До кладбища, где покоилась несчастная, мы добрались за два дня. Джек свою шайку взгрел перед отъездом, я своих вояк вообще бросил — чего с ними станется? Пусть сидят в деревне и нажираются до отвала. Благо старосте я заплатил достаточно.

Простая, не особо ухоженная могилка…

— Как ее звали?

— Изабель Норрет.

Я, недолго думая, вытягиваю руку над могилой.

Да, умерла здесь женщина. И нехорошо умерла, с болью, с ненавистью. Недобрая, одним словом, могилка. Так кладбища и поднимаются. Когда боль лежащих в освященной земле перехлестывает через край… Кстати, если холоп, который освящал эту землю, больше думал о своем брюхе, чем о своем долге, — это еще быстрее происходит.

И начинается ужас.

Для людей. Мне-то все равно.

— Изабель Норрет, приди…

Бесполезно. Сила канула, как в пропасть. А чему меня учил Рене…

— А это точно она?

Уж что-что, а мертвых я поднимал без усилий. Хоть бы и все кладбище. И лежи она здесь — пришла бы. А если не пришла… Если сила канула втуне…

— А там точно твоя жена была?

— А кто еще?

Я плечами пожимаю:

— Да кто угодно. Я тебе кровью своей отвечаю, если б она здесь была — пришла бы.

— А если не пришла…

— На мой призыв не отзываются живые. Только мертвые.

Пару минут Джек просто смотрит на меня, а потом аж задохнулся от радости.

— Живые?!

Понимает.

Я задумчиво разглядываю могилку.

— Не знаю, чьи вы тут кости закопали, но это явно не Изабель.

— А где она… Та-ак…

Я едва успеваю ухватить мужчину за руку. Джек собирается на полном серьезе лезть в замок соседа и проверять, что там с его женой. Жива или нет…

Приходится останавливать и уговаривать.

Сложно, конечно, но кое-как Джек соглашается дождаться следующей ночи.

И наведываемся мы в замок к соседу.

Найти Изабель как раз несложно — муж ее любит до беспамятства. И на шее носит медальон с прядью ее волос; я, помнится, подумал тогда, что надо у Карли такой попросить…

И выкидываю мысль из головы, потому что надо работать.

Вечером в замок барона является Александр Леонард Раденор во всей красе и пышности. Мне ж дядюшка дал с собой пару сотен бездельников, вот я их и построил. И велел двигаться рядами и колоннами.

И шли они, и шли… и пришли к замку барона Пан-тина.

Как положено — постучали в ворота, сообщили, что такой-то к барону, — и через пять минут нас встречали караваем хлеба на роскошном полотенце — барон явно не бедствовал. Судя по фигуре — пух с голоду. Опухал прямо-таки…

Бедняга.

Этакий живчик с бегающими глазками и короткими ручками. Сам в бой не пойдет, но наемников на тебя натравит — три армии, еще и заплатить им забудет.

Барон кланяется, я сообщаю, что мы пришли сюда ловить разбойников — и не успокоимся, пока не разберемся с негодяями. После чего нам обеспечивают радушный прием. В том числе и моему оруженосцу.

Нет, не Томми, тот остался на этот раз в столице, мало ли что. Не брошу ж я там Карли одну?

Роль оруженосца отлично сыграл Джек.

Мы его просто обрили налысо, изобразили на щеке синим замысловатую татуировку и вторую — на затылке. Как итог — на лицо никто и не смотрел.

И сидит он за столом, и смотрит то на меня, то на радушного хозяина, разве что вилки не гнет.

Кинулся и прибил бы, но крепится и держится, помня мое обещание, что нынче ночью…

А обещания я привык выполнять.