47. Любовь

Ральфар уперся в плиту одной рукой, пытаясь подняться и одну немыслимую секунду я почти верила, что он сможет. Я чувствовала, как пульсируют магические жилы, качая силу его дракона.

Фир снова активировал кольцо.

На этот раз он был милосерден. Белый луч пробил левое плечо, и Ральфара опрокинуло на стену. Чтобы не съехать на спину, тот удержался раненой рукой за один из выступов и, кажется, застонал.

Фиру это понравилось.

Он снова весело вскочил на ноги, сияя каким-то детским деятельным задором, и танцующим вкрадчивым шагом подобрался к Ральфару.

— Знаешь, зачем отец направил меня на войну?

Ральфар промолчал. Кажется, он знал ответ. Теперь знал.

— Чтобы получить твое доверие. Он уже нащупал твою слабость — доброту. Тупую и беспощадную, как всё бесполезное. Моей целью было войти в твой круг общения и получить верность твоих соратников. Особенно Фалаша и Апголфрельдаша. Конечно, в идеале ты тоже был мне нужен. Я же люблю тебя, брат. Если бы между нами не было Риш, все сложилось бы куда проще. Мне… правда жаль, что она оказалась твоей истинной. Первый раз, когда вас проверяли на истинность, у вас нашлось всего-то десять процентов сходства. Богиня Форте прикрыла свою дочь от нашего ока. Но ты должен понять, брат, я совсем не хотел ее с самого начала.…

Фир тогда был молод и горяч и сквозь пальцы смотрел на планы отца. Ему вовсе не хотелось тащиться на Север, чтобы познакомиться с престарелой вейрой, которая должна одарить его удачей или вроде того. В глубине души он считал, что отец немного двинулся на идиотской идее со ставленницей богини. Достаточно того, что он как нелюбимый сын, жрет бурду, спит на земле и хохочет над плоскими шутками драдеров, которых его брат набрал в свое Крыло. Он считал дни до своего освобождения!

Ставленница богини в его голове с каждым днем принимала все более уродливые формы, и скоро он уже воображал ее древней старухой с громадным носом и в бородавках. И он вообще-то не горел желанием соблазнять такую красотку. Пусть бабка радуется, что он вообще до нее доехал.

А если ее слопают натравленные папкой перевертыши, будет совсем отлично.

Вот Ральфар — другое дело. Ральфара он убивать не хотел. Он в общем-то любил своего брата. Любил гораздо сильнее, чем брат любил его. Больше, чем любил.

Он хотел владеть им. Хотел знать его мысли. Течь кровью в его жилах. Иногда он хотел невозможного — жить его жизнь, облачаясь в шкуру всесильного дракона, который послушным псом служит своему брату. Спать с его женщинами, читать его книги, думать его мечты. Смотреть на мир его глазами…

Разумеется, Ральфара он должен был заполучить до престарелой иномирянки. Отец на этом настаивал. Пусть истинность не подтвердилась, но на небосклоне Вальтарты сияли две звезды, неуклонно стремящиеся друг к другу. Отец опасался их встречи.

Он отдал Фиру мелкого Гроца в качестве оруженосца. Тому надлежало поработить отравленного темным источником генерала Таш ещё на том злополучном привале в западных лесах. А после этого Фир, незаметно взяв брата под контроль, переместился бы через кровный портал в Северное поместье, порубил в капусту перевертышей и соблазнил старушку. Но…

У Фира возник план получше.

Он наказал дурню Гроцу найти себе место в Северном поместье при старой вейре, а Ральфару позволил самому переместиться через портал. Пусть бабка сама с ними возится. Старухи сердобольные, так что брат будет под присмотром. А когда он нагрянет, чтобы всех спасти, Ральфар уже будет на поводке у Гроца, а бабка во всем виновата. Это же в её поместье с генералом делали всякое. Это она приютила черного мага.

И тогда соблазнять эту древнюю реликвию не придется. Та будет работать бесплатно, лишь бы ее саму в каменный мешок не сунули.

Вот только вместо бабки там была Риш, похожая на какую-то эльфийскую принцессу. Тонкая, как свечка, с печальной улыбкой, с сонным, я-не-для-тебя взглядом.

