19. Те еще спасители

Спустя минуту, когда дом окатило огнем, я уже не была в этом так уверена. Даже наоборот. Скрепя сердце была вынуждена признать, что первоочередной целью драконов является уничтожения перевертышей. Спасение одинокой вейры приятный бонус, не более. А, может, они решили, что все в доме уже мертвы, вот и льют огнем.

Последняя мысль вгоняла в тоску.

— Продержаться сможешь? — спросила дом.

Тот не ответил. Все его силы уходили на магический барьер — единственную преграду между огнем и стенами дома.

Уже скоро я не слышала ничего кроме воя огня. В комнате было прохладно и довольно тихо в сравнении с огненным адом, творящимся снаружи. Рассеялся чернильный искусственный мрак и на ночном столике ровным светом загорелась лампа. Покои, словно живые, пытались компенсировать побоище по ту сторону стен.

Я сделала все, что было в моих силах. Пусть же все остальное сделают драконы.

Отвернувшись от окна, я спокойно села около кровати генерала прямо на пол и принялась терпеливо собирать выпавшие из книги листы. Даже увлеклась. Даже придумала, как починить обложку, когда в голову ворвался громкий стук.

Кто-то стучал во входную дверь.

Я едва не выронила собранные странички. Выпрямилась и вдруг осознала, что огня за окном давно нет, и в комнате стоит благословенная тишина.

Стук повторился. И вряд ли это коалы стучали. Их стук я уже успела распознать, и он ничем не напоминал нормальный энергичный стук человека, который хочет зайти в дом.

Медленно поднявшись, вышла из комнаты и тщательно ее заперла. Сразу навалились духота и тошнотворная вонь сожженой плоти, но привычка всегда сохранять здравый ум и спокойствие взяла верх. Уже у входной двери задержалась на миг, чтобы поправить волосы и разгладить складки на платье. В конце концов, уважаемая вейра не должна выглядеть, как будто по ней проехался паровоз, даже если по ней действительно проехался паровоз.

— Открывай, хозяева! — заорали по ту стороны двери и заколотили с новой силой.

Сверху аж известь посыпалась.

Я поспешно рванула дверь на себя, пока мне её окончательно не выбили и застыла, глядя на молодого красавца с румянцем во всю щеку.

Темные кудри, серо-голубые глазища и ямочки на щеках. И ростом с два метра.

В открытую дверь пахнуло кладбищенским смрадом, вымокшим пеплом и словно бы плесенью, но увидеть, что там происходит я не смогла. Красавчик полностью перегородил проем. А когда я попробовала выглянуть на улицу, неожиданно ловко притиснул меня к дверному откосу и навис сверху. Я попробовала снова вывернуться из своеобразной ловушки, но тот расставил руки по обе стороны от моей головы. Глаза у него горели веселым блеском.

Отстраненно я пришла к выводу, что он драдер или вовсе вей. Драконы в своем большинстве светловолосы, а цвет глаз колеблется в палитре от желтого до карего. Серый цвет — редкость, как, впрочем, и золотой. А вот среди веев и драдеров намешано крови, там можно встретить и темноволосых, и синеглазых.

— До чего хорошенькая у старухи прислуга, — удивленно протянул юнец.

Сцапав меня за подбородок, повернул лицо из стороны в сторону, словно любуясь на редкую диковину. Растерянность была так велика, что я даже не думала сопротивляться.

— Приходи ко мне этой ночью, сладкая малышка, я тебя не обижу, — драконир — или он все же драдер? — уткнулся носом мне в волосы и жадно втянул воздух. — Только осторожно приходи, тайно, а коли мне все понравится, куплю тебе дом не хуже этого.

Первый порыв влепить наглецу пощечину сошел на нет, что очень, очень плохо. Вместо него высунул голову бесенок, которого хлебом не корми, дай потроллить невинных граждан. Прямо сейчас, пока бедолага не успел разглядеть мои возрастные морщинки и опущенные углы губ.

— О, я вовсе не хочу такой дом на Севере, тут холодно, — сказала шепотом.

Рука, держащая меня за подбородок, напряглась. Глаза потемнели до сини. Большой палец бесстыдно скользнул по губам.

— А где хочешь?

— В столице, конечно, — сказала нежно. — И не три этажа, а пять, мне нравится все большое.

