45. Роман

В наш век Интернета и доступной информации о человеке можно выяснить абсолютно всё, даже особенно не напрягаясь. А когда к желанию что-то раскопать приложить существенную сумму денег, можно расслабиться и получать удовольствие — всё, что нужно, само приплывёт к тебе в руки.

Я сижу в баре на окраине города, за окном спешат по своим делам редкие прохожие, и пью вторую чашку кофе подряд. Самого крепкого и самого чёрного кофе, который только есть в меню. Просто потому, что дико устал, а сегодня мне нужна трезвая и ясная голова. Значит, буду заливать организм убойными дозами кофеина. Даже если потом просто вырублюсь, когда всё останется позади, это будет потом.

— Роман Александрович, простите, что задержался.

Я привстаю, чтобы пожать руку Семёну — частному детективу, с которым время от времени сотрудничаем. Мне нужна была информация, этот человек готов её найти в любое время дня и ночи — только плати. Когда-то давно он очень помог Ваньке в одном щекотливом деле, и с тех пор нет-нет, да и обратимся к Пожарскому. Во всяком случае, можно быть уверенным, что всё останется сугубо между нами — это тоже важно.

— Ничего страшного, я просто рано приехал. — Жестом указываю на стул напротив, предлагая Семёну присесть.

Он маленький и полный, абсолютно безобидный с виду толстячок, который способен творить настоящие чудеса. На него посмотришь и кажется, что перед тобой добрый дядюшка или человек, которого ты знаешь с самого детства — тот, кому можно доверять. Человек, от которого не ждёшь подвоха. А для меня и всех его клиентов безобидная и очень располагающая к себе внешность Семёна Пожарского, а ещё острый ум и нереальная находчивость делают его действительно незаменимым человеком.

— Я принёс, что требовалось, — говорит Семён и кладёт передо мной на стол тонкую светло-голубую пластиковую папку. — Уж что смог за такой короткий период времени. Ознакомьтесь, а я прогуляюсь. Что-то в горле пересохло.

Я киваю и беру в руки папку, а Семён поднимается на ноги и переполненный чувством собственного достоинства вальяжно направляется в сторону барной стойки. Я дал ему всего несколько часов, потому что был уверен: за тройной тариф он вывернется наизнанку, но добудет информацию. И не ошибся.

Оставшись один, тороплюсь и буквально срываю с острых пластиковых углов папки резинки и внимательно изучаю листок бумаги, лежащий внутри. Да, Семён не зря берёт такие бешеные деньги, потому что здесь всё, что мне было нужно: адрес, телефон, график работы и любимые места отдыха этого дебила Виталика. О, так он у нас любитель развратных вечеринок. Впрочем, его личная жизнь меня мало волнует, но любопытно. Есть даже его приблизительный маршрут передвижения по городу вечерами, любимый типаж баб, которых предпочитает трахать и марка трусов на его тощей заднице. Ну, Семён, кудесник настоящий. Страшно представить, что он смог бы накопать, если в запасе была бы пара месяцев.

Захлопнув папку, достаю телефон и перевожу на счёт Семёна нужную сумму. Когда он вернётся за столик, меня уже в баре не будет — мы с ним не друзья, чтобы вместе чаи гонять. Потому, оставив на столике деньги за кофе, выхожу на улицу. Надо торопиться — у меня аж кожа на ладонях зудит, как мне хочется скорее глянуть в глаза этому ушлёпку Виталику.

Выхожу на улицу, не оглядываясь, и мысленно прокладываю свой маршрут. Первым номером на повестке дня Виталик, а там, если не ошибусь и всё правильно сделаю, дело останется за малым. Эта парочка недоделанных аферистов слишком много о себе возомнила. И если я хоть немного научился разбираться в людях и сортах человеческого дерьма, они с радостью утопят друг друга.

Но самое важное — не слететь с катушек мне. Потому что я не уверен, что, увидев Виталика, смогу оставаться таким же хладнокровным, как сейчас. Вообще не понимаю, откуда во мне это ледяная уверенность в собственных силах и выдержка? Чудеса, да и только.

Выкручивая руль и встраиваясь в ряд автомобилей, набираю Ксюшу. Мне важно понимать, что с ней всё хорошо. Она смеётся, называя меня паникёром, рассказывает о своих неважных, как ей кажется, делах, а я сообщаю, что вечером задержусь. Она расстраивается, но заверяет, что вместе с Ритой им не будет скучно. Съедят по ведру мороженого, посмотрят мелодраму, порыдают — мол, девочкам подобная ерунда только в радость. Мне, конечно, не понять, что в этом такого уж замечательного, но не спорю — мне важно, что этим вечером она не одна.