К тому же она вовсе не собиралась плакать от счастья, что до нее снизошел наследный принц Фарац. Ее взгляд неотступно следовал за Ральфаром, а самому Фиру хотелось делать дурацкие и глупые вещи. Дарить ей розы или смешить, или утешать, когда ее обидели, читать ей на ночь книгу или делать что-нибудь еще — такое же бессмысленное, но почему-то очень важное.

Это… было больно.

— Надо было послушать отца, — как-то очень искренне заключил Фарац. — Сначала посадить тебя на поводок, а после получить Риш. Но кто же знал, что она вытащит из тебя темный источник, а потом вы вообще окажетесь истинными? Отец страшно избил меня за самоуправство, когда я вернулся. Варх тоже был в бешенстве. А…. Ты бы слышал, как они орали.

Фир как-то отчаянно махнул рукой. Лицо у него сделалось по-детски несчастным.

Глаза у Ральфара вспыхнули темным огнем:

— Не смей даже думать о Риш, — его голос был мрачен и тих.

Сжал меч, но Фарац, даже не обратил внимания. Он вертел в руках кольцо. Снял, потом снова надел.

— Знаешь, что такое божественная магия? — поднял взгляд на Ральфара. — Это черный и белый поток, сплетенный особым образом. Риш, будучи человеком, может использовать силу бога. Поэтому у нее всего пять единиц.

— Да, — резюмировал у меня за спиной глава Варх. — Будь у тебя хотя бы сорок таких единиц, ты бы уничтожила мир. Ты невероятна, маленькая богиня, и мне искренне жаль, что ты станешь женой этого испорченного ребенка. Он не заслуживает даже сантиметра твоего нижнего платья. Поэтому думай о том, что ты несешь великое благо стране, продляя жизнь сильной династии.

Да, Риш.

Закрой глаза и думай о Вальтарте.

— Что вы сделали со мной?

— Не можешь дотянуться до дракона своего истинного? — тут же живо уточнил Варх. — Это прекрасная новость. Просто прекрасная. Я очень надеялся на это.

С каким-то немыслимым трудом я сумела повернуть голову на несколько миллиметров, чтобы искоса увидеть радостные лица Фалаша и Альпа. Но те, словно не видели меня. Они видели что-то свое. Ту самую правильную картинку.

Нужно понять, почему при всей своей божественной силе, я стою, как дерево, и не могу пробиться к своему истинному. Ибо первый принцип магии — осознание первопричин.

— Как вы это сделали?

— О, это было совсем не сложно. Мы просто собрали все артефакты, которые ты сделала для отряда Ральфара. Правда с ними пришлось повозиться, поскольку ты сделала их именными, но это стоило того. Ведь прямо сейчас все артефакты до единого направлены на тебя, маленькая Риш. Они ломают твой магический фон. Их много, и все они наполнены божественной силой под завязку.

— И что будет дальше? — спросила тускло.

— О, дальше Ральфар проиграет поединок, и боги испепелят его на месте за нарушение правил. По крайней мере, так увидят это остальные. Это поможет им сплотиться вокруг убитого горем Фараца. Возможно вашу поспешную свадьбу они не одобрят, но ты ведь тоже будешь убита горем. Ты будешь нуждаться в защите сильного дракона, так что вас никто не осудит. Вас поймут.

Задавать дурацкие вопросы наподобие «а если откажусь?» я не стала. У меня дети. Нет, Вархи не погнушаются убить одного из них для демонстрации силы.

Немыслимым усилием я со всей доступной мне драконьей силой ломанулась сквозь пелену к Ральфару. Добраться до него. Поделиться силой. Своими маленькими пятью единицами. Но меня встретила уже знакомая глухая стена.

«Пожалуйста, — взмолилась я кому-то невидимому. — Помоги мне! Если я так важна для Вальтарты, помоги.… нам».

Боги молчали.

Так же как молчали, когда поединок пытался закончить Ральфар.

Почему, почему они молчат?!

«Потому что у тебя есть все, чтобы победить,» — раздался в голове незнакомый и совершенно непередаваемый голос.

