Глава 33

Вернувшись к себе в гостиницу, прилегла отдохнуть до вечернего мероприятия у Гагариных. Благо, время ещё немного было, а отдых моей внешности точно не повредит. Лежала, перебирала в уме дела, что уже сделала, и что ещё предстоят. Предстояло ещё много. Стекольный завод, та самая типография с журналами, да я ещё задумала на фруктовые консервы, точнее, на банки, напечатать бумажные этикетки, красочная печать уже была хорошо освоена в России. Дизайн этих этикеток я лично разрабатывала всю весну. С моими-то художественными талантами это был настоящий подвиг. Но общая концепция была понятной, а типографский художник исправит мою мазню, чтобы детское личико и спелое яблоко на этикетке не казались бы похожими друг на друга, как у меня.

Ещё надо бы металл добавить к заказу для консервных банок, ну и Роман мне тут целый лист накатал с заказом, размерами и сортом металла для различной сантехники. Всё-таки я продолжала носиться со своей идеей насчёт удобств - то есть нормального водоснабжения и канализации. Вот закончат строители с цехом и приступят к перестройке части дома. Пришлось нанимать в Курске строительную артель. К сожалению, вариант с работой своих крестьян не годится, мастерами в строительстве они не были, максимум, на что были способны - это саманный хлев для скота. Я не в укор селянам, просто каждый человек не может быть универсалом. Кто-то строит, а кто-то сахарную свеклу выращивает.

Потом мысли перескочили на сегодняшний прием. Наряд для приема у меня был - все то же платье, сшитое на выпускной в академии, бледно-голубого цвета, расшитое стразами Сваровски. Пока что в этом мире такая бижутерия ещё неизвестна, так что выглядеть платье будет боХато. Да и мои украшения, купленные тогда же, к платью, колье и серьги, хоть и со стразами, но выглядят блестяще. В прямом смысле слова. Если честно, я вовсе не собиралась брать с собою никакие наряды, но внезапно на этом стал настаивать Фиодор, говоря, что вдруг старый князь Шереметов решит вывести молодую невестку в свет. Но они жили летом в подмосковном имении, в городе, кажется, оставался только старший сын с женой, княгиней Анной.

Последние годы среди высших аристократов стало страшно модным увлечение хозяйством в своих поместьях. И теперь на великосветских приемах мужчины всерьез обсуждали урожайность зерновых или привес молодняка у новых пород скота. А дамы увлеченно делились рецептами заготовок на зиму или нового блюда. Матроны даже на приемы приходили с рукоделиями в ридикюльчиках.

Говорят, что эту моду ввела императрица Ангелина, супруга императора Николая Александровича, урождённая принцесса Анхелика Испанская. Ещё одно отличие от моего мира - русские цари никогда не женились на испанках, только немки или датчанки. Императрица Ангелина была заботливой женой и матерью аж шестерых детей, скуповата, прижимиста и очень хозяйственна. Вроде бы даже при дворце в Петергофе она велела разбить гряды с овощами и лично, своими царственными ручками, копалась в земле, приучая к труду своих четырех дочерей.

Немного подремав, приняла ванну, вымыла голову, пока сохли волосы, наводила красоту. Вроде бы все прилично, не слишком ярко, но и не мышь серая. А с прической, украшениями и нарядным платьем - так и вообще приятный глазу образ получился. Но в меру, главную виновницу приема ничуть не затмеваю, только оттеняю. Попутно заметила, что ранее приходилось добавлять под платье вкладки пуш-ап в стратегических местах, а теперь все вполне даже как а-ля натюрель.

Несмотря на то, что сумерки только начали обозначаться на горизонте, подъезд особняка Гагариных был ярко освещен, от парадного крыльца отъезжали несколько экипажей, освобождая дорогу вновь подъехавшим. В холле было шумно - барышни экзальтированно приветствовали друг друга, как будто не виделись, по меньшей мере, несколько месяцев, а не позавчера на балу у градоначальника графа Тучкова. Блистали эполетами и аксельбантами офицеры, приветствуя друг друга щёлканьем каблуков высоких сапог. Матроны торопили своих подопечных барышень проходить в бальную залу. В общем, было шумно, гамно, душновато. Я не стала стоять у стеночки, так как никого не знала здесь, поэтому быстро шмыгнула в дамскую комнату, "попудрить носик" и пережила всю суету, сидя на банкетке. Дождавшись относительной тишины, вышла и двинулась к распахнутым дверям бальной залы сквозь анфиладу комнат. У дверей маялся солидный то ли дворецкий, то ли мажордом, мне все равно, я в этих понятиях путаюсь. Была им отловлена, когда намеревалась прошмыгнуть мимо него. Дядька поинтересовался моим именем, статусом. Я робко проблеяла, потрясенная видом этого блестящего (и в самом деле!!) мушшины - блестел позументом камзол, белые шелковые перчатки благородно отблескивали натуральным шелком, даже лысина блестела, как надраенная, - свои анкетные данные, насчёт статуса, подумав, скромно сообщила - Помещица.