Потому что одному Провидению известно, каким боком повернётся ко мне сегодня удача.

Положив трубку, снова сверяюсь с нужным адресом и часами. Значит, если верить отчёту Семёна, рабочий день Виталика скоро подойдёт к концу, и он двинется то ли домой, то ли к очередной своей шалаве. У него их несколько постоянных, если не считать залётных шлюх, которых трахает с завидной периодичностью. Это ж надо, какой сексуальный террорист выискался — не любовницы у него, а нательное бельё: каждый вечер новая пара.

Я успеваю подъехать к страховому холдингу "Стабильность" ровно в тот момент, когда Виталик выходит из стеклянных дверей. Сразу узнаю его, хоть и видел всего однажды — его рожу мне сложно забыть. Он улыбается, смотрит по сторонам, машет каким-то мужикам в строгих костюмах рукой и бодрой походкой направляется к своей машине. Ты гляди, хороша тачка — последней модели Мерседес, и мне почему-то кажется, что на свою зарплату начальника отдела он вряд ли может позволить себе такую роскошь. Ладно, и об этом подумаем.

Тем временем Виталик ныряет в шикарный кожаный салон, опускает стекло, и весьма довольный собой заводит двигатель. Нас разделяет какая-то сотня метров, но он не видит меня — я-то не дебил рожей светить раньше времени. Ещё успею порадовать парня своей персоной, не к чему выпрыгивать на него раньше времени. Тем более, когда вокруг столько людей и элитных тачек.

Виталик тем временем выезжает со стоянки, а я следую за ним. Тихо, не торопясь, километр за километром загоняю свою жертву туда, где мы сможем тихо поговорить. Без лишних свидетелей. Чувствую себя охотником, преследующим свою добычу, скрываясь до поры до времени в густых зарослях. Тем радостнее будет ощущение победы и чужой крови на своих кулаках.

Я не жестокий — ну разве что чуть-чуть. Но если бы я умел спускать с рук чужую подлость и не бить наотмашь любого, кто перейдёт дорогу, так никем бы и не стал. Увы, в этой жизни выживает лишь тот, кто умеет давать сдачи и не прощает раз за разом предателей.

Виталик отдаляется от центра, наращивая скорость, когда трасса постепенно пустеет. Я же, пользуясь тем, что рядом нет ни постов ДПС, ни бурного потока машин, сильнее выжимаю педаль газа. Со стороны мы просто два случайных автомобилиста, которые торопятся в одну сторону. И которым почему-то становится жутко тесно на одной дороге.

Наверное, Виталик что-то чувствует, потом что резко виляет задницей, но я плавно сдаю влево, выравниваю автомобиль и через пару секунд равняюсь с его мерсом. Пытается вырваться вперёд, но я не отстаю — я слишком вошёл во вкус этой охоты. Вспоминаю, как в далёкой бурной молодости мы с Ванькой зарабатывали деньги на ночных гонках. И да, я всегда выигрывал, даже у Ваньки.

И когда резко сдаю вперёд и отдаляюсь от мерина слегка, бью по тормозам. Виталик, отчаянный в своей глупости, но такой прогнозируемый в своей жадности, делает то же самое. Что, уродец, машинку свою стало жалко? Так я и думал.

Толкаю дверь, стрелой вылетаю из машины, а Виталик, ещё толком не понявший, кто я и что его ждёт, повторяет за мной, а когда узнаёт меня, пытается закрыться изнутри. Но поздно, потому что я хватаю его за грудки и вытаскиваю на улицу.

— Что, мразь подзаборная, рад меня видеть?

— У меня видеорегистратор включён! — толкает Виталик меня в грудь, но только это вот меньше всего меня сейчас интересует.

— В задницу тебе его засуну, — обещаю и ещё раз встряхиваю подонка, чтоб хоть так его мозги встали на место.

Ткань его пиджака угрожающе трещит, и звук кажется оглушительным. Я рывком тяну Виталика на себя, он упирается руками мне в грудь, а ногами в землю, пытаясь вырваться из моей хватки. Только он, хоть и довольно высокий, очень слабый — даже по морде меня двинуть не в состоянии. Лишь машет руками, как девчонка — ещё бы царапаться вздумал. Оглянувшись по сторонам, я заталкиваю Виталика за его автомобиль, чтобы никто случайно не увидел нас.