Так мог бы разговаривать первый в мире компьютер. Делая ошибки в ударениях, лишенный эмоционального окраса, полностью полярный человеческой природе.

Я слепо метнулась взглядом по размытой от слез картинке.

Фалче, судорожно сжавший камень здоровый рукой, чтобы не упасть окончательно. Фир, скачущий рядом и весело втирающий ему что-то про братскую любовь. Варх, сопящий мне в шею и хищно наблюдающий за полезным с его точки зрения убийством.

Старый маг?

Нет, не он. Старик-маг обманут моими бестолковыми божественными артефактами.

«Кто ты? — взмолилась тихо. — Скажи, кто ты?»

«Ты называешь меня Верностью, хозяйка».

Верностью….

Юс?!

Я с трудом опустила взгляд, но увидела только кончики острых белых ушей.

— Заканчивай, — коротко приказал Варх. — Ральфар сильнее. И ему помогают боги. Каждая секунда промедления приближает нас к провалу.

Кажется, Варх и Фир каким-то образом переговаривались друг с другом через магическую пелену. Вполне возможно, что даже благодаря одному из моих артефактов.

«Что мне делать, Юс?! Пожалуйста…»

Я даже не сказала, я лишь подумала, и тут же накатил стыд. Человек просит помощи у волка. Насколько же слаб этот человек?

Я — девочка-девочка. Мне нравятся артефакты, цветы и красивые вещи. Я умею создавать уют, красоту и маленькие радости, умею дружить и не умею предавать. Я буду подавать патроны своему мужчине, но никогда не научусь стрелять.

В мой функционал не положили хорошей здоровой агрессии. Я не умею убивать. Даже те семь лютиков, загубленных ради одного артефакта, мне было жаль.

Семь.… лютиков…

«Да, хозяйка, — подтвердил бесстрастный голос. — Ты думаешь верно».

Если против меня работают мои собственные артефакты и я не могу пробиться к своему истинному, то… Мне остается только одно. Сделать новый артефакт.

Который будет сильнее, мобильнее и изощреннее всех остальных. Не беда, что я не могу двигаться. Достаточно, если двигаться будет мой артефакт, ведь…

Сделать артефакт можно буквально из чего угодно.

Мне нужно только время. И возможность.

Взгляд метнулся по доступному ему пространству, отыскивая хоть один подходящий предмет, но увы. Перед глазами была только щитовая магическая пелена, которая почти не поддавалась мне. Ее магия была подкреплена моими же артефактами, что усложняло задачу.

— Постойте, — выдавила не без усилий, выгадывая несколько минут жизни Ральфару. — А императрица? Однажды она спасла меня от Фаншера.

Варх застыл, и я добавила в голос немного мягкости:

— Она и к Ральфару всегда была добра до того, как дала ему темный источник. Я не могу ее понять. Прошу, посмотрите на меня, мне сложно говорить в пустоту, глава Варх.

Кажется, я выбрала верный тон.

Драконам очень нравились хрупкие вейры, которые их о чем-нибудь просили и красиво плакали от горя. Варх сдвинулся и чуть повернул меня за плечи, разрешая сместить взгляд на него.

На секунду я отстраненно оценила его, как любая женщина оценивает любого мужчину. Усталый, сосредоточенный, глаза пылают неземным, почти лазерным блеском. Пожалуй, очень привлекательный даже в свои сто с копейками лет. Жуткий только. Чужой.

Без раздумий перешла на магическое зрение, оценивая жесткую золотую сеть, покрывшую его тело, подобно проволочному каркасу. И Варх, и его дракон были хищниками, в их характере было захватывать и уничтожать.

В груди дрогнуло.

Этот человек дирижировал моей судьбой восемнадцать лет. По его приказу я плакала или смеялась. Он знал каждый мой шаг.

— Императрица всегда была умна, — и знал не только обо мне. Не было для него тайн в Вальтарте. — Прикидываясь бессильной и нелюбимой, плела свои интриги по темным углам, подобно старой Арахне. Сначала она приручила Ральфара, после уничтожила Кассиуса, связав его жизнь с одной из Гроц. Вы наверное догадываетесь, что Гроц держали последнего на поводке, заставляя действовать в амплуа любимого сына.

