Глава 11. Глина и кружева

Жанетт

После визита маркиза наша домашняя жизнь превратилась в локальный филиал ада. Тот возмутительный факт, что потенциальный жених уделил непростительно мало внимания Флориане, стал для мачехи личным оскорблением. И за следующие несколько дней она методично прожужжала отцу все уши, требуя немедленно найти благовидный предлог и пригласить Данбара снова, чтобы дать их блистательной дочери второй шанс. Граф, чья любовь к тишине и вдумчивому прочтению биржевых сводок подвергалась в эти моменты жесточайшему испытанию, был уже на грани нервного срыва.

Поэтому, когда сегодня утром посыльный доставил письмо со встречным предложением посетить угодья Данбара, отец вцепился в этот расписанный вензелями конверт как утопающий в спасательный плот. Он отписал согласие на дневную прогулку с такой отчаянной поспешностью, словно боялся, что маркиз передумает, если курьер задержится хотя бы на лишнюю минуту.

Поместье маркиза Данбара разительно отличалось от усадьбы Сент-Клэров. Наш дом отнюдь не выглядел запущенным, он сохранял строгое, застывшее во времени достоинство древнего рода, где берегут каждую антикварную вазу, а парковые аллеи всегда аккуратно выметены. Просто у отца давно не было свободных средств на масштабные обновления и модные ландшафтные изыски. Владения Ричарда же не просто дышали статусом, они беззастенчиво заявляли о непрерывном потоке огромных денег. Эта разница крылась в безупречных деталях, требующих колоссальных трат: вымощенные светлым камнем дорожки, сложные многоярусные каскады декоративных кустарников и сияющие на солнце стекла оранжерей, ради поддержания которых здесь явно трудилась целая армия первоклассных садовников.

После легкого фуршета на открытой террасе хозяин предложил гостям прогуляться в парк, к череде искусственных озер. Распределение ролей произошло с предсказуемостью дешевого водевиля. Едва мы сошли со ступеней, Генри с нарочитой галантностью предложил локоть Флориане.

Еще неделю назад этот жест показался бы мне просто проявлением дурного тона высокомерного лорда. Но теперь, зная истинную подоплеку его поведения и гнусный план по отъему предназначенных мне земель, я видела картину целиком. Его попытки спровоцировать меня на ревность были настолько топорными и прозрачными, что вызывали лишь снисходительную усмешку. Мой столичный жених так старательно лез вон из кожи, пытаясь уязвить скромную девушку, что это начинало откровенно забавлять. Что ж, раз лорд Рокуэлл решил использовать мою сестру как орудие пытки для меня, пусть сам же и наслаждается ее безостановочным щебетом ближайший час.

— Окажете мне честь, леди Жанетт? — Ричард Данбар с легкой усмешкой подставил мне руку. В его темных глазах плясали смешинки, казалось, он тоже прекрасно видит всю комичность этой мизансцены.

— С превеликим удовольствием, милорд, — совершенно искренне отозвалась я, легко касаясь пальцами рукава его безупречного темно-серого сюртука.

Мы шли по широкой аллее, выдерживая положенную этикетом дистанцию в несколько шагов от идущих впереди Генри и Флорианы. До меня долетал звонкий, не смолкающий ни на секунду голосок сестры. Она щебетала о столичных модистках, фасонах рукавов и о том, какой оттенок розового лучше всего смотрится при свечном освещении бального зала. Генри, чья идеальная осанка с каждой минутой казалась все более напряженной, отвечал ей короткими, вежливыми междометиями. Очевидно, роль блестящего кавалера при пустой кокетке начала утомлять его быстрее, чем он рассчитывал.

— Прекрасные угодья, лорд Данбар, — негромко произнесла я, рассматривая раскинувшиеся за парком поля. — Вы планируете расширять пахотные земли, или оставите их под пастбища?

Ричард слегка повернул голову, с интересом глядя на меня.

— Признаться, я как раз размышляю над этим. Местный управляющий советует засеять дальний луг, но мне бы хотелось построить там дополнительные конюшни для хозяйственных нужд. Я подумываю привезти из Ирландии пару десятков тяжеловозов для работы в лесу и на полях. Они выносливы и неприхотливы.

Я на секунду задумалась, вспоминая историю коневодства. Девятнадцатый век. В этот период в Ирландии, чтобы получить мощную тягловую силу, местных легких кобыл активно кроют привозными массивными клейдесдалями. Мощь они, конечно, дают колоссальную, но вместе с ней передают свою главную генетическую особенность — густые, длинные щетки из шерсти на нижних частях ног.

Вспомнив тяжелую, вязкую почву, по которой гуляла по утрам, я покачала головой.

— Боюсь, это будет не самой рациональной инвестицией, милорд.

— Отчего же? — Ричард чуть склонился ко мне, явно ожидая продолжения.

