36 Глава

В честь приезда Дакаевых устроили роскошный праздник, почти как по телевизору показывали. Про меня, конечно, все забыли, всё внимание было приковано к мужчинам, я уже искала какой-нибудь тихий уголок, чтобы присесть и тихонечко отсидеться, как ко мне подкралась маленькая тучная женщина и улыбаясь мне проговорила на арабском, салам алейкум, я ответила ей тем же, и как задумала, ещё будучи дома сделала глупое выражение лица, демонстрируя, что я ничегошеньки не понимаю.

И, как оказалось не зря.

— Фируза, Фируза! — вся такая радостная кричит эта тучная женщина, невысокого роста.

К нам бежит ещё одна, почти такая же, только помоложе этой на лет пять, может чуть больше.

— Что такое Халида?

— Вот посмотри, эта та самая грязная русская, что привязалась к нашему Алану.

Нет, ну вы только посмотрите на неё, и ведь с такой душевной добротой она смотрит на меня, не выучи я их язык, не за чтобы даже не подумала, о том, что она про меня гадости говорит.

Так! — Тут становится интересно.

Только бы не выдать себя!

Стаю и так же глупо улыбаюсь.

Халида высказывает ещё несколько ругательств в мой адрес и предлагает мне пройти с ней, жестами пытается объяснить, что она покажет мне мою комнату.

— Байран приказал приготовить для гостей царские покои! — Этой тоже? — спрашивает Фируза у Халиды.

— Да, пришлось и для неё тоже готовить спальню. Жалко после этой заразы всё бельё сжечь придёться.

Вот честно, если изначально было смешно, то сейчас, — ну, прям обидно, правда обидно, неужели я тут стану изгоем?

Меня провели действительно, в небольшую, но очень красивую комнату на первом этаже. Из разговора я поняла, что комната Алана, на вором этаже рядом с комнатой Ануш, и это кстати меня очень напрягло, что за Анушь и, какое отношения она имеет к Алану?

Спальня Загира где-то так же на втором этаже.

Женщины оставили меня одну, не забыв напоследок, как бы пожелав хорошего отдыха, вновь наговорили мне гадости.

Я стараюсь отогнать от себя мысли, и не думать о том, что ждёт меня здесь этот, — почти месяц, нашего здесь пребывания.

В этой комнате так тепло, светло и, — неуютно…

Я снимаю с себя тяжёлое платье, в котором невероятно жарко. — Как только в таких нарядах постоянно тут женщины ходят?

В доме дяди моего мужа, так же, как и у нас дома, в спальне дверь ведущая в ванную.

Ну, как в ванную… Это просто… — Дух захватило от такой красоты. Тут всё из камня, огромная столешница из красно-коричневого мрамора сама ванна, почти в два раза больше чем у нас, хотя наша с Аланом не маленькая, и мы прекрасно помещаемся там вдвоём.

На водные процедуры, у меня уходит около часа, — ну не могла я, отказать себе в удовольствии и не понежится в тёплой водичке.

Подсушив волосы, и убрав их, в низкий хвост, я надеваю светло голубую блузу и тёмно зелёную юбку в пол. Буквально через десять минут ко мне заглядывает довольно пожилая женщина, только по одежде понимаю, что это прислуга. Кн иг о ед . нет

Женщина на ломанном русском говорит, чтобы я, шла за ней.

Мне сейчас невыносимо паршиво и хочется расплакаться, вот зачем Алан меня привёз сюда, неужели нельзя свою обиду попридержать на время поездки.

Я едва ли справляюсь со слезами, что так и норовят хлынуть из глаз.

— Как зовут тебя милая? — Я думала, что эта женщина вышла и ждёт за дверью, но она напротив, прошла вглубь комнаты, взяла меня за руку, и через мои глаза, смотрит мне, в самую душу.

— Есения!

— Вытри слёзы Есения, не все в этом доме против тебя, но доверять никому нельзя, даже мне! — прикажут! И я сделаю, как велят. Ты тут гость, а я тут живу, и если меня уволят идти мне некуда, так что прости.

— Спасибо! А вас как зовут?

— Я Фатима! — Ты не думай, что муж твой не приходит потому, что забыл про тебя, нельзя в нашей культуре уходить, когда старейшины говорят с тобой, ты потерпи Есения, — немного.

Я улыбаюсь этой доброй женщине, по крайне мере она мне честно всё сказала.

— И ещё, ты со своего блюда не ешь, кушай с общего стола. И пей только воду.

— Вы хотите сказать, что они отравить меня могут? — Во все глаза смотрю на Фатиму.

— Ну, — добродушно посмеивается женщина. — Отравить не посмеют, а вот подсыпать, что-нибудь, чтобы захворала, вполне могут. Ну, например, для того, чтобы Алан не наведывался к жене.

— А я, думала Алан, никому не говорил, что я жена его? — вспоминаю, как Загир говорил, что сообщат они о моём статусе, по приезду.