— Зачем? — спросила тихо, хотя знала ответ.

Чтобы скрыть в его тени Фараца. До поры, до времени.

Сколько уничтожено жизней, сколько сломано судеб ради этой минуты?

Теперь я знала, почему умерли Арнош. Потому что осмелились защитить иномирянку. Император рассчитывал, что я уеду в северное поместье обычной веей, которую некому защитить. Ему была не нужна графская дочь, пусть и приемная.

Что ж, как мать, я могла понять чувства императрицы. Но я просто Риш, и я люблю Ральфара. Мне предстоят дорого оплатить счет за свое короткое счастье.

Сердце задергалось в груди полумертвой бабочкой.

Мне нужен артефакт. Мне нужен артефакт прямо сейчас. Любой ценой. Из любой вещи!

Глаза снова заволокло пеленой слёз.

Я уже знала, что сделаю это.

«Есть только одна попытка, хозяйка», — напомнил призрачный голос Юса, и я решилась.

Взглянула Варху в глаза, спросила:

— Как ваше имя?

— Вилиам, — сказал глава Варх с усмешкой. — Но зачем вам, вейра Ариана?

Я снова закрыла глаза. Они были мне больше не нужны. Я видела сеть сквозь веки пылающими полосками, облепившими тело.

Дракон Варха, наконец, что-то почуял, задрожал в липкой паутине нитей, но было уже слишком поздно.

— Вилиам… — вот так, осторожно сдвинуть первую из нитей, идущую из магического узла на горле. Чуть-чуть. Нежно. — Вы же понимаете, что Фарац безумен. Он утопит Вальтарту в крови, — коснулась следующей нити, переплетая ее с другой — такой же упрямой и золотой. — Скажет ли спасибо ваш род, если Фарац сочтет нужным его уничтожить? Вы держите его на крючке. Он будет искать способ избавиться от вашей руки на горле.

Я закончила и медленно открыла глаза.

Варх почувствовал. Дернулся. Взгляд его остекленел и остановился, из губ поползла нитка крови, но организм еще функционировал. Еще билось сердце, качая кровь.

— Что.… ты… сделала… — его ум еще работал, хоть и был намертво заперт в клетке тела.

Артефакт.

Я сделала артефакт.

Язык у Варха заплетался. Его магическая форма не выглядела совершенной, но внешняя оболочка обрела стальную гладкость, а магические жилы стянулись в районе запястий. Безнадежно искалеченный дракон вяло дергался в глубине его тела, вплетенный в сеть, как часть огневой силы.

Будь мы на экзамене, я бы честно призналась, что запорола свой первый живой артефакт.

Кажется, Варх был уже наполовину мертв, но пока не осознавал этого.

Зрение у меня окончательно затуманилось.

— Освободи меня, артефакт, — сказала тихо.

Варх рваными рывками поднял руку, выписал несколько рун в воздухе, и я пошатнувшись осела на один из разломанных камней, что были разбросаны вдоль двора и поросли мхом. Ноги меня не держали, а пальцы дрожали от перенапряжения.

Люциан и Альп, наконец, заметили, что со мной что-то не так. Старый маг, Пирре и Вальве отвели взгляд от пелены, но было уже поздно менять стратегию.

— Сними иллюзию, — приказала жестко.

— Нель… зя…. — выдавил Варх. — Да…р…

В его взгляде животный ужас тесно переплелся с ненавистью и, кажется, восхищением.

Речь звучала бессвязно, но я прекрасно поняла его слова. Дар иллюзии принадлежал Фарацу, и на него глава не имел влияния. Вполне вероятно, что и мои перехваченные артефакты работали с его даром в хорошем магическом резонансе, и остановить их будет непросто.

— Что происходит? — вклинился тихий угрожающий голос.

Альп умудрился подскочить одним слитным прыжком, но я выставила перед собой ладонь. Жаловаться, объяснять и просить о помощи было поздно.

Счет шел на минуты.

— Иди, артефакт, и убей Фараца.

