесь саму себя, пока тебя жду, — бросила она мне, как только я оказалась в поле ее видимости.

— Так, одеваться теплее надо было и, вообще, ты, наверное, пришла опять за полчаса до начала пар, так что я ни в чем не виноватая, — деловито прошла мимо нее в университет, двери в который мне любезно открыл какой-то парень.

Около расписания, как это обычно бывает перед началом пар, толпилась тьма тьмущая студентов, надеющихся на то, что сегодня их обрадуют минимальным количеством пар, а именно - их отсутствием. Расталкивая своих вузовских собратьев, пробралась к стенду с расписанием, волоча за собой, извиняющуюся перед всеми, кого мы, так или иначе, задели, Катьку. Оттолкнула последнее препятствие перед обозначенной мною целью. Этим препятствием оказался высокий, широкоплечий молодой человек, которого я оттеснила, даже не взглянув в его сторону, с видом, будто так оно и должно быть.

- Блин, без изменений, - горестно вздохнула Катюха. - А я ведь даже конспект не написала к паре Максима Александровича.

- Какой еще конспект? - выпучила я на подругу свои глазищи, но она даже не смотрела в мою сторону, опустив голову в извиняющемся жесте перед всеми собравшимися. И почему она теряется в местах большого скопления людей?

- Да, по всяким ритуалам: свадебным, рождения, - произнесла подруга таким тоном, будто скорее хотела от меня отделаться.

Ясно, видимо в каком-то моменте на предыдущей паре я выпала из действительности и прослушала задание.

- Да не парься ты так, - ободряюще произнесла я ей. - Будем просто сидеть, как обычно, и не отсвечивать. Авось, пронесет. Раньше же всегда проносило. Прорвемся.

Схватив подругу за руку и обернувшись в направлении свободы, снова увидела спину того самого парня, которого оттеснила минутой ранее, только теперь он двигался впереди нас в том же направлении, но свернул в крыло, в котором находились, устрашающие всех студентов, кафедры истории и иностранных языков.

- А это не наш Максим Александрович, случайно, был? - шепнула мне Катька, с подозрением оглядываясь. – Вроде, рюкзак на его похож.

- Похож, но только, как ты выразилась, "наш" Максим Александрович постоянно при костюме, поэтому маловероятно, что он пришел в универ в рваных джинсах.

- Наверное, - протянула Катька.

Устроившись на своих местах в аудитории номер двести двенадцать, сидим в ожидании Максима Александровича, пара которого должна начаться через десять минут. С того случая, с тележкой в магазине, прошло уже почти три недели, но Максим Александрович не упускает возможности, чтобы подколоть меня, спрашивая, а не на карете ли я сегодня или не нужен ли мне кучер.

Аудитория постепенно заполнилась сонными студентами, которые делились своими планами на предстоящие три выходных дня. Целых три выходных дня в честь Дня защитника Отечества!

— А ты чем займешься на выходных? Может, в кино сходим? — спросила меня Катька, роясь в своей бездонной сумке, в которой, наверное, если очень сильно постараться, можно найти слона.

— Завтра точно не смогу, меня уже ангажировали на весь день.

— Ого, и кто этот счастливчик?

— Валерон с родителями приезжает, — горестно вздохнув, пояснила подруге.

— У-у, прими мои соболезнования. И держись там, — сжимая мне плечо в утешительном жесте, Катька присела рядом со мной, наконец-таки, достав свою толстенную тетрадь из сумки.

В аудитории наступила тишина, и все расселись по своим местам, когда зашёл Максим Александрович. Не глядя на нас, он прошествовал к своему месту, где сняв рюкзак с плеча, начал доставать из него книги.

Да, именно рюкзак. Он единственный преподаватель из всего вуза, который как все студенты носит обычный черно-красный рюкзак. Смотрится это весьма необычно, особенно в сочетании с деловым костюмом. Хотя, сегодня одет он не так, как мы все привыкли его видеть. Сегодня на нем черные джинсы с рваными коленями, красная кенгуруха и та самая косуха, в которой я видела его в магазине.

— Отсутствующих нет? — спросил Максим Александрович, окидывая аудиторию безразличным взглядом.

Сев в преподавательское кресло, он закинул ноги, на которых сейчас были белоснежные кеды, на стол, такое он тоже себе часто позволял.

— Соколовская, к доске.

В недоумении выпучила глаза. Эй, зачем так сразу-то?! Я же сижу тихо, никому не мешаю.

— Я? — на всякий случай уточнила, может, все-таки, послышалось, и вызывают вовсе не меня.

— А у нас есть еще одна Соколовская? — тоном, которым детям объясняют, что песок есть нельзя, спросил он. - Или Вы уже начали не отсвечивать?

Черт! Катька оказалась права. И тогда перед расписанием стоял не простой смертный студент, а всемогущий преподаватель.

