Хотя нет. Ужас начинает твориться во дворце примерно к завтраку. Пропала принцесса!

Нигде нет, никто не видел, ни с кем… Нет-нет, она и так ни с кем, она ж верная жена!

Наверное… А куда она могла деться?

Одним словом — к обеду на ушах стоит весь дворец, а к вечеру — вся столица. Шум поднимается такой, что когда в подворотне находят тело принцессы, обобранное какими-то бродягами до состояния «нагишом и в куче мусора», скрыть ничего и не получается. А как?

Нашли ведь!

Хотя в таком виде…

Личный королевский лекарь, закатывая глаза, объявляет, что если бы бедную девочку — ха! — не убили, она бы до конца дней своих осталась инвалидом! И детей бы точно иметь не смогла! Когда внутри все так разворочено, никакая магия ей уже не поможет. Горе-то какое!

Это ужасно, просто ужасно!

Я киваю вместе со всеми. Ахаю и ужасаюсь. Хотя Абигейль ко мне прицепляется, как клещ А где я был, да что я делал…

Ну, тут я честно смог поклясться, что я Руфину никогда и ни за что бы не!.. Не то что это самое, но даже и пальцем бы не прикоснулся. Вот! Мы ж родственники, хоть и дальние. Двоюродные.

Ну и что, что дядюшка и таким разрешил жениться! Для меня это все равно инцест, в нашей глуши люди несовременные — и твердо знают, что дети от подобного союза плохими будут!

И опять-таки я не лгу. Свернуть шею этой девке — будь она трижды принцесса, а все равно девка, — мне было несложно. А вот прикоснуться с желанием или вожделением… лучше сразу напоите меня рвотным!

Испытываю ли я угрызения совести?

Да с какого перепугу?!

Я все равно убью их, всех четверых. Дядю с тетей, обоих детей… то есть одну уже убил. Но сочувствовать своим жертвам?

Смешно!

Да с какой стати?

Почему они не посочувствовали моей матери?

Вы хотели власти и золота, господа? Вы их получили, но забыли о том, что наша жизнь — весы.

Пришла пора расплачиваться.

И по столице поползли слухи.

Принцесса была элитной проституткой…

Придворные уходили насмерть принцессу в своих кровавых забавах…

Там весь двор такой…

Столица буквально битком набита извращенцами, которым все равно где и с кем. Вот при Александре такого не было…

Я, конечно, помогаю слухам по мере сил, но мой вклад кажется ничтожным. Ей-ей, простонародье старается само — и неудивительно. Что пользуется во все времена спросом? Чужая постель — ежели своей нет.

Рудольф напоминает черную тучу, Абигейль плачет, двор обвешивается трауром, черные полотна прицеплены повсюду — и я решаю на это время съездить домой, в родной Торрин, тем более у меня есть что рассказать Анри, есть чем порадовать Рика, да и с Рене хочется пообщаться…

Томми с радостью поддерживает меня, виконт Моринар размышляет недолго — и ехать отказывается. Они отправляются в свое поместье. А вот Анриетту Томми решает пока с собой не брать.

Женщина уж слишком набожна, а потому рано ее привозить в гнездо злобных некромантов. Вот когда я сяду на трон… Алекс, ты же не будешь это откладывать?

Конечно, я не собираюсь. Пару лет, а в это время у Тома как раз будет время проверить свои чувства, а у Анриетты кончится траур.

И вот в Торрине…