Я едва не начала вслух перечислять риски мокрецов, гниения стрелки и челночных блоков, но вовремя одернула себя. Вываливать на собеседника излишне точные ветеринарные термины было бы слишком неосмотрительно. Поэтому я быстро добавила, напуская на себя вид всего лишь наблюдательной дочери землевладельца:

— У ирландских тяжеловозов слишком густая шерсть на ногах, — пояснила я. — А в нашем графстве, как вы могли заметить, преобладает тяжелая, влажная глина. Осенью и весной она превращается в липкое месиво. Я часто слышала, как отец ругался с арендаторами по этому поводу. Они пробовали закупать таких лошадей, но у них очень быстро начинались проблемы с копытами из-за постоянной сырости и налипшей грязи. В итоге эти огромные животные больше стоят в лазарете, проедая овес, чем работают в поле. Для этих почв куда выгоднее брать местные, более сухие и легкие породы.

Шагающий впереди Генри внезапно сбился с шага. Его плечи чуть заметно дернулись. Очевидно, он прислушивался к нашему разговору уже какое-то время, и тема лошадей сработала как безотказный крючок. В конце концов, будучи владельцем престижных скаковых конюшен под столицей, он наверняка считал себя абсолютным знатоком в этом деле и просто не мог упустить случая это продемонстрировать.

Не выдержав, он остановился, вынуждая Флориану замолчать на полуслове. Повернулся к нам вполоборота и вмешался в беседу тоном непререкаемого эксперта:

— Позволю мне не согласиться с вашими арендаторами, леди Жанетт, — его голос звучал снисходительно, с легкой ноткой весомого мужского превосходства. — Если обеспечить ирландским лошадям регулярную обработку дегтем и правильный угол ковки, они прекрасно адаптируются к любым влажным почвам. Это базовые основы коннозаводства. Местные крестьяне просто не умеют ухаживать за породистыми животными, вот и жалуются.

Он смотрел на меня сверху вниз своим фирменным холодным взглядом, явно ожидая, что я сейчас стушуюсь, опущу глаза и покорно признаю авторитет наследника герцога.

Я спокойно взглянула на него и позволила себе выдержать краткую паузу.

— Безусловно, лорд Рокуэлл. Деготь — прекрасное средство, — наконец проговорила я холодно и подчеркнуто вежливо. — Но мы с маркизом обсуждали долгосрочную рентабельность и предотвращение проблем, а не способы лечения уже гниющих копыт постфактум. С точки зрения грамотного управления куда дешевле сразу купить подходящий актив, чем бесконечно вливать средства в починку заведомо убыточного.

Генри слегка приоткрыл рот, собираясь резким тоном парировать мой выпад, но я не оставила ему ни единой лазейки.

— Впрочем, эти скучные сельскохозяйственные вопросы вряд ли заслуживают вашего внимания.

Не дожидаясь ответа и лишая его права оставить за собой последнее слово, я просто отвернулась, переключая всё свое внимание на Ричарда. Маркиз не отрывал от меня блестящего, восхищенного взгляда, но был вынужден поспешно поднести сжатый кулак к губам и глухо кашлянуть. Он весьма старательно делал вид, что ему внезапно понадобилось прочистить горло, лишь бы спрятать рвущийся наружу смешок.

— Так вот, милорд, возвращаясь к вопросу о ваших дальних лугах...

Я отчетливо услышала, как Генри задохнулся от возмущения. Его публично, при его же друге, осадили, вежливо указав на то, что его экспертное мнение здесь никто не спрашивал.

Но контрольный выстрел в его и без того уязвленное эго сделала моя прелестная сестра.

Флориана, совершенно не уловив царящего в воздухе напряжения, нетерпеливо дернула Генри за рукав.

— Ох, Генри, ну зачем вы вообще заговорили о таких ужасных вещах! — капризно надула идеальные губки Флориана, сморщив носик. — Болезни копыт, деготь, сырость... Фи, какая гадость! Лошади так отвратительно пахнут, а конюшни — это самое грязное место на свете. Пожалуйста, давайте не будем портить такую прекрасную прогулку разговорами о животных. Вы обещали рассказать мне, кого из венских теноров пригласят на следующий бал во дворце!

Я скользнула взглядом по лицу жениха. На его безупречно выбритой скуле дрогнул мускул.

Ударив Генри его же оружием — подчеркнутым светским пренебрежением, я, судя по потемневшему взгляду лорда, весьма успешно попала в цель. Разумеется, броня наследника герцога не осыплется от того, что я выбила из нее один крохотный кусочек. Потребуется куда больше времени, терпения и точности, чтобы по-настоящему сломить его спесь. Но начало было положено.

Лорд Рокуэлл процедил сквозь стиснутые зубы нечто отдаленно напоминающее согласие с очередным капризным замечанием Флорианы, деревянным жестом предложил сестре продолжить путь и отвернулся. Теперь его спина была напряжена так, словно он проглотил стальной лом.

А я, едва сдерживая торжествующую улыбку, продолжила неспешную прогулку под руку с маркизом Данбаром, наслаждаясь прекрасной погодой и безупречно начавшейся холодной войной.