Глава 6

Смотритель вагона протирал тряпкой поручни и подавал руку дамам. Толкались и кричали суетливые носильщики с бляхами на фартуках, прогуливалась "чистая" встречающая публика. Со стороны общих вагонов валила толпа разночинной публики. Переждав первую суету, перехватив удобнее сундук, где притаился и кот, взяв за ручку чемодан, пошла в здание вокзала. Надо же узнать про нужный мне поезд, да и вообще... узнать. Увы! Старший билетный кассир подтвердил слова смотрителя - поезд только завтра, в четыре часа дня. Взяв мой билет, зарегистрировал его на поезд, в вагон первого класса, перед этим проверив мою подорожную. Что меня и удивило, но сочла за лучшее захлопнуть рот и сделать непроницаемое лицо. Правда, чуть не прокололась. Я по привычке думала, что мне надо ехать на Курский вокзал, спросила, на меня взглянули недоуменно, и пояснили, что нет - нет, с этого, единственного в Москве вокзала. Ну и ладно. Снисходя к наивной барышне билетный кассир, усатый одышливый дядька, даже вышел из своей конторки и показал мне заезжую гостиницу, но посоветовал лучше нумера.

-Такой молоденькой барышне, да ещё одной путешествующей, не стоит в эту гостиницу селиться. Публика-с там ненадёжная, и горячительного много подают. Так что лучше в нумера-с. А багажик ваш можете у нас на вокзале пока оставить, есть у нас специальная комната, где публика состоятельная багаж хранит.

И он показал в направлении дальнего края вокзала, где прохаживался такой же усатый и толстый полицейский. Прямо как из учебника истории Российской империи. Но камера хранения - это хорошо, хоть вещи руки оттягивать не будут. И я пошла, куда направили. Возле означенной комнаты меня остановил этот самый полицейский. Оказывается, это именно он охранял вещи пассажиров. Я опять показала ему паспорт, подорожную, билет. Тогда он запустил меня в эту комнату, где даже отвернулся, пока я из сундука доставала свою сумку, кота, смену белья и маленький ридикюльчик с товаром на продажу. Мою большую спортивную сумку можно сделать и небольшой, если сложить определенным образом и застегнуть некоторые замки. Что я и сделала. Отдав вещи и получив здоровый жетон, в половину моей ладони, заплатила за это удовольствие десять копеек. Чистая обдираловка, на мой взгляд! Но вариантов не было, как и десяти копеек. Поэтому царственным жестом протянула свой единственный полтинник. Получила горсть разнокалиберных монет на сдачу, ссыпала их в ридикюль и пошла в город, добывать нам с Фиодором деньги на проживание и пропитание.

Будущая (или не будущая?) Комсомольская площадь, ныне Сенная, поражала шумом, суетой и грязью из перемешанного снега, отходов лошадиной жизнедеятельности и прочих подробностей. Я устремилась следом за людьми, двигающимися прочь от вокзала. Вскоре улица стала почище и публика тоже. А вот и горячо рекламируемые нумера. Едва прочитала вывеску с ятями и завитушками. Ничего так домик, чистенький, в три этажа. Дальше тоже тянулись разные здания, во многих на первых этажах были лавки и магазины. Из сумки, висевшей на моем плече, послышалось бурчание

-Замок-то расстегни немного, не видно же ничего!

Пришлось выполнить требование этого вредины. Теперь он тоже видел, куда мы идём. Зашла я в третью по счету лавку белошвейных дел мастерицы. Пока я решила ничего не предлагать, только посмотреть, сколько стоят аналогичные вещи. Если покупать, то подобное, по местным меркам, стоило дорого. Невзрачный воротничок, явно хуже бабулиного, стоил три рубля, вышивки французский узелок не было вообще. Мы ушли, и только через ещё несколько лавок, в которые я заходила, решилась предложить рукоделие. Но быть в роли робкой девицы, предлагающей свое рукоделие, мне не улыбалось, получу копейки наверняка. Поэтому, поджав губы и скорчив равнодушное лицо, зашла в магазин и безразличным тоном велела продавцу позвать хозяина или хозяйку. Хозяин появился минут через пять, очевидно, я оторвала его от обеда, поскольку из жилетного кармана торчала наспех скомканная салфетка, а в окладистой бороде застряли хлебные крошки. У меня в желудке жалобно булькнуло, но я замаскировала это лёгким покашливанием.

