Глава 23

Селения Голова всё ещё кружилась от еле сдерживаемых эмоций, я не могла уместить в голове всё то, что произошло за последние сутки. Слишком много событий, информации, а самое главное мой – отец, который объявился самым неподходящим образом. Я собиралась отыскать его, но после того, как я смогу снова обрести себя. Сейчас, когда я знаю, кто он. Когда он рядом, хоть я и прогнала его. На я знаю, что он рядом, я чувствую это благодаря силе, которая вернулась ко мне и с небывалой мощью течёт по моим венам. Теперь, когда предмет, который сковывал меня, уничтожен. Я не помню, как это произошло, помню лишь голос Дариана, он звал меня, он был ранен, я лишь должна была спасти его. В груди неприятно сдавливает каждый раз, когда я смею думать о нём. Проклятие даёт о себе знать, предупреждает и пугает. После того как Ролан ушёл, а Дариан последовал за ним, ко мне направился Хоук. Он был подавлен, им не была понятна моя реакция, взбешённую Аэллу увёл Вильям, Арчибальд решил остаться в гордом одиночестве. На самом деле мне была непонятна причина его нахождения в этом месте вместе с нами и желании помочь. Хоук рассказал мне всё до мельчайших деталей, как Дариан вступился за меня перед всеми и спас меня от небытия. От этого названия по телу пробежала дрожь. Меня хотели отправить в место похуже ада. Место, из которого я бы никогда не смогла выбраться. Это вечная тюрьма, а поскольку я бессмертна, небытие стало бы моим вторым адом. Моя пара спасла меня, заменив другой тюрьмой, он не только нашёл способ заточить мои силы, но и обезопасить меня с помощью Арагона. Хоть я и была зла, но не глупа. Рагнар жив, как и книга, я опасна, слишком опасна, чтобы находиться вместе с другими. Я лишь не могла принять то, что они будут сражаться без меня. Я не смогу участвовать в битве, когда я могла бы помочь им, не магической, а именно физической силой. Хоук пошёл к Арчибальду сразу же после рассказа, ему было страшно находиться рядом со мной без браслета, я чувствовала его страх, он был направлен в мою сторону, и мне казалось, что невесомый кинжал был всажен в моё сердце. Хоть я и предполагала, что именно так и будет. Но мне не было жаль. Это была моя сила, это была я, и если кто-то принимал во мне лишь одну часть, то этому человеку нечего делать в моей жизни. Я потянулась к своим теням и почувствовала родное тепло, несмотря на то, что от них веяло лишь холодом и смертью. На протяжении всей жизни они были частью меня. Несмотря на предупреждения Дариана, я решила немного использовать свои силы. Я потянулась к теням, сила внутри меня завибрировала. Лёгкий озноб прошёлся по кончикам пальцев, когда тени начали вытекать из них по руками и образовывать вокруг меня некий круг. Они шипели и злились на меня, из-за того, что я сковала их. Страдала не только я, но и они. Я потянулась к ним и начала шептать извинения, они долго кружились вокруг меня, но вскоре осели рядом со мной, образовав разных лесных животных: кроликов, змей, оленей. Я улыбнулась на их маленький бунт, в глубине души я чувствовала спокойствие, которое не испытывала очень давно и всё благодаря теням. Почувствовав во мне изменения, они начали ластиться ко мне. Я не успевала уделять внимания всем, поэтому они решили объединиться и принять форму огромного волка. Они осели около моих ног, и я начала гладить их за голову. Знакомый прилив энергии начал наполнять моё тело. Я чувствовала силу, а ещё я чувствовала всё то, что нас окружало. Я слышала, как неподалёку течёт ручеёк, как змея душит свою жертву. Я ощущала это. Полуночная охотница без своей силы мертва, лишь сейчас, потеряв и обретя её вновь, я это поняла. Я даже не представляла, что чувствует Аэлла, моя сила была запечатана, когда её забрали у неё навсегда. Она никогда больше не сможет почувствовать то же самое, что и я сейчас. Я призвала теней обратно, в тот самый