17. Пациент с убеждениями. Часть 1
Тогда я еще не знала, что у меня остался всего один день, поэтому все делала основательно и неспешно.
После некоторых раздумий, генерала разместили в той же спальне на первом этаже, где когда-то лежала я сама. После чего Лоте без зазрения совести натащила в комнату бинтов, лекарств и разнокалиберных тазиков, и бросила раненого на меня.
— Я вея, — заявила сурово. — Негоже мне грязными лапами трогать тело императорского сына. Меня огнь небесный поразит.
Я, наверное, невежливо вытаращилась на нее, как на новое явление, потому что она снизошла до объяснений.
— Конечно, коли бы вас, вейра, не было, я б расстаралась, но тайком и вопреки закону, но вы-то есть. Вот вам и ухаживать.
Сразу вспомнилась сиамская трагедия об утонувшей принцессе. Слуги бегали по берегу, орали, но в воду не лезли, поскольку закон запрещал прикасаться к царственной плоти. Кажется, генерал попал в ту же законодательную ловушку.
Хотя я сама, своими глазами читала с десяток сказок на тему спасения как раз императорских сыновей, которых выхаживали веи. И ничего, все живы остались, огнь небесный даже не почесался. А сказочные веи потом повыскакивали за принцев замуж. В Вальтарте вообще очень любили сюжет Золушки и склоняли его на все лады.
Но делать нечего.
Лоте упрямая, как мул. Сказала, что ухаживать не будет, значит, не будет.
— Ладно, — смирилась, но от добродушной шпильки не удержалась: — Все равно в лекарстве больше твоего понимаю.
Лоте сурово кивнула, но после того, как развела камин, пообещала испечь кекс с изюмом, и наварить бульона для больного.
Когда Лоте ушла шаманить на кухню обед, я неуверенно смочила слой белых бинтов и застыла, разглядывая генерала.
Такой бледный. И такой необычный. Волосы, как серебристый снег, а брови и ресницы темные. Античной лепки лицо, тонкие губы. Классическая, почти музейная красота, от которой больно щемило в сердце.
Неуверенно отерла его лицо от запекшейся крови, но больше размазала.
Что делать дальше, я просто не знала. Мои медицинские познания ограничивались смутными воспоминания о больнице и желанием забыть их как можно скорее. Я, конечно, не полностью безрукая, но ведь и пациент не человек. Сомнительно, что чай с малиной ему поможет.
Впрочем, в равной степени сомнительно, что ему помогут примочки Лоте, которая едва не отправила меня на тот свет со всем усердием.
В подобных случаях надо звать лекаря, а лучше двух. Вот только от генерала фонило темной магией, а темная магия находилась в ведомстве магического министерства, занимавшегося ее изучением, разысканием и искоренением. Особенно искоренением. Любой вей, драгер или драконир были обязаны сообщить о любом подозрительном артефакте, темном источнике, аномалии и, разумеется, о прямом использовании темной магии. А я.…
А у меня связной камень сломан.
И если меня будут прессовать, буду врать до последнего. Моя прислуга ничего не заподозрила, поскольку веи почти не чувствуют темной магии. А у меня дар такой слабой силы, что я тоже имею полное право не чувствовать.
Решительно кивнув, откинула влажные бинты и принялась раздевать генерала, попутно пытаясь вспомнить его имя. Кажется, Ральфар. Воистину мои способности избегать нежеланных новостей прокачались до тысячного левела. Имя и то еле вспомнила. И только потому, что недавно прочитала в газете. Потом стала думать о происхождении фамилии, о драконах и даже о погоде, лишь бы отвлечься от мыслей о мужской красоте.
Вейре моего возраста неприлично заглядываться мужчин младше сорока. А генерал при всей суровости годился мне в сыновья. Кажется, по метрику ему тридцать, но выглядит он, как и подобает сильному дракону — года на двадцать два от силы.
Не выдержав, без нежностей хлопнула себя по щекам.
«Не думать!» — приказала себе строго-настрого.
«Да мы только посмотрим, — нежненько прожурчал внутренний голос. — Пощупаем одним пальчиком. Одним-то пальчиком можно».
Журчал голос так отчетливо, что я поморщилась. Ну вот, уже с ума сходить начала. Меня настиг кризис среднего возраста, и я начала слышать голоса.
Вздохнув, неуверенно расстегнула и кое-как стянула плащ, следом стащила исполосованную и окрашенную кровью рубаху, и… Хорошо, что я, считай, сидела, не то свалилась бы от шока на пол.
На груди у генерала висел медальон в виде скарабея. Или не в виде. Потому что жук, размером с голубиное яйцо, выглядел вполне живым и насмерть впился лапками в плоть. Вошел уже так глубоко, что внутрь утянуло хвост золотой цепочки.
Кровавые полосы лучами расходились от жука и непрестанно регенерировали, то набухая кровью, то пытаясь срастись. В комнате сгустилась темнота, хотя за окном стоял солнечный полдень, а снег слепил глаза крахмальной белизной. Словно в комнате тоже шел снег — только черный.