И этот блескун, черти б его взяли, не нашел ничего лучшего, как выждав перерыва в музыке, зычным голосом проорать.

-Помещица Арсентьева, Елизавета Ивановна!

Мне резко захотелось развернуться и задать стрекача отсюда. Тишина была оглушающей. Дамы с плохо прикрытым любопытством и завистью рассматривали необычное платье, мужчины оживлённо шушукались, обсуждая новое личико среди известных девиц, рассчитывая на наивную деревенскую богатую простушку. О богатстве явно говорили драгоценности, сверкающие в ушах и на шейке девицы, и даже платье сверкало камнями.

На мое счастье, ко мне метнулась сама княгиня - мать, пасшаяся неподалеку от дверей. К ней на подмогу спешила и княжна Анастасия. Настенька оказалась вполне милой, жизнерадостной девушкой, ну, может, не великого ума, но дружелюбной. Она, мило тарахтя, комментировала мне на ухо обо всех, с кем меня знакомила княгиня Татьяна. Познакомили меня и с легендарными княгиней Татищевой и графиней Невиной. Вот ей-Богу, заклятые подруги, только одна сухопарая и высокая, а вторая маленькая и пухленькая, что-то прочирикавшая мне на французском... упс, засада! Где там мои Же не ма па сис жур? Напрягшись и собрав в кучу всю свою память, я натужно выдавила из себя.

-Мерси, мадам! Тре бьен, мадам!

Ещё бы знать, что бы это значило. Но видимо, я что-то верное сказанула, так как графиня любезно мне улыбнулась и продолжала чирикать со своей соседкой, грузя уже ту своим французским. Нет, чтобы как все цивилизованные люди, на аглицком бы размовляла!

Княгиня Гагарина представляла меня своим приятельницам как "нашу спасительницу, кудесницу и чародейку. Представляете, это у нее в имении делают все эти восхитительные вещи!" и она трясла полой своего казакина, который не преминула сегодня же и надеть. Оглядевшись, я увидела и в самом деле свои изделия на дамах - ридикюльчики, игольницы с рукоделиями, вышитые воротнички, лифы у платьев, накинутая на плечи у Татищевой моя ирландская шаль павлиньей расцветки, короткий жакет кружевной на Невиной... Наконец, представления закончились, и я поспешила прочь вместе с княжной к стайке щебечущих девиц, лукаво стрелявших глазками в сторону молодых офицеров. Те тоже не оставались в долгу, многозначительно поглядывая на юных прелестниц. Я скромно помалкивала, так не знала о чем говорить. Ну не рассказывать же мне, что наша свинья-рекордсменка Матильда принесла пятнадцать поросят!

Танцы продолжились, музыка грянула, кавалеры поспешили ангажировать дам для танца. Я, увы! знала только два танца - вальс и полонез. И то, только потому, что движения там довольно простые, а все те, где надобно выделывать ногами разные антраша, в свое время гордо проигнорировала. Поэтому всякие там мазурки, польки, падеспани точно не мое.

Среди подошедших офицеров нашелся один смелый, который пригласил меня на вальс. Конечно, это был не современный вариант, но хоть что-то знакомое. Представился он сам, вопреки этикету - Трегубов Андрей Васильевич!

Он что-то ещё вещал, но я особо не прислушивалась, считая шаги, ровно до того момента, как он произнес.

-Для нас, павлоградцев, московский климат просто губителен!

Я в полном изумлении вытаращилась на него. Для меня в этом предложении было одно слово главное - павлоградцев!

То есть, этот Трегубов вполне может знать Сергея Шереметова! Вот этого мне меньше всего хотелось бы!

