Глава 5

- Ты спишь? – сквозь сон слышу шепот братца.

- Угу.

- А почему ты спишь?

- Угу.

- А сильно спишь? – так просто он не отстанет.

- Угу.

- Выспалась?

- Блин! Да ты достал! Ты хоть раз можешь меня разбудить так, чтобы я просыпалась без желания убивать? А раз так, то первой жертвой станешь ты, спиногрыз мелкий.

Немного его попинав и столкнув ногами с кровати, свернулась в одеяло, словно в кокон, дабы урвать еще хотя бы пять минуточек сна перед началом очередной учебно-трудовой недели.

- Вообще-то, я хотел сказать, что ты проспала, но раз никакой благодарности от тебя не дождешься, то ничего я тебе не скажу, - театрально страдальчески вздохнув, он наконец-таки покинул мою спальню.

Стоп!!!

Как это проспала!?

Подскочив как ошпаренная, схватила телефон с тумбочки и увидела, что до начала пары оставалось семь минут.

Семь коротеньких, маленьких минуточек!!!

Черт! Черт! Черт!

Кузнечиком метнулась в ванную комнату, наспех умываюсь, не забывая при этом без конца ворчать на Стаса. Вернулась в свою спальню, где максимально быстро переоделась в выходную одежду. Выбирать, что же сегодня надеть времени нет, поэтому, нацепив первые попавшиеся джинсы и белый свитер. Схватила рюкзак, на ходу надела ботинки и пальто, и выбежала из квартиры навстречу знаниям и возможному гневу Максима Александровича, пару которого я и проспала.

Ненавижу опаздывать. Самое противное из испытываемых чувств – когда на тебя в упор укоризненно смотрят несколько человек. В такие моменты хочется провалиться под землю или слиться со стеной.

Именно это сейчас со мной и происходило, когда я вошла в аудиторию, в которой проходила пара.

По меньшей мере, двадцать пар глаз уставились на меня.

Да, да! Я опоздала! Закидайте меня камнями, посадите на кол и киньте в костер, безгрешные люди.

- Тридцать семь минут, Соколовская, - глядя на часы произнёс Максим Александрович. – Что будем делать?

- Может быть, поймём и простим? – с надеждой в голосе, собрав бровки домиком, а руки в умоляющем жесте, взмолилась я.

- Нет, слишком просто, - постукивая по подбородку указательным пальцем, протяжно произнёс преподаватель. – Ладно, садись, потом придумаю.

Быстрым шагом, опустив голову, просеменила на своё место, чтобы избавиться уже от этих прожигающих меня взглядов.

Тихохонько поздоровалась с Катькой, которая уже подвинула мне конспект пары. Мой ангел-конспектор… конспектатор… конспектировщик… Не важно, люблю её, в общем.

Теперь осталось дождаться судного часа в наказание за свое опоздание.

Остаток пары просидела тише воды, ниже травы.

Прозвенел звонок, одногруппники начали вставать со своих мест и собирать тетради. Максим Александрович беседовал с Версткиным, и я решила, что это отличная возможность для того, чтобы слинять с аудитории и избежать наказания за опоздание. Но стоило мне только устремиться к выходу, как к нам в группу пришла Наталья Владимировна - библиотекарь и главная активистка всея вуза, попросила всех занять свои места и прослушать срочное объявление.

- Здравствуйте, ребята. Как вы все знаете, на седьмое марта у нас запланирован праздник Весны, - судя по лицам моих одногруппников, об этом мероприятии они слышат впервые, также как и я. - В программе будут конкурсы для студентов и преподавателей и театральная постановка. Но так вышло, что одна из актрис простыла и отказалась принимать дальнейшее участие в этой постановке, поэтому нам нужна новая актриса. Есть желающие? Девочки?

Именно в этот момент меня, как никогда, заинтересовал след от ручки на моем столе. Боже, как увлекательно.

- Конечно есть.

Голос Максима Александровича прервал тишину.

- Есть одна очень талантливая студентка, думаю, вам понравится, - такой улыбки чеширского кота на его лице я ещё не видела. - Соколовская, не стесняйся, вставай.

ШТА? Я?

- М-Максим Александрович, но я не... - но договорить мне не дали.

- Напомнить тебе о твоём опоздании, Соколовская? - перебил меня преподаватель тоном, не терпящим возражений.

- Нет, - резче, чем нужно ответила я.

- Как хорошо, что проблема так быстро решилась. Спасибо, Максим Александрович, - не нарадуется Наталья Владимировна.

Ну конечно, ее-то проблема решилась. Теперь это моя проблема.