момент, когда Вильям направлялся ко мне, он шёл уже без Аэллы и явно был чем-то подавлен. Я предполагала, что несмотря на его наигранную ненависть, он влюблён в неё и очень давно. Он сел рядом со мной и улыбнулся. – Должен ли я благодарить тебя за спасение моей задницы? – Ты, наверное, хотел сказать «королевской задницы»? – я усмехнулась через силу, но от моих слов его будто перекосила, улыбка с лица принца тут же спала. – Что произошло? – Аэлла, – он прикрыл глаза, боль сковала его лицо. Я прекрасно знала этот вид боли, такое же выражение лица имеет Дариан, каждый раз, когда я отталкиваю его от себя. Но сейчас передо мной сидит не Дариан, а его старший брат, который совершил ту же опасную ошибку, что и младший брат, он позволил себе влюбиться в полуночную охотницу. – Вот скажи, почему судьба так жестока? – я заглянула в его глаза, они были наполнены слезами. Я впервые видела Вильяма таким разбитым, моё сердце сжалось от этого вида. Я не могла найти ответа на его вопрос. Я не просто не могла, не мне говорить о судьбе, которая ко мне ничуть не благосклонна. Я не могла утешить его, потому что надежда убивает, а я знала, что ему сейчас нужна именно она. Надежда на хорошее будущее и счастливый финал. – Знаешь, однажды в одном из сборников стихов, мне попалось стихотворение одного славянского ваганта3, я запомнила две строчки из этого, хочешь знать какие? – он просто кивнул, без слов и лишних проявлений эмоций. – Мы любим тех, кто нас не любит, и губим тех, кто в нас влюблён.4 Одинокая слеза скатилась по его щеке, он отвернулся от меня. Ему была невыносима правда, а я не могла ему лгать, не Вильяму, кому угодно, но не ему. – Отпусти её, иначе вы уничтожите друг друга, – прошептала я, его лицо вновь смотрело на моё, только теперь в глазах читалась ненависть, ему не нравились сказанные мной слова. Но он должен понять и принять их. – Мой брат не отпустил тебя, он выбрал тебя, когда все были против. Он выбрал свою любовь к тебе, хоть ты являешься опаснее, злее, кровожаднее. Ты сущее зло, но мой брат выбирает тебя каждый раз. Аэлла не такая, она не чудовище, она просто сломленный человек, который пережил слишком многое. Я знаю, что многие считают её большим злом, чем ты, но это не так, вы даже не представляете, через что ей пришлось пройти в том адском месте. Когда ты жила на свободе, Аэлла заняла твоё место и страдала вместо тебя. И при этом всём, смотря мне прямо в глаза, ты говоришь мне отпустить её? Оставь свою жалость для себя и больше не смей указывать мне, что делать. Он подскочил и зашагал прочь, когда я осталась сидеть на холодной и мокрой земле. Поток слов снова и снова проигрывался в моей голове. Чудовище. Сущее зло. Когда ты жила на свободе. Ты не представляешь, через что ей пришлось пройти. Аэлла заняла твоё место и страдала вместо тебя. Вновь и вновь, я не могла выкинуть это из своей головы, просто не могла. Я чувствовала соль, кажется, это были мои слёзы. Я подняла руки и коснулась щёк, слёзы залили всё моё лицо, я вновь плакала. Я ненавижу плакать, но у меня никак не получается остановить этот поток. Я резко вскочила, чтобы уйти как можно дальше, но внезапно в глазах начало темнеть, я повалилась набок и ухватилась за кромку дерева. – Селения, ты в порядке? – Арчибальд, он уже вернулся? Я слышала его, он был где-то рядом, но я не могла его видеть. – Арчи… Прошептала я перед тем, как я перестала чувствовать своё тело, и темнота поглотила меня. Последнее, что я слышала это крик Арчибальда: – Селения! *** «Я сидела на деревянном стульчике и напевала песню, пока наблюдала за мамой, которая готовила нам ужин. У мамы была самая вкусная еда на свете. По мнению старших охотниц, мама балует меня и уделяет слишком много внимания. Но я не понимала их злобы, разве мама не должна заботиться о своём ребёнке? Я точно знала, что мама очень сильно любит меня и я