2

Сквозь узкие щелочки между ресницами я взглянула на склонившегося надо мной Максима. Его лицо, такое родное и дорогое, постепенно теряло четкость, расплывалось и вытягивалось до тех пор, пока не превратилось в совершенно мне не знакомое. Из-под густых серебристых бровей на меня смотрели цепкие серые глаза пожилого мужчины. Зеленая медицинская шапочка почти полностью скрывала седые волосы.

Через пару минут получилось сфокусировать зрение. Комната, в которой я оказалась, напоминала палату реанимации. Стены, облицованные белым кафелем, на соседней койке старик, подключенный к аппарату искусственной вентиляции лёгких, гул и противный писк медицинской аппаратуры, подтверждали, что я права в своей догадке. Еще бы понять, почему я здесь.

В голове крутились обрывки воспоминаний, из которых у меня никак не получалось создать целую картину. Снег… Запах мандаринов… Запонки под стеклом витрины… Падение… Праздник! Нужно купить подарки и приготовить закуски к новогоднему столу.

— Имя скажи своё, красавица, — голос доктора сбил меня с мысли, и пазл, который я начала собирать в голове, снова перемешался.

— Марина, — в горле пересохло, я провела непослушным языком по растрескавшимся губам. — Домой отпустите.

Он приподнял бровь и усмехнулся:

— Отпущу, но не так быстро. Сначала переведу в неврологию. А оттуда уже и поедешь.

— А как же Новый год? Как моя семья?

— Уже седьмое января. Семь дней в коме. С Рождеством, кстати. А семья ваша в курсе. Мы пообщались, я все объяснил им.

Доктор ушел, оставив меня с моим бессознательным соседом и чувством досады от того, что испортила родным праздник.