Счастливый бесенок внутри выплясывал джигу, приговаривая: «Так его, мерзавца, так его, бесстыдника». Драдер, наконец, распознал иронию и смотрел на меня по-детски обиженными глазами.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но с лестницы раздался тяжелый голос:

— Отпусти вейру, Фир.

Пальцы на моем лице отчетливо вздрогнули. Глаза, миг назад алчно обшаривающие мое лицо, изумленно распахнулись. Наглый мальчишка, наконец, выпустил меня из живой ловушки и медленно обернулся. И я обернулась вместе с ним.

Генерал стоял, опираясь плечом на стену и холодно разглядывал нашу сложносоставленную комбинацию из двух тел около стены. Фиру — кажется так звали юного нахала — хватило от ума полностью выпустить меня из хватки.

— Командор, — голос у него беспомощно вздрогнул. — Но… как? Я думал, что ты, я боялся, что…

Золотой взгляд Ральфара коротко очертил пространство, и, не сомневаюсь, увидел все. Мое раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, скособоченную дверь, все же сорванную драконами с верхней петли, и даже творящийся на улице бедлам он тоже увидел. Прямо сквозь стены.

— Не мямли, — отрезал жестко. — Сколько раз мы говорили о тактике боя, а ты снова бросаешься сверху и просто льешь огнем? Либо жги до конца, либо уничтожай поступательно.

— Да как жги-то? — обиделся Фир. — А вдруг в доме люди? Вот и атакую серединка на половинку.

— А кто будет убирать за тобой после атаки? — тяжело уточнил Ральфар. — Вейра? Или тебе няньку вызвать?

Фир мрачнел с каждым словом. Миг спустя, вместо обаятельного ловеласа передо мной стоял жесткий воин, успевший пройти ни одну битву.

— Да, командор, — вытолкнул сквозь стиснутые зубы. — Я приберу за собой.

Резко развернулся и вышел пружинящим шагом во двор. Не успела я с места двинуться, как с улицы раздался счастливый рев:

— Генерал жив!

От ответных счастливых воплей даже дом дрогнул. Мимо двери еще раз прокатило огнем и вроде бы что-то рухнуло с высоты.

Генерал неспешно спустился вниз, но я-то видела, что он невольно бережется. Приглядевшись, я вдруг самым странным образом поняла, что его магия вернулась, и тело регенерирует со световой скоростью.

Не знаю, чего я ожидала, но Ральфар прошел мимо, словно я была частью стены. Но у двери остановился.

— Не стоит вести себя так легкомысленно с драконирами, вейра Кайш, — припечатал он бесстрастно. — Вас могут неверно понять.

Я медленно моргнула, стараясь прогрузить анализ высказанных мне претензий. Это меня в кокетстве сейчас обвинили? Меня. Женщину, пережившую измену, развод и королевскую немилость. Тридцати шести лет отроду.

Да нет. Быть того не может.

— Этот дом тоже большой, — обронил Ральфар не дождавшись реакции. — Все как вы любите.

Клянусь, моя прохладная рыбья кровь впервые за эти восемнадцать лет закипела от ярости. Я еще никогда так не злилась. Ни разу в жизни.

Несколько секунд, задыхаясь от бешенства, я смотрела в полное волшебной красоты лицо, на котором не дрогнул ни единый мускул. Мне оставалось только надеяться, что моя собственная маска работает безукоризненно.

— Надеюсь мои слова вас не задели, — смягчился генерал, но ситуация почему-то продолжала выглядеть, как будто он пытался меня задеть.

Расшевелить. Вытащить на эмоции. Глаза сверкали золотым блеском, а рот сжался в недовольную полоску.

Ральфар, наконец, открыл дверь и явно вознамерился покинуть вербальное поле боя победителем. Нет уж. Не выйдет. У меня помимо чертиков и бесы есть.

— Нисколько, вейр, — сказала ему в догонку с фирменной материнской мягкостью. — У меня двое детей, я привыкла иметь дело с подростками.

Мне хотелось зацепить Ральфара в ответ, и, хотя на спокойном лице не двинулся ни единый мускул, я ощутила его мрачное удивление. Не привык, что девицы ему сопротивляются.

— Я не настолько молод, как вы полагаете, мне тридцать два, — отрезал он уже жестче и, не давая вставить ни слова, завершил: — Мы задержимся здесь на несколько дней, так что приготовьте дом, насколько это в ваших силах.