Трегубов, между тем, продолжал, вгоняя в ещё большее смятение

-Как только наши офицеры побывают в Москве, так возвращаются в мрачном настрое, с разбитым сердцем! Вот, например, мой друг Серж Шереметов, был зимой в отпуске у родителей, вернулся в полк, как будто его подменили. Любимец дам, весельчак и балагур, совсем не тот вернулся. Как - будто, оставил здесь свое сердце. Теперь я понимаю, почему. Чувствую, что я тоже оставлю сердце здесь, в ручках такой прелестной девушки!

Я покраснела для приличия и смутилась, но в голове была только одна мысль.

-Да замолчи же ты! И отвали от меня! Знаю я, почему твой дружок мрачен! Вовсе не от разбитого сердца...

К моему счастью, танец закончился, и я получила свободу. Впоследствии ещё меня приглашали, но я отклоняла приглашения, отговариваясь усталостью и прочей ерундой. Только один раз ещё потанцевала с немолодым графом чинный полонез. Издали приметив двигающегося в мою сторону Трегубова, я быстренько двигалась в дамскую комнату. Княжна Анастасия, заметив мои маневры, тихо сказала.

-Трегубов так всем хорош - и богат и приятен, обходителен и красив. Но у него там такая маменька, она закатила глаза - у него уже две помолвки было, но до свадьбы дело не дошло, матушка всех невест до истерики доводила. Так что, Лиза, смотрите сами, а то оглянуться не успеете, а будете обручены.

Я вяло отмахнулась.

-Да нет у меня в планах, замуж выходить!

Конечно, нет, ведь я уже замужем!

Наконец, этот прием закончился, я отбыла, получив приглашение на завтра, на утреннюю прогулку по Нескучному саду.

Прогулка была лёгкой и приятной, присутствовали почти все знакомые по вчерашнему приему. По утреннему летнему времени я оделась в лёгкое платье из полупрозрачного маркизета без рукавов с круглым вырезом. Но поскольку по правилам приличия, обнаженные руки в такое раннее время не приветствовались, то сверху я надела короткое болеро с длинными рукавами, связанное ирландским кружевом, в тон моему платью. Неожиданно прогулка прошла с выгодой для меня. Девицы, настроенные практичными мамашами, наперебой узнавали у меня, как заказать изделия моей мастерской. Я всем пообещала завтра встречу в лавке у галантерейщика, там снимем мерки, обсудим вид изделий, фасон. И попросила приехать вовремя, чтобы не растягивать рандеву на весь день.

Далее день покатился по накатанной. Типография, где немного удивились необычному заказу, но приняли его, пообещав ускоренные сроки, в течение недели выслать заказ в Курск. По дороге на стекольный заводик, который располагался в Черёмушках, заехала и на металлический склад, где тоже оставила заказ на металлы. Пробыла там всего минут сорок, не больше. Все остальное время провела на стекольном заводе. Заказ был большой и различные размеры банок. Но производитель был доволен, возле Москвы было несколько таких заводиков, и заказчиков они ценили. Уже в конце переговоров, хозяин, с которым меня тогда познакомил Николай Петрович, внезапно поинтересовался.

-Как там князь Шереметов себя чувствует? Слыхал, что в последнее время он приболел, давно в свете не появлялся.

Я пролепетала, что у князя старые раны воспалились, но он лечится. По дороге в город мне стало неловко, надо бы навестить родителей супруга, они меня хорошо приняли, это я сама не захотела с ними близко общаться, а теперь вру третьим лицам о состоянии свекра.

Помучившись угрызениями совести, велела проехать возле дома Шереметовых в Москве, загадав, что если в доме кто-то будет, то я зайду. В поместье в Подмосковье я точно не поеду.

Вопреки моим робким надеждам, что в особняке никого нет, он был ярко освещен, возле крыльца стояла карета, сновали по двору слуги. То есть, семья в городе? Отпустив извозчика, потому что до гостиницы я доберусь или на коляске Шереметовых или останусь ночевать в доме, я вошла в уже знакомый холл. Дворецкий немного замешкался, не узнав меня, потом признал, засуетился, проводил меня в гостиную.

-Сейчас, Ваша Светлость, только доложу о вашем визите княгине Анне!

-А князь Николай Петрович и княгиня Анастасия Афанасьевна разве не здесь?

