Глава 10
Оказалось, что Сашко обитал не в самом городе. Он устроился в кузню, которая находилась на окраине, почти у реки. Старая Мирела ходила туда почти каждый день, прячась в вечерних сумерках от чужих глаз.
Мы не стали ехать туда сами, чтобы не плодить слухи и не создавать парню проблем. Ему и так их хватало. Петр и Андрей сами привезли Сашко в «Черные воды».
Сашко, конечно, был растерян и напуган. Он постоянно оглядывался на молодых людей, а когда увидел нас, густо покраснел.
- Ну, здравствуй, Сашко, – Таня пристально посмотрела на него. – Что скажешь?
Он снял картуз и сжал его с такой силой, что лопнул козырек, а потом сказал глухим голосом:
- Прознали, значит, что жив я…
- Пойдем на веранду, что посреди двора стоять у всех на виду, - я повернулась к дому, и в этот момент мне показалось, что чей-то невысокий силуэт быстро скрылся за углом. Кто-то наблюдал за нами или так просто совпало?
- Вы идите, а я сейчас, - сказала я и направилась на черный двор. В нашем случае нельзя быть беспечными.
Увидев Захара, я попросила мужчину, чтобы они со Степаном очень внимательно наблюдали за всем, что происходит. Особенно за остальной дворней.
- Хорошо, барышня. Никто отсюда не выйдет, слово даю. Сейчас Степана на огород отправлю, а сам туточки рассмотрюся, - мужчина, как всегда, понял меня с полуслова. – Будьте спокойны.
У меня, естественно, были мысли по поводу него тоже. Потому что доверять нельзя никому, но Захар крупный мужчина, с могучим разворотом плеч, а подозрительный силуэт не отличался статью.
Войдя на веранду, я чуть не рассмеялась, несмотря на всю серьезность ситуации. Глашка притащила самовар и теперь стояла, вытянув руки вдоль туловища, с белым, как мел, лицом.
- Да не покойник он! – раздраженно доказывала ей Таня. – Жив Сашко! Жив! Ну вот же сидит! Дышит!
- Ой, не знаю, барышня… Покойники они такие… хитрые! Могут живыми прикинуться, чтобы кровь опосля высосать! – девушка попятилась и, наткнувшись на меня, завизжала дурным голосом: - Мамочки-и-и! Не дамси-и-и!
- Да уймись ты! – прикрикнула я на нее. – Шуму на всю усадьбу наделала! Иди к нянюшке!
Глашка подхватила подол и побежала так быстро, что чуть не влипла в косяк двери.
Таня налила всем ароматного чаю, а я наблюдала за цыганом, который сидел, опустив голову. Бедняга, что его мучает?
- Расскажи нам все, Сашко, - мягко попросила я, понимая, что давлением можно ничего и не добиться. – Мы уже кое-что знаем. Демьян признался. Ты зачем больным прикидывался, а потом и мертвым? Боишься кого-то?
- Да как тут не бояться, когда вокруг злыдни эти собрались! Кружат как вороны! – цыган поднял на меня свои черные, как ночь, глаза. – Сами-то небось уж понимаете, кто здесь дела устраивает… Да вот только такому бедному рома, как я, тягаться с ними дело неблагодарное! Думал, прикинусь мертвым, а сам к ним подберусь, да отомщу за все свои беды!
- К кому? К Потоцким? – я спросила это только для того, чтобы уже не было никаких недомолвок.
- Всем, кто к смертоубийству руку приложил! – зло воскликнул Сашко. – Управляющий тоже у них на побегушках! Значит и он виновен! Кто-то в вашей усадьбе ему служит!
- С чего ты взял? Знаешь что-то? – Петр даже подался к нему в ожидании ответа. – Не бойся, говори.
- Не знаю я, но бабка моя сказала, что смерть меня ждет, ежели я в усадьбе вашей останусь, - ответил парень. – А я ей верю. Никогда она еще не ошиблась.
- Это Александр тебя по голове ударил? – спросила Таня, и он кивнул:
- Или он, или сын его приказчика, Сенька. Они вдвоем в тот день в таборе были. Бабка мне сразу сказала, чтобы я на люди не ходил, да больным прикинулся. Мол, без памяти да без сознания, чтобы больше не сунулся никто. А потом табор полыхнул… Видать такое зло у Потоцкого на меня, что уж не остановить его.
- А за что бабка твоя на нас так? Мы-то в чем виноваты? - этот вопрос не давал мне покоя.
-Да это она, чтобы на правду было похоже, чтобы поверили все в ее горе, что помер я, – Сашко мотнул головой и тоскливо произнес: - А теперь все… Опять я на виду.
- Что делать думаешь теперь? - поинтересовался Андрей и предложил: - Может, ко мне в кузнецы пойдешь? В нашем доме тебя никто тронуть не посмеет.
