11. Встреча с императором

Оглядевшись, я увидела еще несколько карет и экипажей с весьма примечательными гербами на дверцах. Все четыре герба принадлежали семьям, входящим в Совет. После внимание привлекли два вейра, что-то жарко доказывающих страже.

— Но нам назначено! — воскликнул один так громко, что я невольно вернулась к нему взглядом. — Его Величество изволил сам вызвать нас на это время.

— Придется подождать, — хмуро отрезал высокий вейр в форме императорской стражи, но рангом выше.

Судя по высокомерию, целый капитан. Или даже начальник стражи, а то вон какой надутый.

Мелочность его амбиций по какой-то странной причине вдруг привела меня в восторг, и я негромко рассмеялась. Подумать только! Ещё вчера я жаждала вернуться в семью, чтобы стать полезной прислугой, правильно одеваться и вовремя закрывать глаза. Понять, принять, смириться. Не простить — ни в коем случае — ведь у меня никто не просил прощения, а если попросят, тотчас сделать книксен и сказать, что ситуация не стоит беспокойства.

Терпеть мелкие тычки от свекров, угождать драконам, стараться в постели, а не как обычно, давать покомандовать собой детям, они же драконы. Они же должны на ком-то тренироваться.

И ради чего? Ради возможности оставаться приличной вейрой и обмахиваться на балах перьевым веером, купленным за семь золотых.

— Вейра…. — местное начальство развернулось ко мне, обегая глазами мое скромное платье, съехавшую шляпку с короткой вуалью и казенную карету. И тут же сменило тон. — Вея Ариана, удаленная из клана Кайш. Так-так…. А мы-то вас заждались.

В его голосе вспыхнула радость мясника, получившего даром еще живую свинку. Говорил он громко, а гласные тянул так, что голос срывался на напев местных народностей.

Оба спорящих вейра тут же смерили меня настороженными, но любопытными взглядами. Я ответила им еще не выветрившейся с лица улыбкой.

Начальнику это не понравилось.

— Вы так и будете молчать, вея?

Зря он так. В меня уже вселился чертенок, подбивавший говорить правду и ничего кроме правды. Только этот чертенок не был добродушным, как обычно, он был злым.

— Но ведь это вы меня сюда привезли, и требуете объяснений, — сказала с усмешкой.

Дождавшись, когда вейры выпучат глаза, а надутый начальник нальется багрянцем, ласково добавила:

— Но, полагаю, меня хотело видеть Солнце Империи. Если опоздаю на аудиенцию, тотчас на вас нажалуюсь, так и знайте.

Начальственный вейр, же приготовившийся на меня орать, закрыл рот, все обдумал, и на удивление быстро взял себя в руки. Видимо, порядке во дворце были строгие.

— Прошу следуйте за мной, вея Ариана.

Меня обуяла какая-то невиданная легкость, и я двинулась за уходящим стражем едва ли не вприпрыжку. Мне больше некого любить и некому хранить верность, у меня забрали дело всей жизни, назвав его домашними бусиками, дети выросли и отвернулись от меня. Карета превратилась в тыкву, а принц подарил хрустальную туфельку другой. Так что можно говорить правду и делать все, что вздумается. Смерть меня больше не пугала.

Пожалуй, даже наоборот.

При выходе из залы на лестницу взгляд поймал яркий серебряный отблеск. Я автоматически повернула голову и встретилась с самыми странными в мире глазами, которые, казалось, видели меня сквозь вуаль.

Горящими старинным, языческим золотом, что прячут в пещерах тролли и гномы. Цвет темного янтаря и золотого дуба, цвет меди, бронзы и охры, слитый в единое сверкающее зеркало.

Молодой дракон стоял, оперевшись спиной на стену неглубокой ниши, развернувшись полубоком ко мне, и сложив руки на груди.

Черные, откровенно скромные одежды и простой серый плащ, подбитый мехом, фонящий вставками из дорогого номара, смотрелись чужеродно на фоне языческой красоты этого лица.

Волосы той редкой серебряной белизны были схвачены в простой хвост канцелярской резинкой, выделяясь почти нарочитым контрастом. Весь этот мужчина выглядел, как солнечный бриллиант, насильно оправленный в олово.

Незванный гость на пиршестве местного разноцветья. Драконы любили яркое, пестрое и сверкающее, и жалели только об одном. Что нельзя надеть в одно ухо три серьги, и что носить двадцать колец разом очень неудобно.

Мой взгляд заметался по его лицу, плечам, сложенным в закрытом жесте рукам, словно пытаясь рассмотреть мужчину целиком и сразу и понимая, что времени не хватает.