-Вы, я полагаю, хозяин этого магазина? - получив уверения, что именно так, продолжила - хотела бы предложить вам некоторые эксклюзивные работы из парижских мастерских. Вы, я вижу по вашему ассортименту, человек передовой, понимающий толк в красивых вещах, так что только для вашего магазина показываю.

У дядьки, от обилия иностранных, красивых и непонятных слов, аж лысина вспотела, глаза забегали, оценивая мой вид. А вид был дорогой - шубка из непонятного зверя, шляпка, серьги в ушах, явно не из латуни, а главное - надменное лицо. И он засуетился.

-Конечно, барышня, я обязательно посмотрю ваши вещи, только прошу учесть, я человек небогатый, а сейчас так плохо покупают! Все едут за границу, там и покупают... а мы вот, крохами перебиваемся...

Я перебила, не давая продолжить печальную повесть о тяжёлой судьбе русского купечества.

-Вот, смотрите!

И выложила на прилавок один воротничок и одну полочку из двух, которые с сиренью.

У мужика чуть слюни не закапали прямо на вышивки. Но, закатив глаза и шевеля губами, подсчитывая деньги, купец сказал.

-Да, вещи изумительные, сразу видно-парижская работа. Я могу вам предложить по пятьдесят копеек за вышивку!

И закрыл глаза, видимо, сам поразившись своей наглости. Потом приоткрыл один глаз, решив посмотреть на мою реакцию. Я же, не меняя выражения лица, просто потянула назад выложенные вещи. С другой стороны в них вцепился хозяин лавки, жаль было расставаться с ними. Он уже мысленно посчитал барыши, а тут фифа все обломала.

-Барышня, да вам никто больше и не даст! Я хорошую цену предлагаю!

Я выгнула бровь.

-Никто, говорите? А я вот сейчас вернусь на две лавки назад, так там мне за один воротничок три рубля предлагали! Да ещё и умоляли не ходить в вашу лавку, потому как здесь ничего не понимают в хорошем товаре, только для девок - служанок здесь товар и держат! И видно, правду сказали!

-Кто вам сказал? - взвыл купец - это Кудинов, что ли? Сам он ничего не понимает! Говорить такое обо мне, честном купце! Да я только отменным, заграничным товаром для мадамов и мамзелей торгую! И ваш воротничок куплю за три рубля с полтиной! А если вы и вторую часть от этой продадите, то их куплю за пять целковых!

Ломаться я не стала, достала вторую полочку, приложила их друг к другу, и тогда купчина понял, что это заготовка под блузку, возрадовался сильнее, вместе они стоили не менее червонца. Но мне пока и этого было достаточно, более продавать я ничего не собиралась, мне хватит, а привлекать лишнего внимания не хотела. Выйдя из этой лавки, махнула рукой ближайшему извозчику, ноги уже отказывались бродить в тонких ботиночках по брусчатке, и мы поехали в нумера. Там я сняла апартаменты с ванной аж за целый рубль. Но никакого ресторана или кабака там не было, а есть хотелось. Но там, оказывается, был сервис - доставка еды из приличного трактира с посыльным и даже меню с прейскурантом прилагалось. Заказав себе ужин, под сердитое шипение Федьки - «Мяса, мяса побольше!- принялась устраиваться на ужин, мытьё и ночлег.

Поужинав и в самом деле вкусными блюдами, я приступила к принятию ванны. Хорошо то как! Я вытянулась в ванне, закрыв глаза от расслабляющего тепла. Не мылась полтора века! Фиодор от ванны отказался, сказал, что и лапой помоется, сейчас ещё продолжал трапезничать оставшимся мясом в подливке. И эта тварь дома, в Москве, закатывала мне истерики, отказываясь есть, если в домашнем мясном фарше присутствовала хоть крошка лука, я уж не говорю про чеснок или перец! А сейчас уплетает перченое изрядно мясо и хоть бы хны! Воистину, голод - не тетка, а мать родная!

Вымывшись и простирнув свое бельишко, замоталась в большую мягкую простынь, выданную мне вместо полотенца, выставила за двери пустую посуду, завалилась спать. Лежала в мягкой и чистой постели, в печи слабо, едва заметно тлели угли, в спальне разливалось умиротворяющее тепло и тишина. Я уже начала дремать, когда тишину нарушил Фиодор, который устроился у меня в ногах и приступил к помывке на свой лад. То есть вначале поднес к морде лапу, растопырив пальцы и внимательно ее изучая. Затем, вытянув заднюю ногу пистолетом, начал намывать ее языком. Потом, оторвавшись от своего увлекательного занятия и замерев в такой же позе, проговорил.