Не торопясь, поднялась со своего места и медленно пошла к доске. Может, пока я тут не сильно тороплюсь, он передумает и вернет меня на место.

— Живее, Соколовская, я не кусаюсь и пара не резиновая.

Ага, конечно. Не кусается он.

Встала около доски, повернувшись к своим одногруппникам, на лицах которых сейчас тоже было недоумение. Видимо, ни я одна не ожидала такого поворота событий.

— Итак, господа студенты, сегодняшнее занятие проведет Соколовская Алиса… Как ваше отчество?

— А-Андреевна, — ответила ему, выпучивая глаза настолько сильно, что еще немного и они выпадут из глазниц.

— Алиса Андреевна, — продолжил он. — Тема сегодняшнего занятия «Обряды погребения в странах Древнего мира».

С облегчением выдыхаю: уж с этой-то темой я знакома, еще в школе увлекалась, тем, насколько у разных народов разные заморочки относительно этого ритуала.

— С какой страны начать? — обратилась к преподавателю.

— С какой вам будет угодно, Алиса Андреевна, — ответил он, оперевшись подбородком на руку, видимо уже приготовился слушать мой "захватывающий" рассказ.

— То есть я сегодня преподаватель, да? Как в день самоуправления в школе? И могу вести себя, как посчитаю нужным? А вы сегодня в роли студента? Верно? — мои глаза засветились озорным огоньком. Ох, как давно я мечтала о том, чтобы провести хотя бы одну пару.

— Вы совершенно правы, сегодня ваш день, можете говорить все что угодно, но только по той теме, которую я обозначил, без фанатизма. И да, сегодня я ваш студент, — улыбаясь, уточнил он.

Потирая ручки, окидываю аудиторию игривым взглядом.

Универ — мечты сбываются.

— В таком случае, студент Орлов, пройдите на свое место и освободите место преподавателя. И, впредь, будьте добры не путать.

Ох, как я сейчас строга! Будто за спиной двадцатилетний преподавательский стаж.

«Студент» Орлов поднял руки в примирительном жесте и покинул свое (теперь моё) кресло, проходя до моего места, где Катька начала, то бледнеть, то краснеть. Орлов же, как ни в чем не бывало, открыл МОЮ тетрадь и начал в ней что-то записывать, остальные студенты тоже, на всякий случай, взялись за ручки, тоже что-то записывая.

— Алиса Андреевна, а какая тема сегодняшнего занятия? Я просто немного припоздал, поэтому не знаю, — подняв руку, прогнусавил новоиспеченный студент.

Чувствую, мне сегодня от него достанется еще не малая порция вопросов.

— «Обряды погребения в странах Древнего мира», — ответил ему, после чего он и остальные студенты записали тему в тетрадях. — Ну что ж, давайте начнем со всеми любимого Египта.

Далее последовал мой рассказ о ритуале захоронения в Египте, после этого мы приступили к Афинам, затем к Спарте.

И, как я предполагала, на протяжении всего моего рассказа Орлов не прекращал свои бесконечные вопросы, то и дело, тряся рукой в воздухе. Но за полчаса до окончания пары, либо у него закончились вопросы, либо ему просто стало скучно, он начал крутиться на месте, рыться в своем телефоне, заглядывать всем, сидящим вокруг него студентам, в тетради. В общем, всем своим видом выражая полную незаинтересованность.

Обидно, однако.

Прозвенел звонок, студенты тут же подорвались со своих мест, боясь как бы чего нового не отчибучил преподаватель. А он же, в свою очередь, не торопясь сложил мою тетрадь и ручку мне в рюкзак. Я не осталась в долгу и сложила его книги в его рюкзак.

— Молодец, Соколовская, можешь считать, что троечку на экзамене по моему предмету ты заслужила, — сказал он, протягивая мне мой рюкзак.

— Как «троечку»?! Я же все рассказала, — возмущению моему не было предела. — Почему только тройку? Можно было бы и четверку поставить.

— Потому что тема была достаточно проста, поэтому и троечка. Хотя, могу поставить вам и четыре за экзамен, если вы сейчас вытащите все мои книги обратно из рюкзака. У меня, все-таки, еще две пары впереди.

Упс, об этом я не подумала. Вытащила его книги обратно и забрала свой рюкзак из его рук, буркнув напоследок «до свидания».

У нашей группы впереди тоже еще две пары, после которых нас ожидает свобода и три дня выходных.

***

После занятий покинули стены родного вуза, словно птенцы, вылетевшие из гнезда. Серые тучи отступили, открыв приветливое голубое небо с ярко светящим солнцем. Ляпота.

Встав на крыльце, греюсь, зажмурившись, под лучами солнца, в ожидании Катьки, которая сейчас где-то в библиотеке берет материал для написания курсовой. Для моей же курсовой, еще даже не выросло дерево, из которого будет изготовлена бумага.