Дворецкий едва заметно посмурнел, но спокойно ответил.

-Нет, Ваша Светлость, хозяева сейчас в имении, доктор посоветовал князю свежий воздух, сельский покой. Да только где ж там наш князюшка лежать в тени будет! Чуть получше ему стало, как тут же делами занялся. А в городе сейчас молодой князь с супругой княгиней Анной, с вод прибыли, три дня как.

Дворецкий ушел, а я перевела дух. Слава Богу, старый князь лучше себя чувствует! Жаль было бы услышать обратное, они приятные люди. Послышались голоса, раздраженный женский голос что-то выговаривал прислуге. Дверь в гостиную распахнулась и в гостиную быстрым шагом вошла молодая женщина, плотно прикрыв за собою дверь. Я поднялась навстречу ей, и теперь мы обе разглядывали друг друга. Я - с простым любопытством, Анна - с плохо скрываемым раздражением. Передо мной стояла молодая женщина болезненного вида, слишком худощавая, с желтоватым оттенком кожи лица. Хотя явно видно, что некогда она была весьма красива, но болезни и постоянное раздражение сделали свое дело. Она нервно сплетала пальцы рук, брезгливо-раздраженное выражение лица искажало правильные черты лица. Небрежно махнув рукой мне в сторону кресла (это очень меня удивило, что за моветон?), она присела сама на краешек дивана и отрывисто произнесла.

-Кто вы такая? Откуда вы взялись? Что вам нужно здесь?

Вот не думаю, что дворецкий не просветил ее насчёт моего статуса! Тем не менее, вежливо ответила ей.

-Добрый вечер! Меня зовут Елизавета Ивановна Шереметова, я супруга Сергея Шереметова, брата вашего мужа, если вы - княгиня Анна. Я проезжала мимо, увидела, что в особняке везде горит свет и ходят люди. Поскольку я слышала, что князь Николай Петрович нездоров, то подумала, что они с супругой приехали в город, вот и решила засвидетельствовать им свое почтение. Простите, я ошиблась. Других дел у меня к вам нет, ещё раз простите великодушно, посему позвольте откланяться.

Я встала, Анна продолжала сидеть, уставившись куда-то в окно, за которым уже стемнело, и вышла. В прихожей, принимая от горничной свой зонт и шляпку, услышала голос молодой княгини, сердито сказавшей дворецкому.

-Матвей, вечно ты пускаешь в дом кого попало, ходят всякие самозванцы, чтоб я этого больше не видела!

Мне даже горло пережало от оскорбления. Горничная тоже покраснела от смущения, она меня узнала, присела в быстром книксене и тихонько прошептала.

-Простите, Ваша Светлость! Княгиня Анна сегодня с утра не в духе!

Я вышла во двор, огляделась. Нда, темновато! Ладно, может, на улице найму извозчика. Хотя... здесь район жилой застройки, нет ни увеселительных, ни общественных заведений, что тут извозчикам делать? Сглупила я, отпустив своего извозчика. Я поежилась, выйдя за ворота особняка, темно, однако! Делать нечего, надо понемногу двигаться в сторону более освещенных и людных улиц. Там вероятность найти извозчика выше. Внезапно послышался стук копыт и шум подъезжавшей коляски. Со мной она поравнялись, с облучка ко мне повернулся молодой парень.

-Ваша Светлость, садитесь, я отвезу вас, куда скажете! Меня дед Матвей отправил вас увезти!

Подумав, я решила, что это лучший выход, и села в коляску с помощью кучера, подавшего мне руку. Всю дорогу парень трещал, выбалтывая семейные тайны.

-Ее Светлость княгиня Анна не всегда была такой, вы не думайте! Она и доброй была раньше. Да вот как болеть начала, так и стала на всех сердиться. Да и детей у них с супругом нет, а он ведь старший, наследник. А тут младший брат женился, вот она и нервничает, что молодая невестка родит сына, и старый князь передумает и назначит князя Сергея наследником! Наверное, поэтому так не радостно вас приняла!

Он ещё что-то говорил, я же погрузилась в свои мысли. Вот права я была, что не решилась в свете представляться новым именем! И сто раз права, что не хочу общаться с этим семейством! Не нужны мне их интриги и помощь их не нужна и внимание! Я глотала злые слезы и твердо решала - больше никогда и ни за что! Я одна в этом мире и за себя буду стоять только я!