Породистое, жесткое лицо, неулыбчивый рот, античный профиль. Темные брови. Стройность и мощь, причудливо сочетающиеся в его фигуре. И абсолютное, совершенное бесстрастие. Так смотрят статуи богов, когда кладешь к их подножью цветы.

Так он смотрел и на меня.

Драконы, особенно высокорожденные, соблюдали этикет только в безвыходных ситуациях, вроде императорского приема, но и среди них считалось моветоном так открыто пялиться на человека. Но на этого дракона даже обидеться не получалось, поскольку он транслировал полную и даже какую-то сосредоточенную безмятежность.

Этот мужчина ведь слышал, кто я? Начальство, уже умотавшее в конец коридора, орало мое имя на весь зал.

С трудом разорвав визуальный контакт, я прибавила шаг, и едва с этим начальством не столкнулось.

— Идемте скорее, вея, вас ждут! — вейр глянул на застывшего у стены дракона, неожиданно низко поклонился и, схватив меня за руку, потянул к лестнице.

Когда мы поднялись наверх, в просторный коридор, тихо спросила:

— Кто этот вейр? — когда начальник или, кто он там по должности, остановился, пояснила: — Дракон, стоявший у подножья лестницы.

— Генерал Таш, сын императорской наяры Таш и третий по старшинству сын императора.

Сердце, частившее, как ненормальное, замерло. Захлебнулось ужасом. Атрофировался слух, с трудом улавливающий обрывки оды славным подвигам генерала, который одной левой их всех. Перевертышей, ифритов, магов и всех прочих, кто напросился.

Прошло восемнадцать лет, и я отчаянно хотела забыть. Вырвать память с корнем и больше не возвращаться назад, но прошлое нашло меня само. Прошлое пришло на меня посмотреть. Увидеть своими глазами девицу, сломавшую жизнь ему и его матери.

Как ни странно, но никогда раньше я не встречала третьего сына императора вживую, хотя мой первый год пребывания в Вальтарте предполагал, что наша встреча неизбежна. Я буквально чувствовала внутри дрожащего от ужаса тела, как часы отсчитывают мгновения до той секунды, когда он войдет в мой дом и скажет: «Привет, иномирная стерва, неужели не ждала?»

Я никогда не видела его портретов, не открывала газет со снимками, пропускала мимо ушей оды его красоте и силе. Отчасти этому способствовало его собственное нежелание запечатлевать свою языческой красы физиономию на зачарованных стеклах.

До меня нескоро дошло, что генерал Таш не собирается сводить со мной счеты. Может, и сегодня он спустился в залу по другой надобности, верно? Откуда бы ему знать, что меня привезут?

Просто отреагировал на мое имя и не отказал себе в любопытстве.

— Его Величество вызвал срочной депешей, говорят в Шельге прорван последний фронт, кто-то пронес в деревеньку темный источник и к Ленхарду идут неживые, — начальство, забыв, что оно меня не любит, придвинулось и зашипело мне в ухо. — Перевертыши, то есть. Вот генерала-то туда и пошлют на зачистку.

Под тихий шепот вейра, выдающего заученные восхваления третьему сыну императора, мы дошли огромной двустворчатой двери, уходящей под своды высоченного потолка.

Сердце, оживленной встречей с Ташем, тревожное колотилось. В голове еще замирали отголоски встречи. Взгляд, словно видящий сквозь вуаль, поворот головы, руки в простых черных перчатках.

Немыслимой силой воли я сместила внимание на убранство дворца, принуждая себя забыть золотые глаза. Просто смотреть, просто останавливаться на деталях.

С момента моего последнего визита здесь ничего не изменилось. Гулкий мрамор, стрельчатые окна в пол, закрытые бархатом занавесей, позолоченные пилястры и капители, резные фигурные колонны, ковры какой-то немыслимой, пестрой расцветки. Моя бабуля называла подобный стиль «дорого-богато» и кривилась.

Но это лишь парадная, если можно так выразиться. Впечатлять нервных девиц и заманивать денежных мужиков вроде Берна с его отцом. Настоящая жизнь и настоящие дела протекали в жилой части дворца, наглухо закрытой от непосвященных. Я бывала вместе с Фаншером на жилой половине.

Двери разошлись без единого скрипа, и я прошла в полутемный тронный зал, освещенный лишь косыми солнечными лучами, пробившимися в боковые окна. Да и то лишь с одной стороны. Пол покрывал горящий магический рунный круг, последнее кольцо которого, едва-едва касалось кончика моих туфель.

К моему удивлению, в зале был установлен стол, как раз со стороны окон, усеянный картами, книгами, какими-то артефактами и, конечно, придворными. Судя по непонимающим взглядам, мой визит пришелся на середину совещания. Но хозяин барин. Это же император меня вызвал, а не я его.

