Глава 24

В очередной раз сбросила входящий вызов от Максима, и чуть было не швырнула телефон в стену. Снова. А, если быть точной, то шестнадцатый раз за три дня. Три дня подряд я пыталась понять, почему он не рассказал мне о своей дочери? Даже не намекнул на её существование. Где мать девочки? Почему он сказал, что у него нет жены? И можно ли, вообще, теперь верить его словам?

Теперь понятно, почему он никогда не предлагал остаться ночевать у него – вечером всегда возвращаются дочка и жена, а им о наличии любовницы знать не нужно.

Мерзко, грязно, тошнотворно противно было от самой себя. Я, сама того не зная, являлась любовницей. Одной из тех мразей, которых всегда презирала и ненавидела.

Три дня я метала громы и молнии. Не проронила ни слезинки, хотелось рвать и метать. Родители не вмешивались в мои душевные терзания, знали – если захочу, то сама поделюсь. Стас боялся ко мне приближаться и даже тень рядом со мной не отбрасывал, а по утрам будить вообще не рисковал. Видимо, от греха подальше.

Специально не ходила на пары в университет, ссылаясь на то, что простыла или же пар нет вовсе. Я не хотела его видеть, чувствовать его магнетический аромат, смотреть в омут зеленых глаз. Я запрещала себе думать о нём, пытаясь скрутить все свои чувства  в тугой ком и спрятать в темных уголках своего сознания. Но, чем сильнее запрещала, тем больше думала. Замкнутый круг какой-то.

Сидя на кровати, некоторое время испепеляю телефон. Так больше нельзя. Мне нужно где-то спустить пар, иначе я точно взорвусь и кто-нибудь пострадает. Взяв телефон в руки, набрала номер Арса. Один гудок и на том конце провода раздался бодрый голос друга:

- Привет, крошка. Как ты?

- Привет, - попыталась придать голосу веселья, но ничего не вышло. – Ты в студии.

- Нет ещё, но через десять минут поеду. На репетиции хочешь побывать? Похвально. А то совсем про нас забыла.

- Не совсем… Мне нужен зал.

- Понял. Через пять минут подъеду, будь готова, - сбросил вызов.

Студия ребят три года назад была старым, обшарпанным, непримечательным гаражом. Который совместными усилиями, мы превратили в отличное место для репетиций и дружеских посиделок. Надстроили второй этаж, расписали стены яркими граффити. Первый этаж был оборудован для репетиций и записи будущих хитов, а второй был создан для моральной разгрузки, веселых вечеринок и для того, чтобы спустить пар. Один из углов этажа был оборудован как тренажерный зал, в котором, обычно, все желающие могли выпустить пар, хорошенько побив боксёрский мешок.

Именно этим я сейчас и занималась под пристальным взглядом Арса. Его присутствие немного напрягало, но не выгонять же его? Тем более, что он здесь хозяин.

- Малыш, может нужно просто поговорить с Максом, вместо того, чтобы портить мешок?

- Можно, конечно, но тогда я испорчу ему лицо, - нанесла короткую серию ударов по кожаному противнику. Обняла его, чтобы перевести дыхание.

- Выслушай его, а потом уже решишь бить или нет.

- Ты знал, что у него есть дочь? – повернулась к Арсу, сбрасывая боксёрские перчатки.

- Знал, - коротко и по делу ответил друг, протягивая мне бутылку холодной воды.

- Класс, - произнесла с горькой усмешкой, отпивая воду. – Видимо в курсе все, кроме меня.

- Об этом знал только я. Макс обещал рассказать тебе обо всем сразу, как только появится нужный момент. Но, судя по всему, не успел.

- Более того – он и не пытался мне о чем-либо рассказать. Хотя я спрашивала о том, что значит тату на его груди, что скрывается за дверью закрытой комнаты. Но каждый раз ответом было молчание.

- Значит, на то были свои причины. Вы два упёртых идиота. Он, кстати, сейчас тоже убивает себя в зале, но только на спаррингах, - ехидно улыбнулся собственным мыслям. - Вы даже злитесь одинаково.

- Не хочу ничего о нём слышать. Пусть убивается где и как хочет, мне плевать, - схватила рюкзак с вешалки и двинулась к лестнице, ведущей на первый этаж.

- Алиса, крошка, - Арс развернул меня на сто восемьдесят градусов, крепко схватил за плечи, заставив смотреть ему в глаза. – Просто дай ему шанс всё объяснить. Потом решишь, что с ним делать и как далеко посылать.

- Я подумаю. Но это не точно. И прекрати называть меня крошкой. У тебя девушка есть.

- Она моя любимая малышка, а вот ты моя маленькая, боевая крошка.

Притянул к себе и коротко обнял, потрепал волосы у меня на голове и широко улыбнулся.

- Бабник, - закатила глаза и покинула студию.

***

Сегодня смена в гипермаркете. Не спеша прогуливаюсь между рядами, проверяя сроки годности, убирая испорченный или почти испорченный товар с полок. Застряла у холодильника с молочными продуктами, за свежестью которых нужно следить с особым постоянством, если не хочешь получить по шапке от начальства.

За спиной послышались шаги. Кто-то самым наглым образом нарушил моё личное пространство, практически прижавшись к моей спине.

- Привет, лисичка.

Напряглась всем телом, с силой сжав пакет молока. Его голос я узнаю из тысячи других голосов.