— Что ты хочешь от меня, псих? — хрипит, когда я снова встряхиваю его и ударяю спиной о борт его же автомобиля. — Я полицию вызо…

Но я не даю ему договорить: дёргаю за лацканы так, что один всё-таки рвётся, а Виталик затыкается.

— Слушай меня сюда внимательно, кусок гондона, — шиплю, нависнув над ним. — Если ты и твоя подружка недоразвитая думали, что за Ксению некому будет заступиться, то спешу разочаровать.

Я толкаю его ещё раз напоследок и отпускаю, выбрасывая в кусты кусок ткани, оставшейся в моём кулаке.

— Псих, — бурчит, — о чём ты вообще? Какая подружка, при чём тут Ксения? С головой не дружишь?

Нет, этого я точно не вынесу.

— Ты, блядь, только попробуй отпираться, я тебе шею сломаю! — говорю и, чтобы доказать, что не блефую, придавливаю предплечьем его горло, обхватив рукой шею. — Смотри, у тебя есть один-единственный шанс рассказать всю правду. Иначе я тебя убью.

Глаза, ошарашенно глядящие на меня, увеличиваются с каждым моим почти ласковым нажатием до почти фантастических размеров и, кажется, сейчас выпрыгнут из орбит.

— Всего одно моё движение и ты сдохнешь прямо здесь. Обоссышься напоследок и сдохнешь.

Конечно, я блефую — марать руки об эту сволочь точно не собираюсь, — но ему-то об этом знать вовсе не обязательно.

Виталик хрипит, смешно дёргает руками в воздухе, а я улыбаюсь. Наверное, кровожадно — зеркала рядом нет, — но по выражению покрасневшей морды вижу, что Виталику страшно. Всё-таки я угадал: он слишком слабый противник, которого бить всё равно что ребёнка — никакого удовольствия. Но не могу себе отказать и, отпустив его шею из захвата, смачно бью прямо в нос. Вкладываю в этот удар всю свою злобу и жажду мести. Становится мне легче, когда из разбитого носа течёт кровавая юшка? Нихрена. Зато Виталик, уверен, станет более сговорчивым и перестанет наконец валять дурака.

Тем временем он сгибается пополам, громко матерится, закрывая нос ладонью, выплёвывает какие-то ругательства, но слов не разобрать. Да мне это и не нужно — мне нужно, чтобы он, сука, не своей шкуре прочувствовал, что такое боль.

— Достаточно или ещё двинуть? — спрашиваю, наклонившись к нему, а он бросает на меня по-детски обиженный взгляд. Ну, чистое дитё, аж скучно. — Теперь говори, падла, какого чёрта вы это затеяли?

Он отрицательно машет головой, всё ещё пытаясь доказать, что совершенно не понимает, о чём я. Ну не идиот?

— Я же ещё раз ударю. А потом ещё и ещё, пока из тебя вперемешку с дерьмом правда не полезет, — обещаю, а Виталик выравнивается, запрокидывает голову, и кровь из разбитого носа, вроде бы, течёт уже слабее. — Слушай, ты же взрослый состоявшийся мужик, зачем тебе эти игры ненормальной малолетки? Что ты от этого хорошего поимел?

Он бросает на меня злой взгляд, а я продолжаю:

— Что Света тебе пообещала? Зачем ты на это всё повёлся? Своего ума нет?

— Ты мне нос сломал, урод, — бухтит Виталик, аккуратно ощупывая своё распухшее сокровище. — Придурок.

— Я всё ещё жду, — напоминаю, но Виталик, кажется, не собирается сдаваться.

И тут мне в голову приходит шальная мысль, которая вдруг кажется жутко привлекательной.

— Знаешь, ты можешь, конечно, молчать и до последней капли крови защищать Свету. Но я вот думаю… ты ведь всего лишь начальник отдела. Ну какая у тебя там зарплата? Гроши, да? Копейки несчастные, — говорю медленно, вдумчиво подбираю слова, проводя по тёплому корпусу роскошного Мерса рукой, а из разбитых костяшек снова сочится кровь. Но по выражению лица Виталика легко догадаться, что бью я точно в цель. — У тебя же вон, какие расходы… тачка дорогая… допустим, подарок. А бабы? Сколько у тебя их? И отдыхать ты привык в клубах, куда один входной билет стоит столько, что тебе точно не по карману. Но ходишь, да? Тёлок элитных любишь, шлюх дорогих…

Я говорю будто бы с самим собой, словно размышляю о чём-то, что меня вовсе не касается, но с каждым моим словом Виталик напрягается всё сильнее, становясь белее стены.