Я вытянула руку, указывая направление, и глава Варх тяжело, сдвигаясь рывками, вонзился всем телом в магическую пелену. Та легко его пропустила. Наверное, для божественных артефактов не существовало преград, и Варх просто стал еще одним звеном в собственноручно созданном артефакторном тандеме.

— Что происходит?

Императрица, бледная и насмерть перепуганная, соскользнула с кресла и бросилась ко мне. За ней поскакал ее цветник, шурша платьями и постукивая нюхательными солями во флакончиках.

Все это не имело значения.

Расплывшийся от слез взгляд прикипел к магическому щиту, регистрируя каждое движение. Разделяя, упорядочивая, разбивая на пункты, как математическую задачу.

Вот решившийся Фарац заносит руку, направляя кольцо. Вот Ральфар в немыслимом броске, отпрыгивает в сторону. Луч проходит жгучей полоской вдоль пространства, половиня стройную храмовую башенку на две части даже сквозь пелену….

— Мне жаль, брат, — голос принца бился телом о стены, глаза впились в лицо Ральфара. — Мне правда, правда, правда…

Кажется, он говорил это уже не в первый раз.

Окровавленных губ Ральфара коснулась незнакомая язвительная улыбка:

— Умолкни, Фир. Мой слабовольный, самолюбивый брат.

Он неожиданно легко развернул крылья и филигранно увернулся от очередного белого росчерка. Луч вспорол стальные пластины, где миг назад стоял Ральфар.

Фарац, поднял полный темноты взгляд, отыскивая брата в солнечных бликах, осыпавших арену. Он беспорядочно дергал рукой, черкая небо белыми всполохами, но Ральфар каким-то чудом проскакивал в редкие зазоры, то складывая крылья и падая камнем, то вновь взлетая, подобно златоперой птице.

Белая рубаха почернела от крови, волосы потеряли чистый серебряный цвет, набрав пыли и стальных крошек. Его взгляд лишь на секунду ищуще метнулся по пелене, словно пытаясь встретиться со мной. Но миг прошел, и он вновь был собран и ловок, ныряя в воздушные волны.

А следом в пелену вошел Варх.

Хотя как вошел. Вдвинулся. Ходить он почти не мог. Дерганые движения забирали все его силы, но тело обрело стальной вес и невиданную мощь, и каждый шаг просто срезал стальные пластинки пола, словно по нему шел бронебойный танк.

Фарац замер.

Ему хватило ума не обернуться и плавно уйти от огневого удара Ральфара, воспользовавшегося заминкой.

Варх…. был сделан плохо, как в общем-то все сделанное на скорую руку. Его тело почти расслаивалось, видимая в одеждах плоть почернела и плохо держалась, руки легко проворачивались в любую из сторон, и кажется немного запаздывали за отданными командами.

На секунду мир, казалось, замер.

И Фир, и Ральфар ошарашено повернулись к Варху.

— Дядя, — с досадой начал Фир. — Ну зачем ты?! Я бы справился, я же говорил, что справлюсь!

Вместо ответа, Варх кривым броском перекинул тело к Фарацу и в стальной хватке сжал его руку. Не ту, на которой было надето кольцо, но большого значения это не имело.

Варх был сделан не для этого.

— Риш, — изменившимся голосом, позвал Ральфар.

Он понял. Или догадался. А может наша магия была так сродственна друг другу, что божественные атаки не могли его убить и дали почувствовать мое вмешательство.

Я не могла ответить. Путаясь в нитях пелены, я пыталась разломать щит, крутящий массам иллюзию, в которой побеждают плохие парни.

И мне наконец удалось. Оказалось, это совсем несложно, достаточно выжечь опорные точки, чтобы пелена с магическим ревом рухнула, обнажая боевую арену.

Всеобщий шок был ощутим физически. Стихли вопросы и крики, остановилась императрица. Альп, опустившийся около меня на одно колено и пытающийся поймать мой взгляд, медленно повернул голову. Храмовники поражено отступившие на шаг.

Первым пришел в себя старый маг, кинувшийся было к арене, но пойманный Вальве.

— Куда, — сказал он хмуро в тишине. — Вас убьет магической аурой. Арена взята богами, они не дадут пройти чужим.

Фарац беспорядочно тряс рукой, но кольцо больше не работало.