Глаз зацепил Фрейза, застывшего с бесцветным взглядом около чьего-то кресла, словно верный адъютант. После взгляд опустился на единственного сидящего в кресле вейра.

В общем, как бы смешно не прозвучало, но императора я увидела последним.

— Подойди, дитя, — от стола донесся скрипучий голос, и я, словно во сне, шагнула вперед, проходя внутрь магического круга.

Магия прошла сквозь мое тело, но я не ощутила ни агрессии, ни опасности. А если и ощутила — не остановилась бы. Предательство семьи повернуло во мне невидимый тумблер, отвечавший за инстинкт самосохранения. Предательство убило мой страх. Бояться стало некого, да и незачем.

В памяти мне в лицо всё еще смотрели странные золотые глаза генерала.

Присела в почти идеальном реверансе.

— Рада приветствовать Солнце империи, да будут долгими ваши дни.

Мы не виделись восемнадцать лет, но император за эти, не такие долгие годы превратился из полного сил дракона в развалину. Набрякшие веки, глубокая сеть морщин на обрюзгшем лице. Только взгляд был все такой же острый.

— Отвергнутое иномирное дитя клана Кайш…. — сказал он задумчиво. — Беполезное дитя.

Это было даже необидно. Последние восемнадцать лет меня шпыняли за мою бесполезность от мала до велика. Даже Берн нет-нет, да оговаривался, что вот бы моя магия сейчас пригодилась.

— Я не силой пришла в ваш мир, — напомнила бесстрастно.

— Верно, — дребезжаще засмеялся император. — Но раньше боги не подкидывали в мой мир ничего настолько… нефункционального.

В его мир. О, господи. Надеюсь, вальтартские боги терпимы к выходкам местного монарха.

— Проверь ее еще раз, — буркнул император капризно.

Один из вейров растерянно зашарил по заваленному столу, но его опередил Фрейз, вытащив из бумажных завалов милый любому вальтартскому сердцу камушек. Измеритель магии.

— Возьмите, вейра Ариана. Подержите в руках, сколько удастся.

Фрей аккуратно вложил мне в ладонь камень и сжал пальцы. Мы обменялись взглядами, но оба промолчали. Демонстрировать нашу дружбу было не к месту.

О том, как измеряют магию, я узнала в Академии спустя год, когда эту самую магию измерил из баловства увязавшийся за мной Фаншер. Он держал камень свыше минуты, но вид у него был такой, словно его пытают током. Оказалось, измеритель нагревается и чем дольше его может держать испытуемый, тем выше количество единиц магии. У Фаншера было девяносто единиц, у Берна тридцать четыре, у Фрейза пятьдесят, у Талье восемьдесят два.

А у меня камень тупо не грелся. Вообще.

Однажды меня принудили его тискать целый час, после чего измеритель, конечно, достиг температуры человеческого тела. Вот тогда-то меня впервые и назвали Пустой. Магии-то нет. Тю-тю магия.

Я привычно чиркнула палец о брошь и капнула на измеритель под общий вдох.

— У меня очень низкий процент магии, — пояснила скучно. — Проверяю через кровь и единиц пять набегает.

Пять единиц от обычных для этого мира от пятидесяти и выше. У императора, говорят, магия достигает двухсот единиц. Я рядом с ним, как булавка рядом с булавой.

Дурацкая улыбка против опять наползла на лицо. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не выглядеть сумасшедшей.

— Шесть единиц, — отрапортовал Фрейз, ободряюще сжав мою ладонь и наскоро залечивая ранку на пальце.

Вот что значит высокопоставленные дракониры. Ни один из даже не хмыкнул, хотя чего уж тут. Шесть магических единиц — это действительно очень смешно для драконов.

Император взял измеритель и завертел в пальцах, словно надеялся вытряхнуть из него еще пару единиц для меня. После откинул и поднял на меня откровенно безразличный взгляд.

— Это очень низкий показатель, вейра, надеюсь вы понимаете. Я не могу предложить вам место помощника преподавателя и простого работника при деканате Академии или в артефакториках страны.

Несколько секунд я растерянно хлопала ресницами, пока не вспомнила свод правил для иномирянок. Право на кровь, на кров, на труд. Право на кровь восполнялось удочерением в чей-либо клан, а работу была обязана дать империя.

В ответ я с улыбкой пожала плечами:

— Понимаю, Ваше Величество, и не претендую.

Кажется, я ответила неправильно, потому что император едва уловимо помрачнел.