Генерал вышел, а я несколько секунд стояла у стены, пытаясь успокоить скачущее сердце. Пытаясь понять, что сейчас вообще произошло.

Интеллигентный с виду мужик трансформировался в язвительную зверюгу, да и я сама реагировала, словно мне семнадцать.

К тому же ему тридцать, а не тридцать два, я видела его метрику в газете и умею считать. Фаншер в свое время называл его паршивым двенадцатилеткой.

Может, я слишком сильно шмякнула его книгой по голове, и тот прибавил себе два года?

В дурном настроении добрела до подвала, чтобы освободить запершуюся там прислугу.

Первыми вырвались мои собачки и тут же заскакали, завертелись вокруг меня. Я только и успевала, что гладить их по узким мордочкам.

— Ох, вейра Ариана, что было-то, что было! — тут же запричитала Лоте.

Она выбралась следом и едва ли на шею мне не бросилась, а после совершенно по-деревенски, просто разрыдалась, вытирая слезы пальцами.

Поколебавшись, я успокаивающе погладила ее по плечу. Она совершенно не обязана была рисковать своей жизнью и спасать меня, но где-то очень глубоко в груди все же сидел маленький червячок. Обидно, что мной пожертвовали без единого сомнения.

— Не гневайтесь, вейра, — старик Бак выбрался следом и виновато водил глазами по коридору, лишь бы не смотреть мне в лицо. — Масло разбилось, вот и пошли мы за маслом в подвал. Там же ж навалено коробами, вперемешку все, а втроем бы мы быстрее справились, очень уж хотелось к обеду успеть…

Бертстоял рядом и хмуро смотрел в пол. Он не оправдывался, и я это ценила. Но получить объяснения все равно хотелось.

Из краткого рассказа получалось следующее. У Лоте разбилось масло. Полезла она в буфет, а бутыль вдруг качнулась, шмяк и… ну вы поняли, вейра. Масло-то она оттерла, а как пошла за новым в подвал, чуть в обморок не упала. Темно, ящики какие-то навалены, и все, как один тяжеленные, вот и пришлось ей звать старика Бая, а потом и мальца. Берту выпала честь держать светильник, Бай ворочал ящики, а Лоте искала масло. Да так увлеклась, что много чего нашла. Вина, в частности.

И вот пока суд да дело, за домом вдруг бумкнуло. Аж земля посыпалась на чепчик.

Сначала-то они вышли, но увидели в коридорное окно десяток образин, а дверь-то не на засове!

— Это я втолкнул всех обратно, — хмуро отчитался Брет. — Думал вернуться за вами, как соображу хоть какое-то оружие найти. Но старик Бай меня не пустил, сказал, что это перевертыши и живыми от них не уйти. А пока мы спорили, подвал сам собой запечатался.

— Если бы вы нас не открыли, мы бы тут до новой зимы просидели, — виновато поддакнул Бай.

На этот раз я кивнула уже милостивее. Во-первых, спасать они меня были не обязаны, а во-вторых, спасать все-таки хотели. А больше мне знать и не надо. Я не боженька, чтобы окружающие жертвовал собой во имя мое.

Коротко обрисовав ситуацию, направила своих немногочисленных слуг на восполнение уюта в доме. Лоте на кухню, старика Бая за продуктами в деревню, а Берта взяла с собой, чтобы подготовить гостевые спальни. А собак велела накормить и запереть до ночи в спальнях второго этажа. Тут целый двор, полный агрессивных дракониров. А ну как обидят моих маленьких щеночков? Те пусть и вымахали мне по пояс, но ласковые, как майский ветер, доверчивые.

Вот тут и вышла загвоздка. Гостевых спален было всего пять, а драконов прилетело гораздо больше. Память подкидывала мне картинки летящих драконов, которых набиралось на большой отряд или даже на маленькую армию.

Впрочем, у меня же казармы есть. Самые натуральные военные бараки для военных, где сложены коробы со всем необходимым обеспечением, включая зарядку для артефактов, связные камни, хоть и пустые, кровати, столы, даже сменную одежду.

— Надо вычистить камины и прогреть спальни, справишься? — сказала Берту и, дождавшись кивка, продолжила. — А после спустись обратно в кладовые, поищи белье для спален и казарм. Мне кажется, его хранили в доме.

Оставив Берта ответственным за размещение, я накинула теплый плащ и выбралась улицу.