люблю её до луны и обратно. – Звёздочка? – мама повернулась в мою сторону и тепло улыбнулась, она называла меня так только наедине. – Да? – тут же ответила я. Она отошла от котелка, в которым варился суп, и от которого уже шёл просто невероятный аромат. Она села на противоположную сторону столика от меня. – Как ты себя чувствуешь? – на её лице отразилась боль. Я не люблю, когда мама чувствует боль из-за моих ран, после испытаний, которые устраивают мне старшие охотницы. Я должна стать сильной ради мамы и других. Я должна стать достойной служить дьяволу. Сегодня я прошла очередное испытание, оно было сложнее, чем обычно, всё моё тело сковывала невыносимая боль, но я не выдавала себя, чтобы мама не расстраивалась ещё больше. Старшие охотницы злы на неё из-за её частых вмешательств в мои испытания. В последний раз её слишком сильно наказали, я не могу больше допустить этого. Я должна была лишь немного потерпеть, скоро всё заживёт. В этот раз я легко отделалась и сломала лишь руку, нос и несколько рёбер. Я стала лучше ставить защиту и обороняться, но этого мало, я должна стать достойной, чтобы перестать чувствовать боль. – Прекрасно, – я улыбнулась, но на лице мамы беспокойство лишь усилилось. – Знаешь, меня даже сегодня похвалили и разрешили отдохнуть перед новыми испытаниями, – ложь, они мне дали время, чтобы мои кости хоть немного срослись, чтобы вновь их безжалостно сломать. Они делали это снова и снова, пока я не истощалась и валилась с ног от усталости. Но даже тогда, они делали испытания ещё невыносимее. «Охотницы не испытывают усталости, они сильные», – вот что они говорят перед тем, как вновь заставить меня пойти все семь кругов Ада. Место, в котором я жила с самого рождения, не было моим домом, это был лишь Ад на земле. А я была грешником, которой совершил самый большой грех, когда появился на этот свет. Рука мамы потянулась ко мне и сжала мою руку. Сегодня она снова встречалась с Асторотом, обычно она возвращалась в хорошем расположении, но в этот раз она была в подавленном настроении, а моё состояние лишь усугубило это. Мама смотрела мне в глаза, она плакала. Снова, с тех пор, как я родилась мама плакала каждый день, так говорили охотницы. Чаще всего я им не верю, но в этом я была уверена. Мама страдала, и всё из-за меня, из-за того, что я родилась «Избранной». Она винит себя из-за моих страданий. Однажды я случайно услышала, как она прошептала самой себе: «Лучше было, если бы я не родила её.» В тот момент мне стало жалко не себя, а мою маму. Я поняла, что всё это время я была её бременем, ребёнок, за муками которой она наблюдает каждый день и не может с этим ничего поделать. С тех пор я стала молчать о своей боли и меньше рассказывать об испытаниях. Я не хотела, чтобы она плакала, у мамы была самая красивая улыбка на свете, которую я хотела видеть на её лице всегда. – Ты сильнее, чем ты думаешь, моя звёздочка, – её слова звучали шёпотом, – Ты отличаешься от них, и они этого боятся, поэтому они и пытаются уничтожить свет внутри тебя. Эти чудовища хотят сделать тебя одной из них. Но у них никогда этого не получится и знаешь почему? – я покачала головой, потому что не знала и хотела знать. – Ты не только дитя Ночи и Луны. Ты особенная, моя звёздочка, в тебе течёт не только кровь полуночной охотницы, в твоих жилах течёт тьма, которая может поглотить их всех. Ты тьма, несущая свет, ты отличаешься от нас, и именно это делает тебя Селенией. Вскоре ты узнаешь всё, и как только ты примешь то, что дано тебе по праву. Как только они перестанут сковывать тебя, ты позволишь своей тьме вырваться наружу и уничтожить их. Ни книга, ни проклятие, ни кто-либо другой, не властен над тобой, звёздочка. Ты и есть власть.» *** Что-то ледяное обрушилось на меня. Я в панике открыла глаза. Надо мной стояла Аэлла с ведром, в котором как я поняла, ещё секунду назад была