Может, попробовать вытащить жука? Не руками, а потянув за цепочку?
Я уже протянула руку, когда голос в голове отчетливо произнес:
«Не трогай! Это темный источник и твоей силы на него пока не хватит!»
Замерла с зависшей над генералом рукой. Дрогнувшие пальцы почти коснулись золотой цепи.
Прямо сейчас назвать прозвучавший в голове голос интуицией язык не поворачивался.
— Кто.… Кто говорит со мной?
Голос пренебрежительно хмыкнул и замолчал.
Разозлено выдохнув, отмахнулась от собственных мыслей. Не хватало еще общаться с галлюцинацией посреди реальной беды. Со своей психикой я потом разберусь.
Наконец, взяла себя в руки и взялась обыскивать генерала. Плевать, как выглядит это со стороны. Плевать, что руки трясутся. Это же целый генерал! На нем просто обязана быть связка амулетов от ста бед, материнский оберег, навороченный артефакт, купленный в самой дорогой лавке Семидворья столицы. Или хоть зачарованная булавка на удачу от милой. Хоть что-то!
Сантиметр за сантиметром, уже не боясь задеть рану или испачкаться в крови, изучила брошенную одежду, но чудом нашла лишь собственный браслет, выпавший из складок плаща. Из десяти камней вытекло уже семь, а три оставшихся пульсировали алым.
Это ведь амулет от темной магии. Он ведь помог генералу обернуться человеком?
«Клади на скарабея! — снова появился голос. — Ну!»
Ладно. Внутренний голос дурного не посоветует.
На миг сжал браслет, опустила его в центр груди, прямо на жука. Темнота медленно вспорхнула и растаяла в воздухе, а после генерала выгнуло на кровати в дугу. Он застонал от боли сквозь сжатые губы. Словно привык терпеть и скрывать боль, и даже сейчас, будучи без сознания, запрещал себе орать в голос.
Мне очень хотелось отскочить. Закрыть лицо руками. Выбежать из комнаты, и пусть все решится без меня. Вместо этого я обхватила генерала поперек торса, пытаясь вернуть в постель. Силы мне придавало отчаяние.
Мой собственный голос успокаивающе бормотал какую-то ерунду:
— Все будет хорошо, мы тебя подлечим и будешь, как новенький…
Что-то подобное я говорила собственным детям, когда те ранились на тренировках.
В какой-то момент темноты в комнате стало так много, что я начала задыхаться, но вместо того, чтобы выбежать из комнаты и позаботиться о собственной жизни, только крепче вцепилась в генерала. Его судороги стали сильнее, и я уже не справлялась с бессознательным телом. Руки онемели.
Шансов справиться со здоровенным мужиком у меня не было.
— А ну лежать! — рявкнула в качестве последнего довода. — Лежать, кому сказано!
На миг Ральфар распахнул свои невозможные золотые глаза, а после обмяк и совершенно неизящно рухнул в постель.
Душная темень ушла, как сон. В комнате снова царило уютное тепло и веселый треск от горящего полена в камине.
С трудом разжав онемевшие руки, окинула генерала взглядом на предмет повреждений. По груди стекала черная и тягучая, как деготь, масса, а скарабея больше не было. До меня не сразу дошло, что кажется в эту мерзкую жижу превратился сам жук.
Решительно вооружившись бинтами, я тщательно стерла страшноватую черноту, а после все бинты и перепачканный пододеяльник стащила с кровати и бросила в камин. Драконы утверждают, что зло горит, потому что если не горит… Этим занимается магическое министерство.
Говорят, темную магию обычным огнем не убить, но я сложила руки и от всей души взмолилась, чтобы темная магия покинула мой дом.
На мою удачу, тряпки, перемазанные тьмой, весело заполыхали фиолетовым.
Я устало рухнула в кресло и обнаружила, что вся с головы до ног дрожу, как желе любимой бабушки. Причем, от самого обыкновенного мышечного напряжения. Потом с трудом доковыляла до бытовой тумбы и затребовала у Лоте хороший крепкий кофе в награду за труды.
Получила сладкую бурду с литром молока в стакане.
Драконы были помешаны на сладком. Клянусь, у них даже суп имел сладковатый привкус, а к мясу подавали фруктовые и ягодные соусы. Повздыхав, махнула рукой и вернулась к генералу.
Меня ждала бессонная ночь.
На деле я уснула сразу, как только упала в кресло, а когда открыла глаза в комнате стояла чернота. И кажется вовсе не из-за того, что настала ночь.
Дом накрыла глухая душная тишина, от которой куда-то в горло забилось сердце.
Казалось, в один миг я ослепла и оглохла. Я встала, не слыша ни шуршания собственного платья, ни звука шагов. Страх забился на подкорку.
Наверное, сработала месячная привычка советоваться с домом по каждому вопросу, потому что я спросила раньше, чем подумала:
— Что происходит?
