45. Последний поединок

Я едва не подавилась пирожным, которое успела надкусить. Опять поединок.

Думайте что хотите, а с драконами что-то не так. Напиться им недостаточно. Пирре вон уже с пуфика не встает. Ноги разъезжаются. Думать страшно, сколько бокалов плещутся внутри него.

— Поединок с Фиром?

Ральфар кивнул:

— Нельзя затягивать.

О смерти императора объявили сутки назад, сразу следом за объявлением о свадьбе старшего сына императора генерала Таш.

Ральфар поднял вверх сжатый кулак, и свадебную площадку накрыл неощутимый гул.

Драконы замерли. Даже вейры, не успевшие пробудить первичную ипостась, остановились, чувствуя нарастающий дискомфорт. Зов Ральфара был слишком силен, чтобы не пробужденные драконы могли его проигнорировать.

К нам неспешно подошел старик маг, которого я запомнила еще в день возвращения в столицу. Сейчас, полностью пробудившись, я чувствовала, как фонит от него древней магией, словно вместо крови по его жилам течет заклятье. Лицо чистопородного дворецкого застыло строгой восковой маской.

— Не делай этого, Ральфар, — сказал он негромко. — Богам это не понравится.

Ральфар неуловимо помрачнел.

— Боги любят сильных. Им прощают слабости.

— Тебя прощали слишком часто. Однажды это закончится. Может быть прямо сегодня.

В этот момент я отвлеклась на Юса, который доверчиво крутился рядом, чтобы потрепать тайком за бочок. Но слова мага меня практически мгновенно привели в боеготовность.

— Что не понравится богам? — спросила, выпрямившись и отодвинув Юса.

— Не думай об этом…. — начал было Ральфар, но маг его перебил:

— Боги, вейра Таш, прощают слабости сильным лишь до тех пор, пока те не нарушают основное правило. Пока они побеждают.

Хмуро уставилась на собственные стиснутые пальцы. Радость улетучилась как дымка.

Если я все верно поняла, то попытка спасти Диала, и наверняка не только его, прощалась Ташу только до тех пор, пока он выигрывал в поединках. А сегодня он проиграет Фиру. Это не понравится богам?

— Не слушай старика, что он там понимает в богах?

Голос у Ральфара сделался совершенно шелковым, но я хмуро проигнорировала попытку сбить меня с толку.

— Это правило можно обойти технически? — уточнила без экивоков. — Например, выиграть поединок, в после передать престол Фарацу под любым предлогом?

Маг жестко усмехнулся. Приятное сходство с английским дворецким мгновенно потерялось. Передо мной стоял старый, опасный маг, в чьей воле было изменить не только будущее моего мужа, но и будущее страны.

Хотя он не произнес ни слова, я поняла его.

В груди противно и мелко задрожало сердце. Наверное, так трясется заячий хвост.

— Фалче… — голос у меня дрогнул.

Я повернулась к мужу, но тот показал мне только парадную ангельскую улыбку, за которой не было видно ни тени от его истинных чувств, и мягко пожурил:

— Жене должно верить своему мужу. Ты мне веришь?

— Да, но.…

Серединка на половинку. Я же помню, как он провел меня сначала с жемчугом, потом с родовым кольцом и напоследок с кучей салонных мастеров.

Толпа заволновалась. Расступилась, как море, рассеченное магической молнией на две половинки. По проходу почти пробежала императрица.

— Ральфар, сын мой, возьми, — она протянула на ладони простое оловянное колечко.

Ральфар двинулся было от нее в сторону, но та крепко впилась пальцами в золоченый камзол.

— Я знаю, ты не веришь мне больше, знаю, что виновата перед тобой, но это не артефакт, — зашептала умоляюще. — Не артефакт! Простое кольцо. Возьми, уважь старуху.

На старуху она походила даже меньше, чем на злобную стерву, прикрутившую к артефакту темный источник. Но темный источник-то был.

Ральфар безразлично отстранил протянутую руку.

Наверное, это значило, что императрицу он не простил. После расправил крылья и поднялся в небо:

— Как старший своей семьи, я активирую круг. Спустя сутки, один из нас станет императором.

Его голос накрыл Семидворье, подобно невидимой волне, мягко обнявшей каменные стены старых дворцов.

Фир, кое-как стерший помаду со щеки, и поправивший рубашку, поднялся следом, но выглядел сущим ребенком, которого силой оторвали от сладкого. На императора он был не очень похож.