вода, которая в данный момент пропитала всю мою одежду. Я огляделась. Все окружали меня, и я только сейчас почувствовала, как всё это время на руках меня держал именно Дариан. Хотя я помню, как именно руки Арчибальда поймали меня, перед тем как я провалилась в сон. Дариан сжимал меня в своих руках, он был зол, я это знала по его глазам. Каждый раз, когда он злился, зелёный оттенок глаз становился темнее. Его взгляд, эти глаза, они притягивают к себе, дурманят. Я повернулась в сторону Ролана, мне было необходимо отвлечься от Дариана, который каждый раз сводит меня с ума своим присутствием. Ролан хоть и был здесь, но стоял дальше всех и не старался подойти ближе. Я вырвалась из объятий моей пары и встала, Дариан вскочил вслед за мной. Я нашла Вильяма, он стоял рядом с Аэллой и ухмылялся. Я сжала кулаки, его слова вернули мне часть воспоминаний. Он считает меня сущим злом, чудовищем, и он получит именно то, что желает видеть. – Что произошло? – голос Дариана прервал наш молчаливый бой с его братом. И теперь я почувствовала в чём дело, Хоук, он боялся. Они думали, что я вновь оказалась под властью Арлохоса. – Всего лишь воспоминания, можете так не волноваться, – но мои слова насторожили их ещё больше, я закатила глаза и направилась вперёд, – Если вы так и будете стоять там как вкопанные, то произойдёт именно то, чего вы все так боитесь. Рагнар снова почувствует меня и Арлохос вернёт меня к себе. Я бы честно этого не хотела, поэтому давайте быстрее доберёмся до Арагона, и вы все дружно заточите меня вместе с ним. Хоук дрогнул, он понял, что я почувствовала его страх, потому что боялся только он, никто больше. Человек, который с самого начала верил в меня, стал самым первым, кто потерял в меня веру. Я обернулась, не в силах выдержать его виноватый взгляд. Я двинулась вперёд, Арчибальд нагнал меня и встал рядом со мной, сзади раздавался шорох, они следовали за мной. Мне нужна была карта, чтобы понять, где находится Арагон, я помню его энергию с детства и чувствую её. Дракон находится относительно недалеко, но и неблизко. Нам придётся идти несколько часов по лесным чащам, кишащими опасными и смертельными существами. Самыми опасными считались ликаны, человекоподобные волки, которые способны загрызть свою жертву за несколько секунд. Магия не действует на лютоволков, единственное их слабое место – серебро. Лютоволки были похожи на падальщиков, человеческие тела и души были запечатаны в чудовищ, вот только лютоволки сами выбрали для себя такую участь. Я чувствовала напряжение, которое исходило у меня из-за спины. Ролан, он хотел поговорить со мной, я это знала, но я бегала от него как настоящий ребёнок и боялась взглянуть правде в глаза. У меня появился шанс познакомиться со своим отцом, ни одной охотнице ещё этого не удавалось. Но вот он тут, идёт позади меня и о переговаривается о военных действиях с Дарианом, который напряжён ничуть не меньше, чем Ролан. – Ну и? – голос подался справа от меня. Арчибальд решил прервать молчание. – Что? – я не понимала, чего он хочет от меня. – Ну же, принцесса, не стоит меня разочаровывать, – я вопросительно выгнула бровь, он закатил глаза и спросил, – Что ты собираешься делать после того, как мы приведём тебя к Арагону? Я уверен, что ты не будешь сидеть сложа руки и ждать нас как примерная девочка. Я усмехнулась, этот человек находился с нами меньше недели, но уже успел узнать меня лучше, чем другие. – Мои планы не должны тебя касаться Арчиба… – Арчи, – прервал он меня, – Зови меня Арчи, принцесса. Мои друзья не зовут меня полным именем, к тому же мне самому оно не особо нравится. Я улыбнулась ещё шире. Арчи улыбнулся в ответ, и улыбка на его лице смотрелась по-мальчишески красиво. У канганцев была отличительная внешность, а именно: белоснежные волосы, многие говорят, что их благословил всевышний, но это была легенда людей. Но