- Ну что вы, всегда рад помочь, Наталья Владимировна, - эта улыбочка так и не сползает с его лица.

- Правда!? Может, посоветуете найти мне двух ребят прибраться в нашей библиотеке? Книги по алфавиту составить, пыль протереть и так, по-мелочи?

- Забыл вам сказать - наша талантливая студентка талантлива абсолютно во всем, поэтому это дело можно доверить только ей. Правда, Соколовская?

- Правда, - моему гневу нет предела, того и гляди пар из ушей повалит.

- Отлично! Сегодня после четырех часов жду тебя в библиотеке. Можешь с собой кого-нибудь захватить, - поблагодарив в очередной раз Максима Александровича, она наконец-то уходит.

Когда аудитория опустела и остались только я, Катька и Максим Александрович, я решила немного выплеснуть гнев на преподавателя.

- Простите, а вы не сильно разошлись с наказаниями? - оперевшись ладонями на преподавательский стол, нависла над Максимом Александровичем. - Я опоздала всего на полчаса, а не на пол семестра. С чего вдруг два наказания за один проступок?

- Да, что-то я разошелся, - прищурил глаза, потирая подбородок. Видимо, ещё что-то задумал. - Можешь просто помыть мою аудиторию после пар и туалет на первом этаже. Думаю, этого будет достаточно.

Все что угодно, только не туалет на первом этаже, именуемый среди студентов - сральник. Название говорит само за себя, его даже в качестве курилки не использовали.

- Ладно, библиотека и постановка, значит, библиотека и постановка, - больше не сказав ни слова, вышла из аудитории, сдерживая себя, чтобы не хлопнуть дверью.

Отсидев оставшиеся четыре пары без особого настроения, поплелась в библиотеку отбывать первую повинность. В помощники мне вызвалась моя спасительница - Катька.

Наталья Владимировна поручила нам протереть пыль и привести в алфавитный порядок несколько шкафов. Выделила нам для этого стремянку, так как шкафы не маленькие - около трёх метров высотой, тряпки и вёдра, а сама чуть ли не приплясывая, упорхала по своим делам.

На стремянку полезла я, так как Катюха боялась смотреть с высоты выше её головы. Поэтому она осталась протирать нижние полки, напевая себе под нос какую-то незамысловатую песенку.

- Чё за несправедливость? Вот, какое плохое зло я сделала преподу, чтобы сегодня так батрачить? А? - не отрываясь от протирания пыли, стоя на верхней ступеньке стремянки, негодовала я.

- Да ладно тебе, - пыталась успокоить меня Катя. - Подумаешь, немного пыль протрешь, да на сцене поскачешь. Ничего страшного.

- Вот! Ещё и по сцене скакать придется... Бесит. Соколовская то, Соколовская это, - передразнивала я надменный тон преподавателя. - У меня вообще-то имя есть. Сейчас как взяла бы, как съездила ему этой тряпкой по мор...

- По чему, Соколовская?

Появившийся из ниоткуда преподаватель, напугал меня настолько, что я потеряла равновесие и начала падать со стремянки.

Как сказал бы мой брат: "Не боись, дальше земли не упадешь".

Но упасть, чтобы нормально так шмякнуться об пол, у меня не получилось. Сильные руки подхватили меня раньше. Уже второй раз за месяц, я оказалась на руках у преподавателя.

- Это уже начинает входить в привычку, Соколовская, - словно услышав мои мысли, произнёс Максим Александрович, даже не пытаясь вернуть меня на землю во всех смыслах этого словосочетания.

В очередной раз убедилась в том, что пахнет он воистину божественно. И эти его зеленые глаза... В них, оказывается, есть небольшие карие вкрапления. Очень красиво. Словно на яркой зеленой траве лежат опавшие листья.

Пора бы уже закончить этот зрительный контакт, так как Катька начала покашливать, намекая на неловкость положения.

- Можете уже опустить меня на землю, Максим Александрович.

- Вспомнила как ногами пользоваться? - возвращая меня на землю, подколол меня преподаватель.

Нет! Ну, я точно сейчас съезжу ему тряпкой по мордасу.

- Вспомнила, что я сегодня золушка, у которой злая мачеха перемешала все книги в библиотеке, чтобы я не смогла попасть на бал, - злорадно парировала я.

- Кстати, о балу. Сегодня в шесть вечера репетиция постановки. Не опаздывай, - последние слова были окрашены самой ехидной интонацией. После чего мужчина удалился из библиотеки неторопливым шагом.

Как, в шесть!? Я домой-то сегодня попаду?