Спустя миг, они оба взмыли в небо, превратившись в золотые точки на горизонте.

Большинство драконов, словно сработал невидимый сигнал, расправили крылья следом и поднялись в небо. Но не полетели. Застыли в неясном и пугающем ожидании.

— Они ждут вас, Ваше Высочество. Ваше.… Высочество?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Вздрогнула, когда маг тронул меня за рукав платья.

Ко мне через поляну прошагал глава Варх. После почти открытой демонстрации двоевластия он старался не пересекаться с Ральфаром, но свадьбу проигнорировать не мог. Как-никак событие политического значения.

— Мое почтение, Ваше Высочество, — он коротко склонил голову и поставил меня в известность: — Я буду вас сопровождать.

Императрица отрицательно качнула головой и отступила в тень, и я поколебавшись поднялась в воздух, расправив крылья.

Как и любой другой дракон в округе я знала куда полетел Ральфар.

В храм.

Следом за мной поднялись Пирре, Вальве, Люц и Альпом, чье имя мне так и не удалось запомнить. В его лице ничего нельзя было прочесть, зато Люциан Фалаш выглядел, как открытая книга. Слишком он был вспыльчив, чтобы скрыть такие очевидные чувства, как тревога и надежда.

На серых стенах храма сияло солнце, столица устроила гуляния по собственному почину в связи со свадьбой генерала Таш, и едва мы опустились на площадь, нас накрыло счастливым гулом.

Для людей смерть старого императора была освобождением. Наша свадьба — надеждой на лучшую жизнь.

Повинуясь интуиции, я подняла руку в жесте приветствия и толпа счастливо взревела.

Маг посмотрел на меня с уважением:

— У вас неплохие задатки для качественной императрицы.

— Императором будет Фарац, — напомнила с улыбкой.

А мы с Ральфаром останемся в Сапфировом дворце, а старый сад расцветет сотней невиданных цветов, потому что у меня есть два десятка артефактурных задумок с ботаническим уклоном. Научилась же я дергать правильные паутинки.

Своды храмы встретили меня затхлостью старых стен. Ее пытались вывести не один раз, но плесень упорно вела в счете. Невольно я перешла на магическое зрение и едва не отшатнулась от стены, которую оперлась рукой.

Стены прогнили насквозь. Толстые своды храма давно превратились в крошку, запечатанную дорогой каменной отделкой, шелками внутреннего убранства, панелями, золотом и номаром. На центральной площади столицы стояла многовековая пыль, силой магии сохраняющая форму величественного древнего храма.

Я поежилась и переступила порог.

Храмовники в полном молчании провели нас знакомыми залами, после свернули во внутренние покои, и после долгого кольцевого коридора выпустили нас во внутренний двор.

Здесь.… было мило. Цвели розочки, короткая травка серебрилась на солнце, а в центре блестело синее озерцо.

— Здесь основано место для поединков, — поймав мой непонимающий взгляд пояснил ведущий храмовник. — Я сейчас сниму магический заслон.

Соединил ладони в громком хлопке, и розочки с травкой исчезли. Исчезало и озерцо. Передо мной лежала картина далекого боя с Диалом. Неровные номаровые плиты, покореженные взрывами и магией. Мазки высохшей до черноты крови. Изрезанные ударами мечей камни. Мир за прозрачной пеленой остановился в последнюю секунду выигранного боя с Диалом.

Я с трудом подавила дрожь. Храм накрыл невидимый холод, добираясь ледяными щупальцами до кости. Невидимый ужас добрался до сердца. Грохот сердца рос, как страшный цветок, посеянный много лет назад на бесплодной земле и вдруг, неожиданно набравший силу за считанные минуты. Словно он лишь прятался в земле все это время. Притворялся бессильным. И вот время настало, и он развернул свои страшные листья.

Я оглянулась.

Люц, Пирре, Вальве, Альп были полностью расслаблены и даже перешучивались. Старый маг напряженно хмурил лоб. Храмовники медитативно перетекали от одной стене к другой, поправляя заклинаниями щитовую магическую пелену. Периодичность и обыкновенность их действий успокаивала. Снимала накатившую тревогу. Императрица в паре со своей главной фрейлиной сели на принесенные для них кресла и три служанки возились вокруг, поправляя им оборки и слишком длинные рукава.

Разве что вертлявый Юс застыл каменной статуей. Неподвижный волчий взгляд не отрывался от боевой арены. Но, наверное, и это было нормально. Волки видят мир иначе, чем люди.