Далеко отходить я не собиралась, как и смотреть, что именно произошло во дворе. Но генерала следовало предупредить о казармах и отдать ему ключ.

Едва я вышла за дверь, на меня дохнуло мертвечиной и мокрой гарью. Истоптанный грязный снег, переломанные садовые кусты и накренившийся забор. Стены дома почернели от копоти. Чудо, что мы не поджарились внутри наподобие порционной свинины. Моя благодарность драконом за наше спасение сразу поутихла. Драконы явно не ставили целью нас спасти. Если бы не магическая защита дома, неизвестно были бы мы живы.

От перевертышей остались только гарь, да ошметки, да густой запах смерти.

Подавив тошноту, переступила черную полоску снега и зашагала к генералу. Мой взгляд нашел его сразу, едва я вышла на порог. Белые волосы горели серебряным блеском в свете вечернего солнца, и Ральфара было видно за километр на фоне остальных, сливающихся в единый песочный окрас драконов. Его темноволосый друг тоже выделялся, но я заметила его только когда подошла ближе.

Генерал резко обернулся. Нахмурился.

— Что вы делаете здесь, вейра, — спросил резко. — Вам не место здесь.

А я вдруг поняла, почему драконы, столпились в одном месте. За спиной Ральфара была целая свалка.… людей. Целая куча трупов, среди которых были и мужчины, и женщины, и старики, и даже дети. Кто-то был одет тепло, в полушубок, а кто-то почти гол, на ком-то одежда висела клочьями. Я даже успела увидеть мертвую красавицу в шелковом платье с оскаленным ртом.

Наверное, что-то мелькнуло у меня в глазах. Ральфар вдруг сдвинулся, перекрывая мне обзор:

— Идемте, вейра, в доме мне все объясните, — после обернулся и приказал кому-то: — Позаботься об этом. Чтобы к ночи двор был чист.

По какой-то причине сил сдвинуться у меня не было, словно тело вросло в землю наподобие дерева. Казалось, я могу видеть сквозь генерала сваленные в кучу кукольные тела, ветер, ласково дергающий их волосы и платья.

Ральфар коротко выругался и подхватил меня на руки. Я беспомощно обмякла и только что не свернулась в его руках улиткой

— Кто это? — спросила, уткнувшись носом куда-то в намокшую от крови рубаху.

— Перевертыши, вейра Кайш.

Он наконец, внес меня в дом и захлопнул дверь, и потащил меня сразу на третий этаж.

Я была не способна сопротивляться в эту секунду.

Ральфар открыл дверь мансарды ударом сапога, и дом спустил ему это с рук. В эту секунду меня не волновало, почему ему открылся дом и как он умудрился так быстро регенерировать. Перед глазами стояла картинка переломанных тел.

Генерал усадил меня в кресло, которого я, кстати, избегала всеми силами. В нем явно любила сидеть предыдущая владелица дома, и я старалась не посягать на ее личные вещи. Но генералу явно было плевать на эмоциональную сторону дела. Он рывком придвинул кровать и уселся напротив меня. Глаза в глаза.

— Как перевертыши? — переспросила беспомощно. — Это же люди. Я видела там ребенка.

Ральфар, не отрываясь, смотрел мне в лицо.

— Вы знаете, кто такие перевертыши?

Ну как знаю. Читаю газеты, смотрю стекло, выбирая магию, политику и светскую хронику. Я бы предпочла смотреть романтику и прочие сопли в сиропе, но у женщин вроде меня нет на это времени. В общем, про перевертышей я знала достаточно.

— Существа, испорченные темной магией.

— Почти, — генерал дернул углом губ, словно в усмешке. — Только не существа, а люди, и не испорченные, а зараженные темной магией. Да и не только люди. Если посадить темный источник внутрь дерева, через сутки-другие оно начнет ходить и жрать все живое. А если перевертыш ранит человека, у нас будет два перевертыша. Ну сразу, конечно. Ну день поживет, может, неделю, был случай, когда с заражением боролись целый месяц! А все одно. Станет зараженный перевертышем, и будет шататься по лесу с собратьями и кидаться на человеческую плоть.

В груди у меня похолодело.

Получается, если бы до меня добрались перевертыши, я стала бы одной из них? Бегала бы по лесам в разодранной юбке, кусалась и выла.