многие магические существа знали правду, они были прокляты. Всевышний не благословил их, а проклял. Некогда самый любимый народ предал его, когда ему нужна была их помощь. Они отвернулись от него. Бог сделал так, чтобы они помнили о своём предательстве даже через столетия. Он выбелил им волосы и поставил печать раздора, который обычный человек увидеть не сможет. Я усмехнулась про себя, это и проклятием было сложно назвать, канганцы просто навлекли на себя гнев своего Господа. Вот кто по-настоящему постарался с проклятиями, так это сам дьявол, он-то определённо постарался. Сделать любовь ядом и лишить возможности когда-либо полюбить. Если бы я выбирала меж двух проклятий, то белые волосы определённо пошли бы мне. – И когда мы успели стать друзьями? – спросила я. – С этого самого момента, принцесса, – полушёпотом произнёс он, когда сзади раздался ледяной голос, – мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать кто это. Дариан. – Назовёшь её так ещё раз, и я не посмотрю на твои доблестные поступки и отрежу тебе язык, – он сравнялся вместе с нами и встал посередине между мной и Арчибальдом. Король цокнул на это нелепое проявление ревности со стороны моей пары. – Мой язык ещё нужен моей будущей королеве, поэтому давай обойдёмся без кровопролитий, – он улыбнулся, мне, потому что он смотрел только на меня, даже если говорил с Дарианом. В последний раз взглянув на меня, он направился к другим. Многие уже опередили нас и шли спереди, кроме Дариан, он, конечно, решил остаться сзади и подслушать наш разговор. Арчибальд оставил нас с Дарианом наедине, и сложившаяся ситуация совсем мне не нравилась. – Хватит заигрывать с ним, когда я нахожусь в паре шагов от тебя, маленькая охотница. Поверь, ты не хочешь, чтобы он случайным образом оказался подвешенным на одном из деревьев в этом лесу, – произнёс он нарочито медленно, будто пытался донести до ребёнка элементарные вещи. – Ты угрожаешь? – смешок сорвался с моих губ. – Предупреждаю. Не играй с моим внутренним огнём, если он воспламенится, то сожжёт всё, что будет находиться на пути. Предупреждает, значит. Я улыбнулась и промолчала, он удовлетворённо кивнул. Улыбка на моём лице стала ещё шире, он думает, что я отступила, по крайней мере, хочет так думать. Я потянулась к теням, они тут же ответили на мой зов и начали стекаться у моих ног, Дариан не замечал опасности, пока она не добралась до него, тени обхватили его за ноги и повалили на землю. Он выругался, когда неожиданный удар обрушился на него. Я встала около его головы и заглянула в глаза. Он не спешил вставать и наблюдал за мной. – Больше не смей угрожать мне, Дариан, я не одна из твоих военных или слуг, я твоя пара, – он улыбнулся от этого слова, Дариан был невыносим, – Я равная тебе. Я могу подать руку помощи, но также и отрубить протянутую в ответ мне. Улыбка на его лице стала шире, и он начал подниматься, не торопясь. – Маленькая охотница, тебе стоит опасаться слов, вылетающих из твоих уст. Я могу расценить это как вызов, не иначе. Он сделал единственный шаг, который отделял нас друг от друга, и теперь его тело было плотно прижато к моему, а глаза, они глядели в мои и не сводили своего взгляда. По всему моему телу прошлась уже знакомая дрожь, его присутствие дурманило, но его тело, прижатое к моему, сводило с ума. Я прекрасно помню эти губы, руки, его горячее тело, которое отлично сочеталось с моим ледяным. Даже сейчас, тепло его тела обволакивало меня, холод, который я всегда чувствую, отступает, и на его место приходит жар. Я горела. Я вновь хотела ощутить вес его тела на себе, вновь запустить пальцы в эти шелковистые волосы и потянуть их, укусить за шею, попробовать его кровь и оставить свою метку, как и он. Зрачки в его глазах увеличились, я знала, что он чувствует то же самое, что и я, одного раза было мало. Мы как изголодавшиеся