-Интересно, а что нас ждёт в Курске? Понятно, что папаша померли, но что-то же он нам оставил? И сколько там наследников? Судя по всему, там имение должно быть, у тебя же написано в подорожной, что ты едешь до Курского уезда, имения Арсентьево. И вот хвостом чую, что именьице-то не самое богатое, раз папаша не оплатил весь год учебы твоей. Вряд ли нам на голову богатство упадет. Где уж, с нашим-то еврейским счастьем...

-Федька, ты антисемит - сонно пробормотала я - все люди равны!

-Ага - поддакнул этот философ с хвостом - но некоторые ровнее.

Так, лениво переругиваясь, мы и заснули. Спали утром долго, всласть, что называется. Неторопливо позавтракали, Фиодор снизошёл до сырников со сметаной, заранее заказали обед и сразу же снедь с собою в дорогу, чтобы хватило до Курска. Что нисколько не вызвало удивления у посыльного, видимо, это часто практиковалось. Заверив, что все будет упаковано и доставлено в наилучшем виде, посыльный удалился, а мы с Федькой, уселись у окна, зевая и разглядывая улицу. Вдруг я увидела вчерашнего лавочника, которому продала рукоделие, нервно мечущегося по улице, заглядывающего то в магазины, то, в подобные моим, номера. Выходил расстроенным. Наконец зашёл и в дом, в котором я временно остановилась. Через несколько минут в дверь постучали, и голос портье вежливо произнес.

-Мадмуазель, тут вас спрашивают. Вы спуститесь или ваш гость может зайти сюда?

Я разрешила гостю зайти, ведь я уже знала, кто меня ищет, только не знала, зачем. Купчина влетел в комнату сразу, как только портье открыл дверь, и пока я поворачивалась к нему, рухнул на колени и взвыл.

-Барышня, не погуби! Только на тебя вся надёжа! Выручи, матушка - благодетельница!

Я, в полном очумлении от такого экспрессивного начала, вытаращила глаза и только проблеяла.

-А в чем, собственно, дело? И чем я вам могу помочь, уважаемый?

Купец, торопясь и захлебываясь словами, поспешил донести до меня следующую историю.

-Так вчера же я продал этот воротничок и вышивку на блузочку графине Невиной. А сегодня, прямо с утра, в лавку явилась ее заклятая подруга, княгиня Татищева! Невина ей вчера похвастались покупкой, а Татищевой всегда ведь надо иметь лучше, чем у подруги. Вот она явилась ко мне и велела ей продать такое же, только лучше, чем у Невиной! А где ж я возьму-то! Только она меня не стала слушать, сказала, не продашь, так она так ославит меня по Москве, никто из приличных дам ко мне не заглянет! Я ж разорюсь тогда! Не погуби, барышня! Я и так едва нашел вас! Может, у вас хоть что-то ещё есть, на мое счастье!

Хоть и хотелось мне наказать лавочника за вчерашнюю жадность, но уж больно вид у него был жалкий. Видно, эта Татищева и впрямь имела такую власть в светском обществе Москвы. Я сходила в спальню, достала оставшиеся пару воротничков и вышивку, принесла, положила на стол.

-Вот, выбирайте! Но больше у меня ничего нет, только это.

Глаза у купца разгорелись, он схватил оба воротничка и вышивку, прижал к груди. И тут же полез за кошельком.

-Постойте, вам что, оба воротника нужны? - купец истово закивал головой - но, извините, это я покупала для себя, поэтому по вчерашней цене я вам не отдам. Воротники по четыре рубля, а вышивку не меньше, чем за девять.

Купец скривился, но потом махнул рукой, видно, маржа была больше, достал кошелек. Так я ещё добавила к своим капиталам немного денег.

Ушел купец, прибежал посыльный с нашим обедом и заказом в корзинке. Расплатившись с посыльным, я оставила ему на "чай" целых десять копеек, парень расплылся в счастливой улыбке.

Пообедав, стали понемногу собираться в путь. Котофей опять залез в сумку, я спустилась вниз, вызвала извозчика и прибыли мы на вокзал в три часа. Получила свои вещи в целости и сохранности, взяла носильщика, который и доставил их к моему составу, уже стоящему под дебаркадером и густо пыхтящим паром из высокой трубы. Расположилась в купе, мне опять повезло, ехала одна. Видимо, первый класс дороговато, а пока ещё на этом направлении мало было путешествующих людей поездом.

Итак, мы ехали в Курск. Что ждёт меня впереди? Поживем-увидим!