Всплакнул бы обо мне Берн? Погрустили бы о моей судьбе Дан и Дафна? А может одна только Сальме и поплакала бы.

— А как же.… вы?

Генерал полоснул меня зазолотившимся взглядом. Как кинжалом насечку оставил. Но промолчал. И я, даже чувствуя, что ступаю на зыбкую территорию, продолжила:

— Моя драконья капля совсем мала, но на вас был артефакт с черной магией, я почувствовала ее. Но вы не…

Потрясение сказалось на мне слишком сильно. Не хватало дыхание и слов. Не хватало бесстрастия и холода ума. Эмоции побеждали. Перед глазами стояли сваленные в кучи люди. Люди, черт возьми, а не перевертыши!

Но сам генерал не стал одним из них, хотя на нем был темномагический артефакт.

— Но я не стал перевертышем, — любезно помог генерал. — И на мне был вовсе не артефакт с черной магией, а черный источник. Я слишком силен, чтобы меня мог заразить обычный перевертыш. Но вот темный источник другое дело.

У меня было чувство, что я окончательно стала советской куклой, знаменитой умением моргать самостоятельно. Потому что именно этим я и занималась последние несколько минут. Смотрела и моргала.

Темный источник был основной причиной заражения. Если один перевертыш помог навредить одному человеку или, если не повезет, нескольким, то источник покрывал несколько миль зараз. Мог заразить целое село или небольшой городок. Обычно их ставили ритуалисты, преследуя им одним понятные цели.

Но живой человек, конечно, не мог находиться вблизи источника и остаться живым. Взять источник в руки означало неминуемую смерть. А генерал носил его на цепочке, как кулон.

Если бы я каким-то чудом не сломала этот источник, генерал сейчас был перевертышем. Или был бы мертвым.

Липкая дрожь прошлась по коже, к горлу подкатила дурнота.

Но вместо того, чтобы окончательно погрузиться в обморок, я вдруг подумала, что всего полтора месяца назад была счастливой матерью и женой, как любила выражаться моя бабка. Пекла тортики, возилась с артефактами и цветником, а самой большой проблемой был выбор платья на вечерний приём.

— Я не хотел, чтобы вы это увидели, — хмуро сказал генерал. — Мне жаль. Поле боя не для женских глаз. Истерик не будет?

Я даже не сразу считала вопрос. Просто сидела, замерев, как лесной зверек, вслушиваясь в бесстрастный голос.

И потом. Какая истерика? Я уже всё видела. Поздно плакать.

В качестве ответа отрицательно мотнула головой, как марионетка в руках неопытного кукловода. Генерал оценил мой убитый вид и поднялся.

— Я дам вам время до завтрашнего вечера, — в его голос вернулось знакомое бесстрастие. — А после вам будет лучше ответить на мои вопросы. В качестве жеста доброй воли, сразу предупрежу, что женские чары, уловки, слезы и кружевное белье на мне не работают. Поэтому постарайтесь убедить меня в том, что все случившееся дело не ваших рук аргументированно. Возможно, я поверю.

Звучало смешно, но Ральфар, кажется, действительно считал меня причастной к…. К чему-то. А учитывая, что я против воли заперла его в мансарде, некоторые основания для подозрений у него были.

Впрочем, я, скорее всего, быстро их развею.

Дурного умысла у меня не было, реветь давно разучилась, а женские чары у меня бракованные. Кружевное белье, впрочем, есть.

Генерал совершенно спокойно стянул рубашку и без всякого стеснения начал расстегивать штаны. На меня обращал внимания не больше, чем на тумбу или окно.

К нему вернулось пугающее бесстрастие. Глаза безразлично и невидяще скользнули по мне. Меньше часа назад мы наязвили друг другу, а теперь генерал словно поставил между нами стеклянную стенку. Смотреть можно, но достучаться — нет.

Но самым ужасным было то, что в груди у меня равно что-то сладко встрепенулось, обратив сахарный взор на самого фертильного самца в округе.

Учитывая контекст ситуации, это было действительно ужасно, а также жалко и неприлично. Но мое нечто плевать на это хотело.

— Пришлите кого-то наполнить ванну, — даже его голос с нотками зимнего холодка не перебивал сердечный трепет.

— Да, Ваше Высочество.

Заставив себя подняться, присела в прощальном реверансе, и, соблюдая достоинство, вышла из комнаты.

А на деле просто сбежала.