Мой взгляд привлёк какой-то блеск. Опустила голову от созерцания солнца и сделав руку у лба козырьком, пригляделась к тому, что меня привлекло. Этим объектом оказался массивный черный блестящий байк, недалеко от которого уже собралась небольшая толпа любопытных студентов.

Открыв рот в изумлении, стояла, не веря глазам своим. Вот это красавец!

— Ты чего, оглохла что ли? Пошли, говорю, — Катька толкнула меня в бок, возвращая мне дар речи и способность мыслить.

— Смотри, какая красота, — с восторженным вздохом указала на байк.

— Ага, ниче такой, — безразлично ответила Катька.

— Ниче такой? Да это же мечта! — мы уже подошли к байку и я успела обнаглеть настолько, что начала его поглаживать по сиденью. — Это же самый настоящий зверюга, Катюха. Черт, кто бы ни был его обладатель, я выйду за него замуж прямо сейчас, при условии, что до загса мы поедем на этом великолепии.

— Садись, поехали, — резко отскочив от байка, посмотрела туда, откуда шел звук.

Звук шел из уст моего недавнего студента Орлова, который сейчас стоял неподалеку, держа в руке черный шлем, широко улыбаясь и щурясь от солнца.

— К-куда поехали? — не поняла я.

— В загс, куда ж еще?

— Э, нет. Я просто пошутила.

— Да садись, не укушу.

— До загса?

— Нет, подвезу тебя до дома. Ну, так едем? — он уже надел шлем и сидел на своем байке, ожидая моего решения.

Ух, как же я хочу поехать! Кто бы только знал! Но бросать Катюху не хочется, все-таки после пар мы всегда вместе идем на одну трамвайную остановку.

— Че тупишь-то? Садись, давай! Я сама до остановки доберусь, не маленькая, — прошипела мне Катька, подталкивая в направлении байка. После чего в голос добавила. — Ну ладно, Алиса, мне пора. До послезавтра.

Развернулась на сто восемьдесят градусов и ушла, не дожидаясь моего ответа.

— Только мне не домой, а до магазина техники надо, - уточнила адрес, на всякий случай.

Не веря тому, что сейчас я прокачусь на этом красавце (это я о байке, конечно). Взяла из рук Орлова шлем и неуклюже надела себе на голову. После чего, он вручил мне свой рюкзак, который я без лишних вопросов надела себе на плечи. Аккуратно присела за ним и завертела головой в поисках того, за что можно ухватиться руками, но, похоже, других вариантов, кроме торса преподавателя, у меня не было.

— Да хватайся ты уже за меня. Я же говорил, что не кусаюсь, — из-за шлема не видно лица, но в его голосе явно присутствовала улыбка.

Нерешительно ухватилась за его бока, после чего он начал смеяться в голос:

— Ты меня так до смерти защекочешь, — он обхватил моими руками свой торс так, чтобы мои руки сомкнулись кольцом вокруг него. — Вот, теперь лучше.

Мотор зарычал, по телу прошлась волна еще большего восторга и адреналина. Вот это мощь!

Еще немного погазовав, сорвались с места, проезжая между расступившимися студентами. Выехали на проезжую часть, и тут я уже перестала себя сдерживать, пару раз прикрикнув от переполняющих меня эмоций. Волосы, выбившиеся из-под шлема, трепало ветром. Мотоцикл набирал скорость, лавируя в потоке машин. На всякий случай прижалась к преподавателю сильнее. Страшно, все-таки.

Раньше я ездила на мотоциклах только со Стасом, и то в деревне у бабушки с дедушкой, где всего две машины и те стоят. А здесь, в потоке едущих автомобилей, становилось немного страшновато, но все равно очень круто.

Подъехав к магазину техники, припарковались на пустынной парковке. На дрожащих ногах слезла с мотоцикла, пытаясь снять шлем трясущимися руками.

— Спасибо, это было умопомрачительно! — восторженно воскликнула, протягивая ему шлем.

— Я так и понял, когда чуть не оглох от твоего визга, — снимая шлем, ответил Максим Александрович, не скрывая своей белозубой улыбки. — Тебя подождать?

— Нет, спасибо вам огромное. Дальше я сама, мне тут недалеко, — спешно ответила ему, указывая рукой в направлении дома.

— Ну, тогда я поехал, пока, Алиса.

Ого, даже по имени, а не Соколовская, как обычно.

Махнув рукой на прощание, развернулась ко входу в магазин и неспешно пошла. Ноги до сих пор не слушались

— Алиса, — окликнул меня Орлов. — Рюкзак-то верни.

Ах, ты, черт! О нем-то я и забыла совсем.

Отдав ему рюкзак, помахала еще раз на прощание рукой и, развернувшись, вошла в магазин. Сегодня я, наконец-то, куплю квадрокоптер, на который копила почти два месяца, чтобы подарить его своим главным мужчинам.