Глава 15. Неизбежный разговор

— Проходи, Котенок, — Саша открыл дверь своей квартиры и пропускает меня вперед.

Я неуверенно переступаю порог прихожей, он заходит следом и включает свет. Мы в небольшом светлом коридоре. На полу у одной стены стоят несколько пар мужской обуви, у другой — большой зеркальный шкаф для верхней одежды. Прямо из коридора — комната, слева — кухня, справа — ванная. У него однушка.

— Давай пальто.

Я снимаю с себя верхнюю одежду и передаю Саше. Пока он вешает все в шкаф я прохожу в ванную, чтобы помыть руки. Она отделана белым кафелем. На раковине в стаканчике только одна зубная щетка, а на ванной стоят мужские шампуни и гели для душа. Мысленно я радуюсь, что тут нет ни Машиной щетки, ни Машиных косметических средств.

Кухня небольшая, но от того, что светлая, кажется просторной. Я сажусь за стол и наблюдаю за тем, как Саша включает чайник и достает листовой чай для заварки.

— Поешь что-нибудь? — Он поворачивается ко мне лицом, облокотившись на столешницу.

— Нет, спасибо, мы же обедали.

— Ты почти ничего не съела.

— Я съела целый кусок рыбы и гарнир!

— А от супа отказалась.

— В меня столько не влезет, — я слегка смеюсь.

— Совсем ничего не ешь, — Саша качает головой и достает из шкафчиков сладости. К слову, мои любимые: шоколадное печенье и эклеры с заварным кремом.

— Ты до сих пор помнишь, что я люблю?

— Конечно, помню, Котенок.

Я не могу сдержать улыбки. Он помнит, какие сладости мои самые любимые…

Чайник закипает, и Саша заливает кипятком заварку. Ставит на стол, а потом достает из шкафчика две кружки. Я наблюдаю за ним и ловлю себя на мысли, что все-таки он стал очень взрослым, возмужал, еще больше окреп в плечах. И выглядит не на свои 24, а скорее на 26.

Чай действительно мой любимый — с мелиссой. Да, Саша определенно готовился к моему приходу к нему в гости. Не удивлюсь, если даже купил это все именно в тех магазинах, в которых мы обычно покупали, возле родителей. По крайней мере упаковка от листового чая на развес именно оттуда.

— Почему ты решил не жить с родителями после Германии? — Делаю небольшой глоток горячего чая.

— Потому что хватит уже с ними жить. Пора и самому. Я еще в Германии хотел съехать от мамы с отчимом, но не сделал этого из-за Евы. Я знал, что после окончания учебы вернусь в Россию, поэтому хотел подольше побыть с сестрой. А почему ты решила больше не жить с родителями? — И он внимательно на меня смотрит.

Черт, лучше бы не спрашивала у него.

— Я же говорила, из-за бабушки. Она уже старенькая, и ей нужен присмотр.

— Насколько я знаю, у твоей бабушки железное здоровье, и она еще нас с тобой переживет.

Да, это так.

— Ну, все равно… В последнее время она стала говорить, что ей очень меня не хватает… Я же у нее единственная внучка.

Саша слегка ухмыляется и смотрит в кружку. Не верит мне. Ну конечно, он прекрасно знает, почему я съехала от родителей прямо перед его возвращением в Россию.

— Как тебе Москва, спустя шесть лет? — Заполняю затянувшуюся паузу.

Он пожимает плечами.

— Нормально. Я же приезжал сюда по несколько раз в год, все летние каникулы тут проводил.

— А, ну да…

Что-то мне не нравится атмосфера на кухне…

— Почему ты избегала меня все эти годы? — Он вскидывает на меня голову и очень резко задает этот вопрос. Смотрит в упор, и своим взглядом загоняет меня в угол словно хищный зверь.

— Я не избегала… — Мямлю и нервно смеюсь.

— Ты избегала меня, Катя. Ты не отвечала на мои звонки и сообщения, ты уезжала из дома, когда я приезжал. Почему ты это делала?

Кажется, кусок эклера встал у меня в горле. Это чистой воды издевательство надо мной. Он ведь прекрасно знает, по какой причине я избегала его. Зачем он заставляет меня говорить это вслух?

— Саш…

Дальше я не знаю, что сказать и замолкаю.

— Катя, ты вычеркнула меня из своей жизни. Ты даже не захотела меня выслушать. Да, твое признание сначала повергло меня в шок, но потом, когда я пришел в себя и стал тебе звонить, ты больше не хотела меня слышать.

— Ой, Саш, ну мне же тогда было всего 16 лет. Мало ли какой бред я тогда несла… — Я стараюсь сказать это, как можно более беззаботно, и даже слегка смеюсь. Вот только Саша остается очень серьезным.

— Ты просто даже не дала мне шанса.

— Шанса на что?

— На все. Да, я тоже не прав в том, что не особо тебя искал, но я просто уважал твой выбор. Ты решила вычернуть меня из своей жизни, и я с этим смирился. Но сейчас, когда мы с тобой снова встретились, эта ошибка больше не повторится.

Я сижу ни жива, ни мертва. Наверное, я даже не дышу. Он это сейчас о чем вообще?

Нет, подсознательно я понимаю, о чем именно, я далеко не тупая. Но что-то мне как-то не верится…

Так, пора отсюда сваливать.

Я быстро подскакиваю на ноги.

— Спасибо, Саш. Мне пора домой.

И я направляюсь к проходу мимо него, но Саша, естественно, преграждает мне путь. Сначала он просто нависает надо мной сверху, а я боюсь даже поднять на него глаза, а потом он и вовсе крепко меня обнимает и притягивает к себе.