животные, которые никак не могли насытиться друг другом. Он всегда ищет повод прикоснуться ко мне, как я ищу повод оттолкнуть его. Мы идеально совместимы как на эмоциональном, так и в физическом плане. Было сложно отрицать наше притяжение, которое усиливалось с каждым днём. Мои чувства давно перешли порог дружеских отношений, но проклятие, оно почему-то не проявилось. В голове промелькнуло то самое воспоминание с мамой, где она отчётливо сказала мне, что я неподвластна проклятию, как и книге, но это была ложь. Арлохос управлял моей жизнью и делал её невыносимой. – О чём ты задумалась? – глубокий голос Дариана прервал поток мыслей. Я сделала шаг назад и посмотрела за его плечо, ребята продвинулись дальше, силуэты стали расплывчаты. Нам нужно нагнать их, пока они не ушли дальше. Я пригляделась, силуэтов было всего четверо, с ними не было одного человека. Шорох раздался сбоку, я выхватила кинжал и повернулась к источнику шума, полностью готовая к атаке. Прислонившись к дереву, стоял Ролан и смотрел на нас. А вот и пятый силуэт. Кинжал в моей руке опустился. Сзади раздался голос Дариана: – Я оставлю вас одних, вам о многом стоит поговорить, – я попыталась остановить его, но он лишь покачал головой и двинулся к остальным. Ролан оттолкнулся от дерева и нерешительно пошёл в мою сторону. Я не знала, что чувствовать к этому человеку, он являлся моим отцом. Последняя мысль была мне непонятной и отдавалась некой горечью, у охотниц не было отцов. Мы росли с матерями, нам было даже запрещено думать или допускать мысли о мужчине, который помог зачать нас. В основном охотницы выбирали мимолётные отношения, которые длились всего одну ночь, после чего на свет появлялись охотницы. Матери хорошо помнили и знали о мужчинах, которые подарили им их детей, но им также запрещалось говорить о них. Если охотница позволяла себе даже упомянуть отца своего ребёнка в присутствии других, её ждало наказание. Мама всегда шла против правил и позволяла себе больше, чем другие. Несмотря на то, что каждый раз она получала плетью по спине. Я прекрасно помню, как своими маленькими ладошками я обрабатывала её кровоточащие зазубренные раны. Она никогда не плакала, хоть я и знала, что ей было больно, но она терпела. Я также знала, что моя мама была несчастна, хоть и пыталась скрыть это, но я не была слепа. Как только я пропадала из её вида, глаза тут же тускнели, и я видела совершенно незнакомую для меня женщину. Тоска одолевала её, и хоть я раньше думала, что её состояние, возможно связано со мной, но, став старше, я поняла, что я не являюсь причиной её самоуничтожения. Ролан прокашлялся и пошёл вслед за Дарианом, который уже почти догнал остальных. Мы шли молча, казалось, целую вечность. Когда он наконец-то прервал молчание, я задержала дыхание. – Я даже не знаю, с чего начать, после твоих слов, точнее, слова, сказанного ранее, я почти потерял надежду. Но Дариан сказал, что это твоё обычное состояние, поэтому я заметнее расслабился, – я закатила глаза при упоминании этого зеленоглазого демона, я не была удивлена его вмешательству, – Хочу начать с того, что я никогда не знал о твоём существовании, а если и знал, то не помнил об этом, – в его голосе слышалась грусть, ему не нужно было ничего говорить, я и так знала, что это дело рук Асторота, его целью было разрушить мою жизнь и ему это удалось. – Я… я чувствовал эту неосязаемую пустоту в груди, она всегда сопровождала меня, но я понял, что эта пустота появилась лишь после того, как Асторот стёр тебя из моей жизни. Когда я узнал правду. Когда услышал, что у меня есть дочь и, что той самой дочерью являешься именно ты. Пустота ушла в тот самый момент, когда я вновь обрёл тебя. Стук сердце гулко отдавался в груди, некий ком встал у самого моего горла. Я знала, что он смотрит на меня, но я не могла посмотреть на него. Я просто не могла. Я просто знаю, что