39

После Рита извинялась за то, что расстроила Лисенка. Я никогда не предупреждал ее не затрагивать тему Марины при сыне, я был уверен в ее разумности. Но я не предусмотрел, что Лисенок сам может завести разговор о маме, а Рита, не зная, что я так и не рассказал ребенку правду, скажет лишнего. В принципе, так и произошло сегодня. Странно, что подобное не случилось ранее.

Всю обратную дорогу Лисенок не выпускал из рук шарф и нахваливал его на все лады, находя новые достоинства, которые должна оценить мама, когда вернется. Я был рад, что ему хватало поддакивания Риты и его внимание не переключалось на меня, в противном случае я бы не смог произнести ни слова — в горле стоял ком.

Устав от хождения по магазинам и эмоциональной встряски, Лисенок уснул быстро. Я успел прочесть ему всего полстраницы сказки, а он уже прикрыл глаза и засопел. Во сне он улыбался.

Рита сидела на кухне с чашкой чая, отстраненно смотря куда-то в стену. По-видимому, она давно забыла о том, что собиралась пить чай. Заметив меня, она поставила чашку на стол и поднялась со стула, направляясь на балкон:

— Пойдем подышим.

Я последовал за ней. Не глядя на меня, она оперлась предплечьями на ограждение балкона и повернула голову в сторону ярких огоньков центральной части города.

— Ты любишь ночные огни? — спросила она, лишь бы не молчать.

— Что ты сказала ему там, в магазине? — я знал, она ждала, когда я задам этот вопрос.

— Ничего, кроме того, что мама не приедет. Я понятия не имела, что ты ему ничего не сказал. Когда ты это сделаешь? Мне кажется, ты загоняешь себя в ловушку.

— Еще не время. Ответь, почему ты мне все время помогаешь?

— Я немножко разбираюсь в людях. Несколько лет мы работаем вместе. Я вижу, какой ты, и я тебя очень уважаю как врача и как человека.

— Странное дело, почему-то из всех уважающих и сочувствующих мне помогла только ты. Почему?

— Спроси у тех, кто тебе не помог. Как я могу ответить за них? — она усмехнулась. — Я вызываю такси. Поздно уже.

Я не знаю, почему я каждый раз прикапывался к ней с этим вопросом. Может, я в глубине души ждал от нее какого-то подвоха. Может, не мог понять ее мотивов. Может, все вместе. Чем дольше я жил на свете, тем меньше верил в бескорыстность людей. Если человек делает тебе добро, значит, отдает тебе долг за то, что ты сделал для него раньше, либо надеется что-то получить от тебя в будущем.

На выходных в гости приехала мама. Убедилась, что дом не разваливается от хлама, что в холодильнике есть еда, заглянула даже в комод, где хранились вещи Лисенка, чтобы удостовериться, что они поглажены и аккуратно сложены. Подняв крышки кастрюль и проверив содержимое на съедобность, она успокоилась, и, вскипятив чайник, позвала меня к столу.

— Я помочь тебе хотела, — с долей разочарования вздохнула она, — а ты сам неплохо справляешься. Сынок, может, вкусного чего приготовить? Исхудал-то как, кожа да кости.

— Не надо, мам, сиди отдыхай. Поиграй с внуком, если хочешь, почитай ему.

— Может, я Лесика к себе заберу?

— Мам, мы это уже обсуждали. Нервничать тебе нельзя. Быстро ходить ты не можешь. Тебе будет тяжело с Лисенком.

— Не тяжелей, чем тебе. Ты молодой парень, надо жизнь свою устраивать.

— Ты о чем это сейчас? — мне уже не нравилось то, к чему клонится разговор.

— Буду пряма с тобой, имею полное право как мать. Я о женщинах.

— О каких еще женщинах ты говоришь? Я глазом моргнуть не успеваю, как день проходит. Не до них мне. И Марина…

— А что Марина? — понизив голос до шепота, спросила мать. — Марина умерла, восемь месяцев назад. А ты молодой мужчина. И заметь, живой.

— Да. И у меня проблем и без женщин предостаточно.

— Так ты разве не понимаешь? Женщина часть проблем и решит — и еду приготовит, и дом уберет, и постирает, и вещи погладит, и приласкает, не такой нервный будешь.

— И чтобы избавиться от домашних хлопот, я должен начать с кем-то встречаться, так? — мать кивнула. — Нет, мам. И вообще, с чего ты решила завести этот разговор?

Она замялась, я заметил, что она начала перебирать пальцами.

— Понимаешь, я на днях была в поликлинике и встретила Ольгу Филипповну. Только ей, ради бога, ничего не говори. Так вот, она рассказала, что девочка у тебя ночует одна и та же постоянно. Это твоя личная жизнь, и я не собираюсь в нее лезть, но я очень не хочу, чтобы все это… ну это… происходило при Лисенке. Не нужно его травмировать.

Я закрыл лицо ладонями и рассмеялся.

— Ясно. А Ольга Филипповна случаем тебе не сказала, что в те самые дни я дома не ночевал? Моя коллега оставалась с ребенком на ночь, пока я дежурил в больнице. Мам, почему нельзя спросить прямо? Почему ты выуживаешь информацию окольными путями?

— Да не выуживала я, просто хотела понять твое отношение к ситуации.

— О том и речь. Зачем строить догадки, когда можно задать один правильный вопрос?

— Хорошо. Тебе нравится эта женщина?

Я уже пожалел о том, что сказал предыдущую фразу. Этим вопросом я никогда не задавался. Я не думал о Рите как о женщине. Я ни о ком не думал в таком ключе. Коллеги, друзья, хотя Риту сложно было отнести к последней категории.

— У нее приятная внешность и она хороший человек, — наконец сказал я.

— Эх ты, матери замечания делал, а сам юлишь теперь! — мама заметно расслабилась.

— Я не юлю. В том значении, что ты имела в виду, мне не нравится никто.

— А вот ты ей нравишься, — задумчиво произнесла мать.

— Да, как человек и врач. Она говорила мне.

Мать покачала головой:

— Ты совершенно не разбираешься в женщинах.