— Тогда буду краток, вея, — продолжил холодно. — Клан Кайш отказался от тебя, но я милостив. Ты войдешь в клан Вашвар в качестве младшей из дочерей.

О клане Вашвар я немного знала. В принципе о них знал почти каждый первый в империи, поскольку глава клана Вашвар, пребывая под винными парами, проиграл семейное состояние в карты. Даже поставил на кон титул маркиза и не лишился его лишь потому, что титул был неотчуждаем.

Жили Вашвары на обточке оружия и паре захудалых шахт. И без того малый квадрат земли, на котором стоял их дом, был плотно обложен кредиторами.

Предложение императора звучало… странно. С одной стороны я входила в клан маркизов, с другой все остальное. Полагаю, первым делом у меня бы отобрали северное поместье.

Сложив руки в уважительном жесте, откровенно жестко отказалась:

— Благодарю за заботу о моем благополучии, Ваше Величество, но вынуждена отказаться.

Я склонилась в новом реверансе и не сразу осознала наступившую паузу.

— Как ты смеешь, жалкая иномирянка, — прошипел один из драконов.

Неспешно выпрямившись, я с некоторым удивлением увидела, как мой отказ повлиял на присутствующих. Дракониры нахмурились, а двое особенно молодых драконов от ярости выпустили клыки и когти.

Фрейз дернулся было в мою сторону, но я едва заметно качнула головой. Не хватало еще друга втягивать в неприятности.

— Смею что? — уточнила благожелательно.

Пока юнец задыхался от гнева, мне ответил дракон постарше:

— Честь, оказанная императором, не обсуждается. Вам надлежит войти в клан Вашвар и принять милость с радостью.

Злой чертик подначивал меня потроллить Его сумасшедшее Величество еще немного, но разум победил.

— Но я не могу, — сказала с улыбкой. — Я уже вошла в клан Арнош.

В бесцветных глазах император мелькнула и погасло неясное чувство. Но его лицо вмиг закаменело и… Возможно, то чувство мне лишь показалось. Скорее всего, показалось.

— Арнош подали прошение на ваше удочерение в клан? — уточнил один из престарелых вейров.

Он все время заглядывал в лицо императору, словно переводчик, сверяющийся с оригиналом текста. Паршивая работенка у этого парня — прислуживать капризному, злому старику.

— Прошение уже удовлетворено, — на этот раз я невольно нахмурилась. — Я вошла в клан Арнош в день официального развода с Берном Кайш.

Император сидел все такой же окаменевший, взгляд его стал совершенно пустым.

— Клан Арнош входит в Совет, — тихо напомнил другой вейр. — Наверняка они подали прошение в очень дружеской обстановке и получили одобрение в считанные минуты.

На этот раз мы с Фрейзом нахмурились одновременно.

— В этом нет ничего дурного, — сказала с еще более дружелюбной улыбкой.

Злой чертенок бесился у меня за левым плечом и диктовал делать гадости. Я с трудом удерживалась от привычных словесных шпилек.

— Взять иномирянку в клан великая честь, — бесстрастно поддержал Фрейз. — Арнош действовали в рамках закона.

На этот раз вейры собрались выступить единым фронтом, и даже дружно открыли рты, но тут император поднял руку.

— Довольно!

Пустой императорский взгляд шел словно сквозь меня. И тень знакомого ужаса все же коснулась сердца своим черным крылом. Когда-то я уже видела императора таким, и в тот день ничего хорошего не случилось.

— Так или иначе, но проблема с девой Арианой, вышедшей в мой мир, решилась. Отныне благополучие девы Арианы не наша забота… Что же, вернемся к к нашей проблеме, вейры, западная огневая линия оккупирована перевертышами, ваши предложения?

Вейры тут же загомонили, что туда надо слать непременно Таша. Он их ух как. Ушатает, в смысле. И на вторую западную линию тоже надо Таша, поскольку фронт почти рядом. Всего-то два дня лета. И раз уж такое дело, то пусть заглянет и в Ленхард, заодно и пообедает, и поспит. Все-таки не спать три дня — это тяжело даже для дракона….

Про меня просто забыли. А я-то воображала, что император желает меня как-то уязвить из-за Фаншера. Он просто выполнял малоприятный долг, обязывающий императора принять участие в судьбе каждой иномирянки. Риш из другого мира для него даже не пешка, так, мусор на шахматной доске. Смахнул, и дело кончено.

— Я провожу тебя, — Фрейз осторожно взял меня под руку, и мы неслышно двинулись к двери.

На пороге я не выдержала и все-таки обернулась, но император раздраженно тряс карту, а кто-то из вейров требовал вызвать генерала Таш. Уж больно этот генерал задерживается.