— И вот я подумал… если я решу застраховаться в твоей компании и так вот, между делом, расскажу об этом всём твоему начальству. Вот прямо завтра с утра и расскажу. Как ты думаешь? Как мне кажется, отлично может получиться. Или ещё смотри такой вариант… аудиторская проверка. А? — радостно хлопаю в ладоши, понимая, что мне самому жутко нравится эта идея. — Такая вещь чудесная. Посмотрят на твои делишки внимательно, оценят масштаб… Как думаешь, что они могут найти?

Виталик смешно дёргает головой, а я смеюсь. Ну что, рыбка, попалась?

Я засовываю руки в карманы, нащупываю там телефон и, будто бы просто так, достаю его из кармана. Сосредоточенно смотрю на экран, пока Виталик отплёвывается проклятиями и отборным матом. Когда в списке контактов найдет один-единственный нужный мне абонент, я незаметно нажимаю кнопку вызова и прячу мобильный в карман. Игра началась, и партия обещает быть выигрышной.

— Что ты хочешь от меня?

— Самую малость,— хлопаю бледного Виталика по плечу рукой, будто мы с ним старинные приятели. — Правду.

Виталик сплёвывает кровь на примятую нашей потасовкой траву и смотрит на меня затравленно.

— Только обещай, что ничего не станешь из этого делать. Поклянись!

— В задницу иди. Но, если будешь хорошим мальчиком, может быть, я стану чуточку добрее. — И уже нетерпеливо: — Рассказывай.

— Дай хоть кровь смыть, — просит, а я складываю руки на груди и отрицательно качаю головой. — Подонок. Ладно, твоя взяла.

И он рассказывает, как был зол, когда Ксюша опозорила его. Оскорбила при всех и, облив шампанским, ушла.

— Ты же сам мужик, ты должен меня понять! — восклицает Виталик, закончив выливать на меня потоки мелочных обидок.

— Я-то мужик, а ты дерьмо с членом, — говорю, жестом предлагая заткнуться. — Дальше.

— Дальше я пытался поговорить с Ксюшей. Хотел вернуть её, чтобы она потом на своей шкуре прочувствовала, что такое позор…

— Ты хотел мести?

— Да, хотел. Прям зациклился на этом, понимаешь? Сейчас понимаю, что глупость это всё, но все эти месяцы кипел. А Ксения… она не хотела меня видеть, не давала шанса.

Виталик замолкает, глядя куда-то вдаль, а я понимаю, что мне даже жалко его слегка. Ущербный он, без вариантов.

— А Света там каким боком?

Виталик усмехается и смотрит на меня, как на идиота.

 — Света — самовлюблённая идиотка, — хмыкает, но лицо перекашивает от боли, и он снова прикрывает нос. — Точно сломал, как я теперь на людях покажусь?

— Косметику у какой-нибудь шаболды своей возьмёшь и замажешь следы моих зверств. Так, дальше говори, пока я тебе ещё что-нибудь не сломал!

— Света никого, кроме себя, не любит. Ей важно быть лучше других, и она на всё готова, чтобы быть самой первой во всём. Мерзкая девица.

Замолкает, обдумывая что-то, а я смотрю по сторонам, следя за тем, чтобы никто посторонний сейчас рядом не нарисовался.

— Все эти месяцы я пытался через Светку достучаться до Ксении. Та не сдавалась, но я почему-то чувствовал, что Света мне может пригодиться. Кстати, о её любви неземной к тебе я выслушал столько, что рвотный рефлекс на твоё имя выработался.

— Чей был план опоить Ксюшу?

Виталик дёргается, но не отпирается:

— Её. Она через своих институтских приятелей нашла препарат этот и добавила в вино.

— Наркота, что ли?

— Не знаю, мне рецепт не показывали, — скалит зубы, а мне снова хочется дать ему в рожу. — В общем, мне лишь оставалось исполнить роль пылкого любовника.

— Всё-таки вы гниды, самой высшей пробы, — заявляю и достаю из кармана телефон. И уже в трубку: — Всё слышал?

— Даже забыл, как дышать, — раздаётся на том конце провода. — Держи его крепче, мы скоро будем.

— Эй, что это? — нервничает Виталик, а я хлопаю его по плечу. — С кем ты там разговаривал?

— Знаете, вы перед тем, как издеваться над людьми, проверили бы, нет ли у их близкого окружения влиятельных знакомых. Советую не тратить время попусту, а звонить адвокату.