Светило солнце, нагретый воздух ласкал легким ветерком щеки, под тонкими туфельками перекатывались редкие камешки. Все было в порядке. Я просто привыкла беспокоиться.

Я отвернулась, но в последнюю секунду взгляд зацепил главу Варх, стоящего особняком у края стены.

Он.… улыбался.

Сердце дернулось в груди напоследок и мелко задрожало.

Как во сне шагнула ближе к пелене, но опоздала — та стала плотной и прозрачной, как бронебойное стекло. Я видела, как тонкие трещинки поднимаются выше, формируя защитный купол.

Ральфар и Фарац уже стояли внутри арены.

Последний со смехом прыгнул к пелене, отделяющей арену боя от остального храма и безошибочно нашел меня взглядом среди присутствующих:

— Пожелай мне удачи, моя богиня, — крикнул весело, но его голос, едва слышный, тут же погасил растущий щит.

Резко, одним щелчком Фир развернул крылья и взмыл к центру невидимого купола, казалось, вмещающего целое небо.

— Позер, — буркнул Фалаш.

Насупился.

— Дурень, — тихо согласился Альп.

Они ничего не чувствовали. Только Юс невидимо сдвинулся, чтобы сесть рядом со мной, настороженно подняв уши.

—Почуяла все же, — тихий шепот щекотнул висок.

Кто-то взял меня за плечи, словно в дружеской поддержке, но я даже с места не двинулась. Я знала этот голос. Наверное стороны, глава Варх смотрелся, как добрый дядюшка, утешающий испуганную невесту. Мало ли, чего она заволновалась. Примету плохую углядела. Или подол у платьица замарала.

Бабы существа гормональные.

— Что вы сделали? — спросила тихо.

— Я сделал? — Варх сжал плечи крепче, до легкой боли. — Этот сделал император. А я — верный слуга — лишь инструмент в цепких драконьих лапах. Что ты знаешь, глупая девочка, о драконах? Ты жила здесь один короткий миг, а мы веками смотрели, как правит Вальтартой Варх-Винзо — достойно, мудро и справедливо. Мы видели, как последний Винзо теряет трон. Чувствуешь ли ты нашу боль, девочка?

Кости у меня натурально завыли, с такой силой глава Варх сдавил их своими лапами.

Боковое зрение улавливало высокомерный профиль и раскиданные ветром черные волосы. Ничего не осталось от хитроватого, склонного к театральности обаяшки с немыслимой драконьей силой. За моей спиной стояла вековая тьма, обретшая материальный облик.

Безмолвная картинка перед глазами горела от вспышек мечей. Сверкающие блики со скоростью космического зонда полосовали воздух, а две темные фигуры сходились и распадались в странном атакующем танце, горя на солнце ослепительным золотом.

— Хочешь слышать и видеть? — искушающе спросил Варх. — Только ты одна. Другим не стоит знать лишнего. Они будут видеть лишь правильную картинку.

Правильную картинку.

— Правильную картинку? — спросила, чувствуя себя заведенной куклой.

Варх что-то сделал со мной. Немыслимая драконья аура переплелась в невидимый стальной кокон, сковав меня наподобие Железной девы. Каждое острие внутри было нацелено мне в сердце.

Меня не слышал даже Юс, сидящий рядом. Я интуитивно потянула нить истинной связи, но дракон Фалче был слишком разгорячен боем, чтобы отвлечься.

Он… не слышал меня.

Маг. сказал, что богам это не понравится. Дело в богах? В секунду, когда Фалче проиграет бой, что-то произойдет?

Я не сразу поняла, что произнесла это вслух. Только услышала, как Варх засмеялся — тихо и жутко.

— Боги, маленькая богиня? На драконьей земле дела вершат только драконы. Здесь нет места ни людям, ни богам.

И с последним сказанным словом, слух взорвался какофонией звуков: лязгом мечей, шлепками и щелчками крыльев, скрежетом когтей по древним стенам храма. Мелкими огненными взрывами, пробивающими стальную твердь арены. Смехом юного Фараца, прыгающего веселой золотистой точкой сумасшедшими зигзагами. Добродушными командами Ральфара, словно дрессирующего игривого щенка:

— Ты тратишь очень много сил на цирковые фокусы, Фир. Экономь силы. Вложи их в удар, а не прыжок. Теперь чуть левее.…

И тогда я поняла.