как только я повернусь и загляну в его глаза, то сломаюсь, как тогда с Дарианом. – Я знаю, что сейчас уже слишком поздно, но я просто хочу, чтобы ты знала. Меня не было в твоём детстве, но я не повторю ту же ошибку и сейчас. Я не оставлю тебя Сияние Луны, ни сейчас, ни потом. Я всегда буду рядом и когда ты вновь окажешься в опасности, я уже буду за твоей спиной, готовый уничтожить любого, кто посмеет приблизиться к моей дочери, – его голос на последнем слове дрогнул, и я наконец-то повернулась в его сторону, в его глазах стояли слёзы и видеть это  было больнее, чем несколько сломанных костей. Он говорил только про меня, потому что ничего не помнил о моей матери. Это не должно было причинить мне такую боль, но причинило. Ролан не помнил женщину, родившую меня. – Я не знаю, как на это ответить, я словно схожу с ума, всё происходит слишком быстро: браслет, Арлохос, Рагнар, Арагон, небытие и здесь появляешься ещё ты, потерянный отец, в котором я не нуждалась. Я всю жизнь привыкла полагаться только на себя, даже когда мама была жива, я несла свою боль в себе и никогда не рассказывала о ней, потому что знала, что ей станет ещё тяжелее, чем мне, – мы уже не могли идти, разговор перерос в нечто большее. – Пусть ты не примешь. Будешь отталкивать. Я больше никогда не оставлю тебя, – он сделал ещё один нерешительный шаг ко мне. – Вы мне не нужны, – я не могла позволить пострадать ещё и ему. Я потеряла мать, и я не могу себе позволить потерять и отца, которого только обрела. – Из тебя вышла хорошая обманщица, прям как я, – улыбка заиграла на его лице, он плакал и улыбался одновременно. – Я виню себя лишь в том, что меня не было рядом с тобой, чтобы защитить, когда ты в этом так нуждалась. Я прикрыла глаза и раскрыла глаза, прекрасно зная, что слёзы медленно начинают спадать по моим щекам вниз. Больше всего я хотела быть свободной, и возможно, если бы не Асторот, я бы росла в полноценной семье, вместе с моим отцом. Он хотел меня, он бы не отказался от меня и не прогнал бы прочь. Будто по щелчку пальцев воспоминания промелькнули в моей голове. *** «Мама затащила меня в наш домик и заперла дверь. Сегодня она весь день вела себя странно, сначала она исчезала на некоторое время, а потом вернулась вся бледная и заплаканная. Я не успела спросить, что произошло, когда крики и вопли начали разноситься по всему лесу: нас нашли. Всё произошло слишком быстро, барьер, который прятал нас от всех магических существ и людей, был разрушен. Мама знала, что барьер разрушило нечто страшное, и пока все охотницы готовились к бою, мама незаметно увела меня. Я рвалась помочь им, но мама сдерживала меня и просила не идти, пока она собирала и чертила уже знакомый мне круг, который способен переносить людей. Это была способность моей матери, которой я всегда очень завидовала, она могла переместиться в любое место. Оглушительный рёв раздался снаружи, и я снова сделала шаг к двери, когда мама прокричала: – Не смей открывать эту дверь, Селения, – я дрогнула от звука её голоса и от моего имени, мама никогда не повышала на меня свой голос и не называла по имени, когда мы находились одни. Я сделала шаг назад и подошла к маме. Я не могла оставить её одну. Крики снова раздались снаружи, но уже рядом с нашим домом, мама подскочила ко мне, и, схватив за руку, затащила меня в круг. Я ждала, когда она, как обычно встанет внутрь со мной, но опустив голову, я поняла, что круг слишком мал для двоих людей. Она продолжала чертить магические символы, она выбирала место, в которое круг должен переместить. – Мама, почему круг только на одного человека? – со страхом в голосе спросила я и попыталась сделать шаг вперёд, когда неизведанная мне сила остановила меня. Барьер, она заточила меня в круг, чтобы я не могла выбраться. Я начала стучать по нему, но ничего не выходило. Я была в ловушке. Мама всё ещё