— А он и не говорил, я просто с детства мальчишек знаю, не привезёт Алан с Загиром в родной дом, кого попало, и Фируза с Халимой это тоже прекрасно понимают!

— Я поняла Фатима! Спасибо ещё раз.

— Идём!

Я киваю и уже на выходе спохватилась.

— Платок!

— Молодец! — улыбнулась мне женщина.

Меня провожают в большую столовую, где накрыт огромный стол, и за которым уже сидят, не меньше сотни человек.

Я замираю в пороге, большая часть из присутствующих уже обратила на меня своё внимание и пристально за мной наблюдает.

Алана я замечаю не сразу, лишь, когда он поднимается с места и направляется в мою сторону. Я немного обескуражена, он одет во всё белое и, на голове у него тюрбан.

Подойдя почти в плотную, Алан приобнял меня за плечи потихоньку произнёс.

— Этот день, нужно просто пережить любимая моя.

Он ни разу не называл меня «любимая моя», ну я имею в виду, вот так просто. Проведённые с ним ночи, не в счёт, там я всегда утопаю в его нежности.

Сложилось даже впечатление, что он намеренно это подчеркнул, для того чтобы я помнила, — чтобы не произошло, он меня любит, и он рядом со мной.

А мне ведь больше ничего не нужно.

Я тепло ему улыбаюсь, даже волнения немного прошло.

Мы подходим к месту, где сидят все старейшины, они, кстати, все, как один: одеты в белые одежды, и у всех на головах гутра*, там же замечаю довольного Загира, что широко мне улыбается. Отвечаю ему тем же, и тут же получаю первое замечание от пожилого мужчины, что сидит рядом с дядей Байраном.

— А вот улыбаться всем подряд мужчинам, не стоит!

— А я всем подряд не улыбаюсь! — хочется произнести мне, Загир он свой, даже как оказалось родной. Но само собой сдерживаюсь и тихо, себе под нос, проговорив «простите».

Алан негромко, представляет меня всем присутствующим старейшинам, при этом продолжает держать меня за плечи и немного их сжимает, как бы подбадривая меня этим.

— Это, Есения! Моя жена! — не на долго, за столом, повисает тишина.

— Я, в общем-то, так и думал Алан, просто для развлечений, ты бы девушку не привозил.

— Подожди Алан! Как это понимать? Получается наша Ануш будет второй женой? Мы с тобой так…

— Чего? — Мой голос прозвучал настолько грубо и бесцеремонно, что бедный Загир подавился воздухом, а у остальных мужчин просто пооткрывались рты.

Мужчина говоривший про женитьбу Алана готов был убить меня взглядом, хотя казалось бы, причём тут я.

Взгляд Загира, предупреждающий меня о том, что я должна промолчать, — игнорирую.

Я разворачиваюсь к Алану и смотрю ему в глаза, его взгляд, так же чётко даёт мне понять то, что я должна смолчать.

Но, как тут пересилить себя?

— Какого чёрта Алан? Ты для чего меня привез сюда?

Алан выглядит очень злым, — злым и немного растерянным.

— Откуда ты знаешь Арабский? — по скулам мужа заходили желваки.

Но я сейчас еще в большем гневе.

— Сейчас это к делу не относится? Что за хрень, я тебя спрашиваю? Я в групавухе участвовать не собираюсь!

Моё лицо обжигает хлёсткая пощёчина, от которой, я моментально прихожу в себя.

В глазах скапливаются слёзы обиды. За столом полнейшая тишина.

Я никогда не была так унижена.

Как я очутилась в своей комнате, я не помнила. Алан пришёл ко мне спустя ни менее четырёх часов.

Я уже вдоволь наревелась и от бессилия погрузилась в сон.

Алан.

На этот раз Есения перешла все границы.

Всё-таки мне стоит как следует заняться её воспитанием. Правда, то, что я её ударю, я сам от себя не ожидал. Скорее ещё сказалось напряжения последних дней, и дикая усталость.

Байран ещё, как специально в день нашего приезда созвал всех родственников и, похоже, не только наших, потому как, я и половины не знаю.

Есения, схватившись за моментально покрасневшую щёку, убежала.

Я же, никак не мог прийти в себя, даже мысль проскользнула, «может действительно женится на Ануш». Через пару минут прихожу в себя, оглядываю гостей, все молчат и никто не смеет смотреть в мою сторону. Только Загир сверлит меня своим взглядом.

— Алан ты перегнул!

— Серьёзно? После того что она устроила?

— А чего ты ждал Алан! Я говорил тебе, чтобы ты рассказал ей! Как она должна была отреагировать, по-твоему?

— Ты ничего не сказал жене Алан?

— Нет! — смотрю в глаза Байрана и вижу в них насмешку.

— В этом случаи, поведения твоей жены вполне оправданно! — всё-таки мой дядя мудрый человек, и умеет сглаживать углы.

- Не скажи Байран! Ануш никогда не позволит себе повышать голоса на мужа.