- Спасибо, барин, - цыган встал и поклонился ему. – Пойду. Деваться мне некуда.
- И как же быть со всем этим? – Петр задумчиво посмотрел на нас. – Если среди дворни гад затесался, так тут и жить опасно!
- Что делать? Дворню трясти! Каждого человека! – я не собиралась уезжать отсюда и прятаться. Не хватало еще! Из собственного дома!
- Да что толку трясти? Кто ж по доброй воле признается? – засомневался Петр. – Теперь неспокойно мне за вас будет, барышни. Может, все же к нам? Матушка обрадуется, точно вам говорю.
- Благодарю вас, Петр Дмитриевич, - искренне поблагодарила я его, восхищаясь отзывчивостью, которую проявляли молодые люди. – Но не пристало хозяйкам свой дом оставлять, как бы сложно ни было. Жилище, как живой организм… Наша усадьба, будто слабый, больной, изможденный человек. Ей нужна помощь.
- Как интересно вы говорите, Елизавета Алексеевна. – Петр казалось, немного удивился. – И как точно…
Но ни трясти дворню, ни покидать «Черные воды» нам не пришлось. Степан поймал того, кто пытался улизнуть из усадьбы…
Мы услышали чьи-то вопли и вышли на крыльцо, чтобы посмотреть, что происходит. Степан вел к дому… Евдокию.
Женщина упиралась, что-то доказывала ему, но мужчина не слушал, сжав ее предплечье большой рукой.
- Что случилось?! – Таня сбежала по ступенькам. – Степан, оставь ее!
Он отпустил повариху и подтолкнул к подруге.
- Как Елизавета Алексеевна приказали, так я и сделал. Вот она хотела усадьбу тайком покинуть, за огородом поймал.
- Я… я… по грибы я шла! – всхлипнула Евдокия, но ее глаза так предательски бегали из стороны в сторону…
- А собирать ты их в подол надумала? – хмыкнул Степан. – Бежала, согнувшись в три погибели. Врешь, Дунька, да не кривишься!
- Да мне что, пойти некуда?! Или я перед тобой ответ держать должна?! – женщина тяжело дышала, а на ее лбу выступили капли пота. – К полюбовнику шла!
- Не ври… ну не ври, окаянная… - Степан покачал головой и посмотрел на нас. – Чего делать-то, барышни?
- Иди, Степан. Мы сами. Спасибо тебе, - я поблагодарила его и посмотрела на повариху. – Пойдем-ка со мной.
- Куды? – она замерла на месте, вытаращив на нас глаза. – Зачем это?
- Тебе что барышня сказала?! – рявкнул на нее Петр. – Ты чего это перечить придумала?!
Евдокия снова завыла, но все же пошла за мной, медленно переставляя ноги. Я чувствовала, что дело идет к развязке. По крайней мере, нам, наконец, станет понятно, кто и в чем замешан.
Я приказала ей сесть, а сама села напротив. Нужно было сделать так, чтобы Евдокия сама призналась, если она действительно виновата. Ведь никто из нас даже не догадывался, что именно скрывала эта женщина. Я бы вообще никогда не подумала о ней как участнице страшных событий, но жизнь порой могла очень удивлять. Особенно если это касалось людей…
- Что, бежала новость рассказать, что Сашко жив? – холодно спросила я, сверля ее взглядом.
- Вы о чем это, барышня? – она сделала недоуменное лицо. – Кому рассказать?
- Так ты мне и скажи, кому. Теперь ведь чего уж скрывать? Сашко жив, Демьян много чего поведал. Интересные дела творятся, Евдокия, - я видела, что она еле держится. Женщина сходила с ума от страха. – А если сама не признаешься, я тебя на каторгу отправлю.
Если честно я не знала, как это работало здесь, но решила пойти ва-банк.
- Да за что?! – всхлипнула Евдокия, но меня было не разжалобить.
- Да за воровство. Скажу, что ты нас обокрала. Как думаешь, мне поверят или тебе?
- К Николаю Григорьевичу шла, - она опустила голову так низко, что мне был виден завиток на ее шее.
- Нежели денег посулили тебе? – я еле сдерживала злость. – За грошик продалась?
- Отец он Марфушки. Я за ним и в гроб пойду, – Евдокия медленно подняла голову. – Понимать должны, Елизавета Алексеевна. Сами ведь на мужа смотрели как…
- Замолчи! – процедила я сквозь зубы. – Даже сравнивать не смей! Имя мужа моего поганить!
От ярости у меня перед глазам появилась красная пелена. Мерзкого мужика с Павлом Михайловичем сравнивать!
- Иди-ка ты водички попей, – Таня помогла мне встать. – А я поговорю.