Подарок я на пятнадцатилетие получил, да такой, что и сам не чаял!

Трансформировался. Хотя сначала сам чуть в обморок не упал.

Вот представьте себе, просыпаешься, идешь зубы чистить, а в зеркале вместо привычной чешуи и красных глаз — обнаруживается этакий симпатяшка-аристократик. Я аж взвыл от неожиданности, шарахнулся, своротил бадью для купания, на грохот прибежали слуги, закричали, прибежали Рик с Анри — и прежде, чем успели разобраться, я полюбовался на то, как бледнеет от гнева один мой воспитатель и краснеет другой.

Они ж меня не видели в этом облике, потому и решили, что меня украли, а вот этого парня подсунули взамен. Или еще чего…

Рик побелел и принялся звать Марту и Рене. Анри достал меч и двинулся на меня. Пришлось отскочить и выставить вперед руки.

— Анри, это я!

— Я — кто?

Но меча Анри не убрал, так, чуть приостановился. Когти из пальцев полезли сами.

— Алекс!

— А выглядишь иначе?

Марта примчалась первой, Рене вторым — и я тут же ощутил направленную на меня волну некромантии. Едва закрыться успел, а то стоял бы камнем…

— Вы что?! Я жить хочу!

— Некромант, — тут же опознал Рене.

— Алекс? — удивленно выдохнула Марта.

Я закивал. Алекс, Алекс… да узнайте ж меня, наконец!

— Алекс?

Рик постепенно возвращал нормальный цвет лица.

— Нас предупреждали, что он годам к шестнадцати так сможет делать…

— А нас?! — вознегодовал Анри.

Марта опустила глаза. М-да, разговор с Аргадоном мы не пересказывали. Очень уж это было для меня личное, вот я няню и упросил. А Марта меня слишком любит…

Анри шагнул вперед и достаточно сильно дернул меня за ухо.

— Балбес!

— Полегче! Оторвешь!

— И стоило бы!

Но второму уху уже не досталось. Оно и правильно, а то я ведь мстительный — могу и шляпу дегтем изнутри намазать. Или сапоги…

Новый вид мне тоже понравился. Очень симпатичный я.

Голубые большие глаза, белые волосы, той же длины, что были и у меня-полудемона, белая нежная кожа, маленькие руки и ноги, как у истинного аристократа, очень узкая тонкая кость.

Почти копия Мишель. Только черты лица чуть несхожи. У нее лицо было аккуратным, почти кукольным. А у меня высокие скулы, тяжелый подбородок, слишком высокий лоб и к тому же — черные брови и ресницы. Брови — почти две прямые, проведенные к вискам. Что придает мне достаточно хищный вид. Но несомненно — человеческий.

Этакий невысокий, хрупкий паренек. Такого и в девчонку переодеть можно, если б не лицо.

Когда мои родные — ну да, родными я своих воспитателей и воспринимал, а кого еще-то, дядюшку, что ли? — во всем разобрались, то довольно потерли руки. Вот теперь меня можно было вывозить потихоньку в большой мир.

Никогда не забуду свою первую поездку по стране. Никогда…