Не спеша повернулась к нему, натянув дежурную улыбку:

- Добрый вечер, Максим Александрович. Полка с лапшой находится на другом конце зала. Там же, возможно, прогуливается наивная студентка, чьи уши свободны для порции лапши.

- Я тебе никогда не врал. Скрывал некоторые обстоятельства, но не врал.

- Некоторые обстоятельства? – шиплю ему в лицо, чтобы нас не услышали остальные покупатели. – Ты скрыл от меня огромный и очень значимый фрагмент своей жизни. Как долго ты собирался молчать и красть время у своей семьи, чтобы проводить его со мной?

- Дай мне десять минут. Я тебе всё объясню. Хорошо?

Первым желанием было вновь его проигнорировать и оставить вариться в соку собственной вины. Немного поколебавшись, всё же решила дать ему первый и последний шанс всё мне объяснить.

- Хорошо. Десять минут, не больше.

Молча вышли через служебный ход в уличную прохладу. Погода вновь не радовала, угрожая обрушиться на город потоками холодного дождя.

- Рассказывай, - прислонилась спиной к стене гипермаркета, сложив руки на груди.

- Спрашивай, - Максим тоже прислонился к стене и закурил сигарету - знак того, что он нервничает.

Несколько минут смотрели на сверкающее небо, пока я пыталась решить с какого вопроса начать. А вопросов у меня было очень много. Я только сейчас начала осознавать, что практически ничего о нём не знаю. Он всегда умел отвлечь внимание от своей персоны.

- Та девочка – твоя дочь. Сколько ей лет?

- Шесть.

- Её мать… Вы живёте вместе?

- Нет. Мы развелись почти сразу после рождения Карины.

- Почему?

- Поняли, что не готовы к семейной жизни.

- Это как так? Поженились, родили ребёнка и поняли, что не готовы? Так, вообще, можно?

- Мы были молодыми идиотами, которые прожигали свою жизнь в клубах, не задумываясь о том, что будет завтра. Поженились только потому, что наши отцы планировали вести совместный бизнес заграницей. А наш брак был отличным поводом сплотить семьи. Не более. Потом Оксана забеременела. Против аборта выступили обе семьи, мы же были абсолютно не готовы быть родителями. Оксану больше заботила модельная карьера, а меня моя свобода. Я был уверен в том, что стать отцом в двадцать один год – это значит поставить крест на своей жизни. Обречь себя на бесконечную бытовуху, подгузники, сопли, нытьё.

Горько усмехнулся, потушив ногой сигарету. Глубоко вдохнул и продолжил:

- Потом Оксана родила и через неделю уехала в Нью-Йорк, бросив малышку своим родителям. Те, в этот же день привезли её к моим родителям, сказав, что не хотят иметь обузу.

- А ты где в это время находился? Пока малышку, как мячик передавали из руки в руки.

- Пил. До потери памяти. Чтобы не помнить какое я ничтожество и слабак, который испугался ответственности быть отцом. В один из таких пьяных вечеров я познакомился с Арсом, который топил боль от гибели родителей в стакане виски. Это он настоял на том, чтобы я хоть одним глазком взглянул на собственную дочь и не лишал её родителей. В общем, не помню, как добрался до дома родителей. Утром проснулся, а рядом на кровати сидит моя мама с малышкой на руках. Молча передала её мне и вышла из комнаты, оставив нас наедине. Она была такая маленькая, беззащитная, в пижаме с маленькими пандочками. Свободно помещалась на сгибе локтя. Я до сих пор помню первое прикосновение её крохотных пальчиков к моей руке. Внимательный, совсем не детский взгляд, который проникал в самое сердце, в душу… Тогда я дал ей обещание, что буду самым лучшим отцом на свете, чего бы мне это ни стоило.

- Так тату посвящена твоей дочери?

- Да. Первая буква имени и та самая пандочка.

- И та закрытая комната – это комната Карины?

- Да.

- Ясно. А что с её матерью?

- Мы развелись через месяц после рождения малышки. Я настоял на том, чтобы дочка осталась жить со мной, а Оксане было плевать. Сейчас она живёт в Лондоне и раз в полгода-год приезжает навестить Карину. Её родители настаивают на этом, чтобы она не выглядела хуже, чем я, иначе они лишат её финансовой поддержки.

Закурил новую сигарету, выпуская густое облако дыма.

- И, ещё кое-что. Преподавателем я устроился только на полгода. В августе мы с Арсом открываем салон авто- и мототюнинга. И, пока решаются некоторые бюрократические проволочки, я решил подработать преподавателем. Образование позволяет, да и в этом университете я когда-то учился.

- Почему ты мне сразу всё не рассказал? – оттолкнулась от стены и подошла к Максу ближе, чтобы заглянуть в глаза.

- Боялся.

- Чего?

- Твоего бегства. Тебе всего двадцать лет и вряд ли ты готова стать мачехой.

- Ты считаешь, что я могла убежать от тебя только потому, что у тебя есть дочь?

- Убежала ведь.

- Я не поэтому убежала и ты это прекрасно знаешь.

- Знаю. И от этого ещё гаже, - тяжело вздохнул и сделал шаг ко мне. – Ты простишь меня, лисичка?

- Мне нужно подумать. Много подумать

- Хорошо, я подожду.