4 глава

Как только я вышла за порог университета, была крепко- накрепко обохвачена нежными и заботливыми руками Натальи Викторовны, женой моего крёстного, которая относилась ко мне, чуть ли не лучше родной матери.

— Девочка моя сладкая, как же я соскучилась, по тебе!

Дальше, Наталья утаскивает меня по магазинам. Отказаться от нового гардероба я просто не имею права, — по мнению Жены лёли конечно. Она объясняет это тем, что они мои вторые родители, и не могут допустить, чтобы я, в столице, ходила, в подобном виде.

В принципе, я не очень сопротивлялась, — сама всё понимаю.

Это мои родители считают, что одежда не главное, и всё не могут понять, как же сильно это, усложняет мне жизнь. Иногда мне кажется, что мама специально покупает для меня дешёвую, бесформенную одежду, будто хочет, чтобы я, всю жизнь была при ней.

Всё время напоминает, как много они вложили в меня и, что я, просто обязана буду, обеспечивать их, потому, как здоровье уже не то, и работать с каждым годом всё сложнее.

С Натальей спорить бесполезно, это я знаю ещё с детства. Сначала я соглашаюсь всего на пару кофт и юбок, но в общежитие, я приезжаю одетая с головы до ног.

Ещё и в салоне красоты побывать успела. Мне немного укоротили волосы, теперь они подстрижены каскадом, чуть ниже лопаток, получилось очень красиво.

Ещё немного поколдовали с лицом, сделали несколько процедур и показали, как правильно наносить лёгкий макияж, косметику само собой, мне тоже купила моя добрая, фея крёстная. О том, сколько денег на меня сегодня потратила Наталья Викторовна, — даже думать боюсь.

В Комнату, которая до конца моей учёбы будет являться моим домам, я вхожу ближе к десяти. Разуваюсь, и, сделав несколько шагов вглубь комнаты, бросаю пакеты на свою кровать, снимаю верхнюю одежду, и только сейчас замечаю что, — что-то, не так.

В комнате пусто! А точнее в ней полностью отсутствуют вещи Анжелики. На её кровати, лишь голый матрас, тумба полностью раскрыта и в ней кроме мусора, ничего нет, в её угловом шкафу так же пусто. Ощущение, что собиралась: прямо, бегом.

Мне стало немного не по себе. Какое-то неприятное чувство! Будто это по моей вине. Сажусь на кровать, и делаю глубокий вдох. Стараюсь отогнать все неприятные мысли. — Я тут не причём!

Я ей не понравилась? Таки плевать! Я же не могу всем подряд нравиться? Я, такая, какая есть.

Сейчас, почему-то вспомнила, как поступив в наш Челябинский университет, впервые вошла в свою группу. Меня ведь тоже не приняли тогда мои сокурсники. Помню, как я плакала тогда. Со временем всё наладилось и меня перестали задевать. Конечно же, не потому, что все вдруг поняли, «какая я хорошая», — просто, наконец, им надоело, и большая часть моих сокурсников перестала обращать на меня внимания. В Челябинске у меня не много подруг, а близкая, и вовсе, всего одна.

Кстати нужно набрать Иринке!

Не успеваю достать телефон, как в комнату с грохотом буквально вваливается, темноволосая девчонка, с огромными сумками.

— Привет!

— Привет!

— Я Маша, меня к тебе переселили.

Широко улыбаюсь и уже задумываюсь, а есть ли здесь подвох? Никакого страха, или даже малейшего дискомфорта, перед слегка полноватой, симпатичной девушкой, я не испытываю. Сижу на своей постели, облокотившись спиной о стену, и расслабившись, наблюдаю за тем, как Маша распаковывает свои вещи.

— Я Есения.

— А я знаю. — Девушка повернулась, в мою сторону. — Анжелика рассказала! — И тут же поправилась. — Сказала. — Анжелика мне сказала!

— Понятно! — Дотянулась всё же до своего телефона, чтобы проверить почту. — Ты с нашей группы?

— Нет! Я, с параллельного потока! Но у нас с вами есть совмещённые лекции.

— Мм.

Не хочу мешать новой соседке, распаковывать вещи.

С телефоном выхожу на кухню, сейчас там никого нет, и я могу спокойно позвонить. Первый я набираю номер родителей и долго слушаю лекцию о том, что я должна учиться, а не вертеть хвостом. Как только мама услышала о том, что я вместо того, чтобы сидеть со своими книжками и заниматься, заниматься и заниматься, прошлась с Натальей по магазинам. Мама мне по телефону устроила разнос, это хорошо, что я предусмотрительно умолчала о том, что шопинг был для меня, а не для Натальи, и что на учёбу я теперь буду ходить, не хуже других.

В своём городе, я бы не рискнула носить модную одежду, точнее мама бы не позволила, а сейчас мне не терпится пощеголять в обновках, даже не верится.

Всё-таки, мама очень меня подавляет! Мне кажется, она такой не была, когда был жив папа.