— Какого дурацкого ифрита оно сломалось?! — заорал он.

Он отшвырнул Варха — теперь окончательно сломанного. Теперь я знала, как можно сделать артефакт из живого человека. Это было очень просто. Для начала его нужно убить, оставив включенными лишь часть неизбежных биопроцессов. Движение, дыхание, иногда даже разум, зрение и слух.

А если его сделать хорошо, он будет некоторое время функционировать, подобно живому существу.

Но я сделала плохо.

Фарац подскочил к краю рухнувшей пелены, повернув ко мне искаженное злобой лицо:

— Ты что натворила, Риш? — глухо прошипел он.

— Нейтрализовала кольцо, — сказала устало. — Сломать я его не могла, но обнулить силу противоположным по магическому заряду артефактом — могла.

— Жена должна уважать и поддерживать мужа, — заорал он, — а ты предаешь меня!

Наверное со стороны, Фарац выглядел обезумевшим, но я знала, что он уже давно живет внутри иллюзии, где Ральфар его тень, а я ручная богиня двадцать четыре на семь для его удобства.

Как давно он…. видит нас такими?

Теперь каждое сказанное им слово, каждый его поступок приобрели другой окрас. И тогда, на балу, когда он прижимал меня к колонне и целовал, как безумный, он не был пьян. И, наверное, не был безумен. Он лишь пробовал коготки на беззащитной канарейке, которую ему подарил отец.

Пошатываясь поднялась и во всеобщей тишине подошла вплотную к щиту. Положила ладонь на гладкий стеклянный воздух, чувствуя пальцами магический ток. Мне удалось снять иллюзорную пелену, но поколебать щит не удалось. Щит определенно держали боги, не давая мне вмешаться окончательно.

Боги хотели справедливый по их меркам результат.

— У меня не получилось сделать из главы Варх защитный артефакт, поскольку у него атакующая природа, — объяснила медленно. — А сделать атакующий я не могла, поскольку он проигрывал бы тебе в скорости. Я сложила из него нейтрализатор, поэтому прощай, принц Фарац. Наверное, мы больше не увидимся.

— Сделала артефакт? — недоуменно повторила императрица. — Из главы Варх? Что.… что болтает эта безумная женщина? Уберите ее, уберите, пусть она уйдет от моих сыновей! Она несет смерть, смерть! Стража, арестуйте её!

Время застыла, словно превратилось в жидкое стекло. Растерянная стража, облепившая углы, растерянно мялась, обшаривая глазами пространство.

Приказы императрицы имели вес, но с каждой секундой императрица становилась все более бывшей. А вот я — с очень большой вероятностью могла стать будущей.

— Апголфрельдаш, — от стресса я неожиданно полностью вспомнила полное имя Альпа. — Кажется, у императрицы обострился душевный недуг. Отнеси её в покои и позови лекаря.

Альп растерянно заморгал. Я чувствовала, как его дракон рвется на помощь другу, но здесь был щит. А у него был приказ Ральфара выполнять любое мое распоряжение. И он решился, шагнув к безобразно визжащей императрице.

Одновременно с этим, Фир развернул крылья, поднимаясь в небо. В хищном, искаженном высокомерием и жестокостью лице не осталось и следа от мальчишеского задора. На последнем воздушном рывке он перекинулся в черного зверя, нацелившего шипастый хвост в противника, но Ральфар плавно, почти лениво ушел от атаки.

Его лицо вернулось к знакомому ангельскому бесстрастию. В глазах горел приговор.

На секунду сердце болезненно сжалось. Кажется мое кольцо, пусть и наполовину сломанное, еще давало некоторое преимущество Фиру. А Фалче, как бы ни был силен — был серьезно ранен.

Арену заволокло огнем.

А миг спустя, располовиненное тело черного дракона рухнуло на арену, взорвав пол стальными крошками.

— Боги принимают поединок?

Голос Ральфара, помноженный на драконий зов, накрыл храм. Воздух отозвался болезненной магической вибрацией, встряхнувшей меня до основания.

Следом рухнул щит. После вернулась связь, и я, пошатываясь на тонких каблуках, бросилась к Ральфару.

Боги приняли поединок.