Голоса я не услышала. Только вибрацию в горле почувствовала.
На меня тут же обрушились картинки, словно кто-то включил в голове диафильм: черный снег, люди, бредущие ломаной, какой-то ненастоящей походкой, мертвые глаза, руки, бьющие в двери и окна дома. И невидимая стена, словно отрезавшая дом от этих… людей. Только эта стена потихоньку поддавалась. Невидимый барьер гнулся и дребезжал под ударами.
От ужаса у меня волосы встали по стойке смирно с прицелом дотянуться до потолка. Косу я свою нежно любила и отрастила до поясницы, так что потолок даже преувеличением не был.
— Какая комната в доме самая безопасная?
В голове образовалась новая серия картинок: первой шла мансарда, где проживала прошлая хозяйка дома, а следом подвал, где у закрытой двери рыдала Лоте, а старик Бай отчаянно спорил с Бертом, около которых бегали мои песики.
Накатило мимолетное облегчение. Прислуге со щенками хватило ума запереться в подвале от непонятной напасти. Странно только, что меня не предупредили, все-таки кухня не настолько далеко от гостевой. Может, не смогли? Или не успели.
Даже мелькнула обида пополам с недоумением, от которых я тут же отмахнулась. Меня собственная семья за порог выставила, а я вздумала требовать верности от слуг, которых меньше месяца знаю. Вот чушь!
Каждый сам себя спасает. Это.… нормально. Для драконов.
Но если искать в ситуации только плюсы, мне незачем волноваться о прислуге, остается спасти только себя и генерала.
Онемевшими руками я осторожно повела вокруг себя, пытаясь определить, где кровать с пациентом. В такой густой тьме мне было не под силу даже саму себя разглядеть.
«Пожалуйста, мне просто нужно хоть что-то видеть, пожалуйста…» — попросила сама не знаю кого.
Небо? Жестоких вальтартских богов? Близких, которые выкинули меня из собственной жизни? Это было по-детски и глупо, и, к моему удивлению, подействовало.
В темноте вдруг проступили очертания резной спинки кровати, кресла, разметавшегося в горячке генерала. Темнота словно расслоилась, и там, куда падал мой взгляд, виднелись слабые очертания комнаты. Одеяло с Ральфара напрочь сползло, и даже в полутьме я видела, как вздымается его грудь в хриплом дыхании.
Теперь, когда я могла худо-бедно видеть в этой кромешной черноте без страха разбить голову, мне почти сразу полегчало. Ум, отточенный годами нервного неравного брака, почти мгновенно кинулся на поиски плана спасения.
— Из этой комнаты есть проход в мансарду? — спросила уже без стеснения.
Дом мгновенно откликнулся. Сбоку отъехал в сторону гобелен с частью стены, открывая проход в темную утробу дома. Я хмуро заглянула внутрь, чтобы полюбоваться на винтовую лестницу. Другого способа подняться с первой на третий этаж драконы не придумали.
Кажется, шансов спастись становилось меньше с каждой секундой.
— Аа.… слышать? — спросила уже осторожнее, чтобы дом не счел меня слишком наглой. — Без слуха я чувствую себя беспомощной.
На меня тут же обрушилась какофония звуков, скрежета, воя, ударов. Дом, казалось, сотрясался под ударами странных образин, фотки которых мне дом переслал минутой раньше. Вроде похожи на людей, но, кажется, все-таки не люди. Существа. И лазают, как коалы.
На секунду меня буквально сковало страхом. Я не воин, я одинокая женщина средних лет с разбитой жизнью. Мне не по силам воевать с судьбой.
Неужели я умру вот так? Здесь, запертая в странном доме, без семьи и детей в компании и без того полумертвого генерала.
«Нет, — мягко откликнулся кто-то невидимый внутри. — Это не наша судьба».
Я мысленно погладила внутренний голос между ушек, который теперь представлялся мне в виде крупного зубастого кота. За мудрость надо благодарить. Даже в самых сложных обстоятельствах.
Ну раз это не наша судьба, мы начинаем акт спасения.
Отрешившись от бешеных ударов и треска, поспешно миновала полоску прикроватной тумбы, на которой были свалены бесполезные зелья, бинты, артефакты — такие же бесполезные, и кинулась к кровати. Попробовала приподнять генерала, но едва не упала на него следом.
Перетащить генерала на кресле или волоком на собственном плаще возможным тоже не представлялось. Не по винтовой лестнице.
— Проснитесь, Ваше Высочество! — я ощутимо тряхнула генерала.
Он почти не отреагировал, завозившись в постели, из губ снова вырвался болезненный стон. Разбудить я его разбудила, но в чувства явно не привела.
За окном затихло, словно те существа тоже услышали мой голос, а после обрушились на дом с новой силой.
Я даже не поняла, что делаю. Рука словно сама собой поднялась и отвесила генералу пощечину, от которой мотнулась голова:
— Вставай, Ральфар, если не собираешься здесь сдохнуть!