— Котенок, прости меня.

Божечки, меня обнимает Саша… Я сейчас умру.

— Кхм, я тогда была мелкой дурой, с тех пор все изменилось. Ладно, Саш, мне пора. Можешь не провожать, — и я предпринимаю попытку вырваться из его рук, но он очень сильно меня держит.

Спокойно, Катя. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

— Котенок, — он едва слышно выдыхает и целует меня в макушку.

О Господи, только не это. У меня же сейчас сердце остановится. Так нельзя, это неправильно.

Что скажут родители?

И вообще, я же уже давно решила, что больше не люблю Сашу!

— Саша, отпусти, мне пора домой, — говорю твердо и уверенно.

Он нехотя выпускает меня из своих рук.

— Я отвезу тебя.

— Не надо, я возьму такси.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я отвезу тебя, — говорит с нажимом и выходит в прихожую.

Спорить бесполезно, поэтому я просто молча одеваюсь и иду за ним к машине. В салоне автомобиля атмосфера накалена до предела, и даже радио не спасает. А вечерние пробки, как назло, затягивают путь до дома.

Саша сосредоточен на дороге и глубоко погружен в свои мысли. Я же сижу, как на иголках.

Конечно, я все понимаю. Конечно, я понимаю, что он имел ввиду на кухне.

Вот только готова ли я к этому?

Я не знаю. Мне надо подумать. Хорошо подумать. Одно дело мечтать всю жизнь о Саше, а другое дело реально быть с ним.

Но, черт возьми, как же я всегда этого хотела…

Так почему нет-то???

Катя, не тупи! Вот он перед тобой тепленький! Нужно просто его взять!

А вдруг я снова все неправильно истрактовала? Он ведь прямо в лоб не сказал мне «Катя, я тебя люблю и хочу с тобой встречаться». И вообще, он еще с Машей. А я типа с Мерзавцем.

Через 40 минут Саша останавливается у подъезда моей бабушки.

— Когда мы еще с тобой увидимся? — Поворачивается ко мне всем корпусом.

— Не знаю… Давай спишемся как — нибудь?

Он тяжело вздыхает.

— Хорошо, Котенок, я напишу тебе.

Саша крепко меня обнимает и целует в щеку, задерживая на ней губы дольше, чем полагается.

— Пока, — тихо говорю и открываю дверь машины.

— Пока, Котенок.

Я стараюсь идти к подъезду спокойным шагом, но на самом деле мне хочется просто влететь в него пулей, потому что я спиной чувствую Сашин тяжелый взгляд. Дома я сразу направляюсь в свою комнату и где-то полчаса лежу на кровати, тупо глядя в потолок. У меня нет сил ни помыть руки после улицы, ни переодеться.

Мне нужно все хорошо переосмыслить. Очень и очень хорошо все обдумать.

— Катюша, иди кушать! — Кричит бабушка из кухни.

А у меня даже нет аппетита от слова совсем, но если я не пойду есть, бабушка заподозрит неладное и полезет с вопросами. Вяло ковыряю вилкой в тарелке, а сама хочу поскорее остаться одна. Часы показывают всего 8 вечера, но у меня уже слипаются глаза. Слишком много стресса сегодня было: от шокирующей информации о личной жизни Глеба до Сашиных недвусмысленных откровений.

Хотя какое мне дело до личной жизни Мерзавца?

Просто… Я, конечно, с первой минуты знакомства с ним понимала, что он Мерзавец, но все равно как-то неожиданно было узнать, что он бабник, который не пропускает ни одной юбки. Хотя с его смазливой мордашкой молодого Леонардо ДиКаприо ничего удивительного. Я прекрасно понимаю, почему первокурсницы пускают по нему слюни. Ну а он просто берет то, что само легко идет в руки.

Так, что-то я долго и много думаю о Мерзавце. Мне нет никакого дела до его личной жизни и вряд ли мы с ним еще увидимся.

Уже перед сном я достаю из сумки телефон, который был на беззвучном режиме с того момента, как я переписывалась с Глебом, будучи еще в парке с Сашей. У меня 24 пропущенных вызова и 12 непрочитанных сообщений.

20 пропущенных от Меразвца и 4 — от Ленки. 10 сообщений от Мерзавца и 2 — от Ленки.

«Пироженка, ты там жива?»

«Ау»

«Ответь»

«Ты уже дома или еще с ним?»

«Тебе не кажется, что твой парень должен тебя встретить?»

«Почему ты меня игнорируешь?»

«Вот ты снова меня провоцируешь»

«Катя, возьми трубку!!!!!»

«Ты невыносима»

«Ты уже дома?»

Я не могу сдержать смеха, когда читаю этот поток сообщений. Печатаю ему:

«Что за террор моего телефона???»

Глеб отвечает тут же:

«Я уже хотел обращаться в полицию! Почему не отвечала?»

«Телефон был на беззвучном»

«А сейчас ты где?»

«Дома. Собираюсь спать»

«В своей розовой пижаме с Винни-Пухом и Пятачком?»

«Конечно, только в ней»

«Замечательно! Спокойной ночи, Пироженка»

«Спокойной ночи»

Я ставлю телефон на зарядку и ложусь в кровать. Хочется отключить мозг и моментально уснуть, но всякие мысли то и дело лезут в голову. А точнее, мысль о том, зачем Мерзавец обрывал мой телефон. Черт, надо было спросить, что он хотел.

А, впрочем, по фиг. Есть у меня заботы и поважнее, чем он. Например, в каком костюме через десять дней идти на нашу универскую вечеринку в честь Хэллоуина.