Мой родной отец, Милохин Иван Николаевич, погиб, когда мне только исполнилось четыре. Мама вышла замуж за Станислава Борисовича уже через, полгода. Я не осуждаю её, ей было нелегко, и я это понимала, хотя и была, совсем малышка ещё.

Маму, в то время, словно разрывало на части. Она дико кричала, первое время. Мой крёстный, Анатолий Геннадьевич вместе с Натальей Викторовной, не отходили от меня и мамы. Потом мама немного успокоилась, и плакала только по ночам.

Спустя несколько месяцев, она встретила отчима, и спустя всего два месяца знакомства она вышла за него замуж.

Лёля был очень недоволен этим. Тогда впервые, он поругался с моей мамой, я сидела в своей комнате и всё слышала. Он сказал, что она предала его друга детства, — моего отца, не выдержав положенный траур. А ещё, что Станислав настоял на скорой свадьбе не из-за большой любви к моей маме, а из-за квартиры и прописки. Мама тогда прогнала Анатолия Геннадьевича, и даже долгое время, запрещала мне, видится с ним.

Крёстный стал приходить ко мне в детский сад, а потом и в школу, он таскал мне сладости и это, был наш с ним большой секрет от мамы.

Когда я перешла в пятый класс, крёстный пришёл ко мне, и, обняв крепко-крепко, сказал, что гордится мной и, что папа тоже бы мной гордился, Это было так важно для меня. Тогда, как раз, я выиграла свою первую олимпиаду, а меня даже, никто не похвалил. Потому, как мама была занята очередной любовницей моего отчима. Она восприняла мою победу в олимпиаде, как должное.

Не сказала мне банального, «молодец дочка».

Тогда же крёстный сообщил, что они с Натальей переезжают в столицу. Я прорыдала в подушку всю ночь, а Анатолию Геннадьевичу пришлось переступить через себя и попросить у мамы и Станислава Борисовича прощения. И всё ради того, чтобы мама, позволила общаться ему со мной.

Хотя, я уже тогда понимала, не смотря на свой юный возраст, что крестный целиком и полностью был прав, и просить прощения, ему, не за что было.

Отчим изменял маме, и она это знала, знала и не просто прощала, а умоляла не бросать её.

Мама стала меняться, зачастую срывалась на мне по пустякам, и буквально заставляла меня называть Станислава папой. Я не хотела, упрямилась, но мама меня сломала, не разговаривала со мной почти неделю, для меня это был огромный стресс, я не выдержала и сдалась.

Он не заменил мне отца. Да и не стремился вовсе к этому.

Для меня ближе и роднее всегда был и будет Лёля, хотя мы и не виделись уже три года. Последний раз он приезжал ко мне, когда мне было шестнадцать, остальное время, только созванивались. Сейчас он в командировке, приедет только к выходным, с утра позвонил и поздравил с первым учебным днём и сказал, что на выходных ждёт с ночёвкой.

Ну как я могу отказать?

Тем более приезжает их сын Влад.

Влад, единственный сын семьи Сидоренко! Он учится за границей, и мы редко общаемся, но в целом, ладим.

С Иринкой, по телефону, я проболтала больше часа, вкратце пересказала ей сегодняшний день, но не стала концентрировать внимание не на чём конкретном. Всё в общих чертах.

В основном слушала я, новости про своих, теперь уже бывших однокурсников. Попросила передавать всем привет, и отправилась спать.

Завтра снова пары.

На следующий день, я вошла в группу, полностью преображённая. На мне модные джинсы, и пуловер, на ногах белые кеды.

Новенькое пальто, и полусапожки, остались в гардеробе.

На лице лёгкий макияж. Красилась, как вчера показывали в салоне. Волосы, я собрала, в высокий хвост. — Вроде получилось, не плохо!

Не обращая внимания ни на кого, прошла и села на своё теперь уже законное место, которое, никто не посмел занять.

Спасибо Загир!

Рядом со мной присела Лера.

— Ты не будешь возражать, если я теперь с тобой буду сидеть? — вдруг спросила девушка.

— Да, за ради бога, я не против.

— Хорошо!

Лера вся излучает свет.

Она бескорыстная.

Плохих людей с подобной внешностью, просто не существует!

Она нежная, маленькая и хрупкая. — Миленькое кукольное личико, большие бездонные глаза, густые пушистые ресницы и такие милые ямочки на щеках. Она словно фарфоровая статуэточка.

С Лерой мы подружились! Не смотря на то, что с виду она тихоня, Лера, просто бесценный кладезь информации. Это, невероятно! Она знает всё обо всех, и обо всём.

Так всего за день я узнала, кто есть кто! Кто с кем дружит, кто кого любит, кто о ком безответно вздыхает, с кем можно без опаски подружиться, — кстати, таких, не мало! Как бы то ни было, — народ всё же адекватен.

Лера даже мою новую соседку Машу знает. И говорит, что она вполне нормальная девчонка, только храпит безбожно, — и это правда, я уже поняла. Скорее всего, именно по этой причине её и попросили перебраться ко мне. Сегодня пойду куплю беруши. Потому, как спала я сегодня, под гудения паровоза.