— Ты не можешь знать наверняка Ахмед. Женщины очень эмоциональны, тебе ли не знать у тебя пять жён. Конечно, ты как отец Ануш уверен в своей дочери. Но всё зависит от ситуаций.

— Алан должен высечь прилюдно свою жену, чтобы другим неповадно было.

— Никого, он сечь не будет дядя Ахмед! — Встривает Загир.

— Это ещё почему?

— Потому что, я ему не позволю!

— Да уж! — усмехается Ахмед. — Дикая страна окончательно испортила вас, я возможно погорячился заключая договор с тобой Байран о свадьбе Алана и Ануш. Алан перестал быть мужчиной, им командует женщина и младший брат!

— Ахмед вы заговариваетесь! — Что касается моей жены, — я разберусь с ней сам, а что касается брата! Он имеет права представлять интересы Есении если я, или кто либо, несправедлив к ней.

— Объяснить Алан! — Байран непонимающе, и в то же время с нехорошим подозрением смотрит на нас обоих.

- Дядя, пройдёмте в ваш кабинет!

Уже через несколько минут мы сидели за низким столом, и терпеливо ждём, пока нам подадут чай. За это время, к нам присоединились старшие сыновья дяди Байрана и Ахмеда.

— Всё равно рано или поздно вы узнаете! — Начинаю я разговор, ставя нетронутый чай обратно на стол — Есения, родная дочь Азалии, третьей жены нашего отца! — выражение лица старейшин невозможно было передать словами. Байран так и вовсе, достал свои сердечные лекарства.

После нескольких минут, полнейшего молчания, я продолжаю.

— Когда я женился на Есении, я не знал этого. Узнал недавно, и то… — У Есении есть крестный, который мне рассказал историю её родителей, я сначало не придал значения, он назвал имя её матери, но все мы знали Азалию как Лазизу, и я вспомнил об этом не сразу. Я сделал тест ДНК буквально пару дней назад, и он подтвердился.

Ещё минута, и Байран наконец, переварив сказанное, вступает со мной в диалог.

— Теперь ясно почему не предупредил Есению о женитьбе. Безусловно, она будет принята в нашу семью, как сестра Загира, и останется с нами. Развод с ней я так понимаю ты уже оформил. Положенные три месяца, она может погостить в моём доме чтобы…

— Дядя! — перебиваю — Ни о каком разводе, и речи быть не может!

— Что? Алан ты помутился рассудком? Это большой грех, ты хоть понимаешь, что ты женат на сестре? Аллах, ты совсем спятил…

— Она сестра Загиру! Ко мне, никакого отношения не имеет. В нас не течёт одна кровь. Мы уже женаты, и если так произошло, значит, так нужно было Аллаху. Загир познакомился с Есенией раньше меня и даже не подозревал, что подружился с родной сестрой. Есения останется моей женой, и точка. Пусть нас рассудит Аллах, это только ему решать. Узнай я это раньше, всё было бы иначе.

Хотя говоря последнюю фразу, я обманываю старших. Я не отказался бы от Есении, даже если бы знал о её родстве с Загиром раньше.

— Алан ты должен успокоиться. К этому разговору мы ещё вернёмся. И к воспитанию Есении мы так же вернёмся, сейчас мы поговорим о предстоящей свадьбе.

— Есению, я безусловно накажу, но сам, и так, как посчитаю нужным. Никах, состоится через десять дней.

***

Я захожу к Есении достаточно заведённым, она мне все карты спутала, сейчас Ахмед будет следить за каждым моим шагом, осуществить задуманное будет куда сложнее.

— Что тебе нужно? Уходи, не хочу видеть тебя!

— Не волнуйся, ближайшую неделю не увидишь. Идём!

— Снова бить будешь?

Вот же, — язва!

— Идём я тебе говорю. Посидишь в одиночестве недельку, на хлебе и воде, может, научишься с мужем разговаривать.

По поводу еды, я говорю неправду конечно, голодом морить ни за что её не буду, просто зол на неё очень, додумалась же гонор свой показывать на глазах у всей семьи.

Есения больше ничего не говорит! Встаёт, и тихо выходит из спальни, честно говоря, готовился к бунту, но нет, она старательно отворачивает лицо, но кровоподтеки на щеке, я всё же замечаю.

Ругаю себя за несдержанность, и обещаю сам себе, — чтобы не происходило, это было в первый и последний раз, когда я поднимаю руку на жену.

Веду её вниз, в комнату, куда Байран закрывает своих жён, когда наказывает их. Они у него проводят там, не меньше месяца, а я Есению, оставлю тут всего на неделю, — не более!

Открыв дверь, я сам впадаю в ступор, обшарпанные стены и старая ржавая раковина с неисправным краном, с которого достаточно шумно капает вода.

Моё сердце сжимается и вся злость куда-то испаряется, когда я встречаюсь глазами с Есенией, в них словно угасла жизнь, они больше не горят так, как горели ещё днём, и это несмотря на то, что она уже была обижена на меня.