Столица. Белые дома, мощенные камнем улицы, восхитительная архитектура, задуманная и исполненная одним проектом, и разящий, бросающийся в глаза контраст между особняками знати — ухоженными, цветущими — и людьми на улицах.

Нищими, с такой безнадежностью в глазах…

Вот глядя в них, я и начинаю понимать, что не могу пройти мимо. Если не я, то кто?

По праву королевской крови и рода именно я отвечаю за эту страну. И если я ничего не сделаю, мне стыдно будет предкам в глаза смотреть. Даже и демонам! Они-то уж точно не сдавались без боя!

Прекрасный королевский дворец, окруженный высокой бронзовой кованой решеткой, и неподалеку от въезда — сидящий в пыли безногий калека. Действительно безногий, просящий подаяние, уж я-то по ауре вижу. В Торрине никогда такого не было.

Стыдно. Каждый раз, как вспомню его тоскливые глаза, — стыд волнами накатывает. Я бросил в шапку перед ним несколько серебрушек — и подъехал вслед за Анри к воротам. Что я еще мог для него сделать? Чем помочь? До сих пор во рту горечь от его благодарных глаз.

— Кто?

Здесь стража была наглее и мордастее.

— Его высочество Александр Леонард Раденор со свитой. — Анри цедит слова через губу, рука поигрывает плетью. На стражника это впечатления не произвело.

— Какой Александр? У нас принц — его высочество Андрэ…

Ш-шись!

Плетка рассекла воздух так быстро, что только я и заметил. Стражник покатился по земле, завопил — Анри просто хлестнул его поперек жирной морды.

— Не твое дело, смерд! — рыкнул мой воспитатель. — Живо доложить старшему!

И уже мне, едва ли не с угодливым поклоном:

— Уж простите, ваше высочество, недоумки…

Недоумки действительно зашевелились, глядя на нас с откровенной ненавистью. Но Анри оставил плеть, поигрывая уже метательным ножом, Том держался за рукоять сабли, я вообще мечтал кому-нибудь порвать глотку… Одним словом — через пять минут нам уже униженно кланялся раззолоченный болван:

— Ваше высочество, позвольте проводить вас…

Угу. Дядя ждет. Семнадцать лет как.

Дождался.