рисовала знаки, но обратила внимание на мой беспомощный крик: – Мама! Она подскочила, слёзы струились по её щекам: нет, почему она плачет? Она не должна плакать, что-то не так. Страх пробрал до костей. – Мама? – мой голос звучал будто сдалека. Теперь настал мой черёд плакать. Мама стояла напротив меня, в её глазах отражалась боль. Нет, нет, нет. – Звёздочка, у нас нет времени, поэтому слушай меня внимательно. Мне осталось совсем немного, чтобы дорисовать символы, которые переместят тебя прямо к твоему отцу, – моё дыхание сбилось, – его зовут Ролан и он охотник здешних лесов. Будь с ним, он защитит тебя. Твой отец и моя пара, – от последнего слова, её голос надломился. – Он спасёт тебя от того чудовища, не доверяй никому, а особенно… Она не успела договорить, когда порыв ветра вышиб нашу старую деревянную дверцу. Глаза мамы округлились от страха, она быстро села на пол и начала дорисовывать знаки. В наш домик тяжёлыми шагами зашёл мужчина. Его лицо и тело было скрыто чёрной накидкой, из-за чего я никак не могла разглядеть его лица. Мама почувствовала его присутствие, но не обернулась, она и дальше рисовала символы, пока смерть неизбежно приближалась к ней со спины. В его ладони находился окровавленный кинжал, но это был необычный кинжал, он отличался от других. Мне кажется, я видела его однажды в книге, которую изучала, но не могу вспомнить. Не дав дорисовать символы, он схватил маму за волосы и сильно потянул. Я закричала, мама начала вырываться. – Не смей трогать мою маму, слышишь? Я убью тебе, убью, если ты тронешь мою маму, я убью тебя. Отпусти её! Отпусти! Я выпустила наружу тени, но даже они не могли совладать с силой данного барьера. Я взглянула на маму. Её попытки вырваться были прекращены, теперь она смотрела только на меня и беззвучно плакала. Мужчина занёс кинжал над её горлом. Нет. Нет. Нет. Только не это. Только не это. Прошу. Мама посмотрела на меня в последний раз и прошептала: – Я люблю тебя, моя звёздочка и всего буду любить. Set gite mun… Мужчина поднёс кинжал к горлу мамы, она всё так же смотрела на меня, когда круг начал действовать и вращаться вокруг меня. Мужчина придавил кинжал, сердце остановилось, когда он медленно перерезал её горло. Алая кровь брызнула из раны, и на меня уже смотрели мёртвые глаза моей матери. В них потух весь свет, который сопровождал меня с самого рождения. – Нееееееееееет! – дикий крик вырвался из меня. Мамы больше нет, она умерла, и я не могла в это поверить. Мужчина оттолкнул мёртвое тело моей матери в тот самый момент, когда воронка затащила меня.» *** Это был последний момент с мамой, перед её смертью. Тот самый разговор, который я всё это время пыталась вспомнить. Боль отдалась по всему телу, я повалилась набок, но чьи-то сильные руки подхватили меня, и мы осели на землю. Мама. Её убили прямо передо мной. Я до сих пор ощущаю запах её крови, а в ушах отдаётся мой беспомощный крик. В глазах стоит образ перерезанного горла. Я сосредотачиваюсь на словах мамы, она пыталась отправить меня к отцу с самого начала, она как-то сумела вспомнить о нём, но она не успела дорисовать символы, поэтому круг перенёс меня в совсем иное и далёкое место. Она просила не доверять никому и особенно одному человеку, она не успела произнести, кому, её прервал тот самый мужчина. Но я теперь я знаю главное, мама и Ролан были влюблены, не просто влюблены, они являлись истинной парой. В мыслях промелькнул тот разговор со старейшиной после того, как чуть не убил нас: «Из-за меня вы чуть не умерли, дитя истинной любви…» Тогда я не дала ему договорить и даже не обратила внимания на эти слова, но сейчас я поняла их значение. Дитя истинной любви. Дитя, рождённое от истинной пары. Это я. Я обратила внимание на мужчину, который всё это время держал меня на руках и прижимал к себе. Это был Ролан, мой отец и истинная пара моей погибшей матери.