Глава 3. Оценка потерь

Жанетт

Дорога от кабинета графа до моей спальни смазалась в одно сплошное серое пятно. Дородная женщина в белом чепце, приводившая меня в чувство, следовала за мной по коридорам неслышной тенью. В висках пульсировала кровь, но я волевым усилием задвинула мысли о помолвке, железнодорожных подрядах и брачных контрактах в самый дальний угол сознания.

Рокуэлл — это проблема отдаленного будущего. А решать проблемы нужно по мере их поступления. Прямо сейчас у меня была задача куда важнее: понять, в каком состоянии находится мой единственный инструмент выживания. Это новое тело.

Едва мы переступили порог спальни, служанка тут же захлопотала вокруг. Она тихо запричитала, суетливо расстегивая бесконечный ряд пуговиц на моей спине. Я молчала, экономя силы, пока тяжелое платье наконец не опало на пол с глухим шорохом, оставив меня в нижних юбках и плотном, прошитом китовым усом корсете.

— Шнуровку, Клара, пожалуйста, — попросила я, и лишь миг спустя осознала, что имя женщины сорвалось с губ совершенно автоматически, вынырнув из глубин чужой памяти.

Служанка послушно принялась распускать тугие узлы, попутно продолжая ворковать надо мной, как над неразумным дитятей:

— Ох, моя бедная девочка, на вас же лица нет... Вы только не убивайтесь так из-за этого замужества. Лорд Рокуэлл — знатный господин, наследник самого герцога! Может, он окажется очень обходительным и статным мужчиной, и вы еще будете с ним счастливы.

Навязанный жених – последнее, что мне сейчас нужно. Будь этот лорд хоть ожившей статуей Аполлона и верхом очарования, меня это совершенно не волновало. Я всегда считала, что если когда-нибудь и решу связать с кем-то свою жизнь, то это будет мой собственный выбор, а не поход под венец только потому, что кому-то понадобилось удачно пристроить кусок земли под железную дорогу.

Чувство раздражения от этой мысли кольнуло изнутри, но я постаралась подавить его.

Как только жесткий каркас, сдавливающий ребра, ослаб и Клара стянула его с моих плеч, я рефлекторно сделала глубокий вдох… и едва не повалилась навзничь.

Позвоночник просто отказывался меня держать. Мышцы спины, привыкшие годами опираться на жесткий панцирь, были настолько слабыми и атрофированными, что без поддержки тело буквально превратилось в желе. Я покачнулась, судорожно вцепившись в резной столбик кровати, чтобы устоять на ногах.

— Ах, Создатель, миледи! — ахнула Клара, тут же подхватывая меня под локоть своими мягкими, теплыми руками. — Совсем ослабли, пташка моя. Давайте-ка живо переодеваться и в постель.

Я стиснула зубы, пережидая унизительную слабость, пока Клара ловко стягивала с меня нижние юбки и набрасывала на плечи длинную просторную сорочку из тонкого батиста.

— Вот так, — она откинула стеганое покрывало и заботливо взбила подушки. — Ложитесь, милая. Вам нужно в постель. Выпейте теплого молока, я мигом принесу...

— Я лягу чуть позже, Клара, — я осторожно высвободила свою руку из ее хватки. — Спасибо.

— Какое позже! Вы же на ногах не стоите после обморока! — всплеснула руками служанка. Ее круглое лицо выражало искреннюю, неподдельную тревогу. — Граф велел вам отдыхать.

Я глубоко вдохнула, заставляя себя говорить ровно, хотя внутри все сжималось от желания наконец-то остаться одной.

— Клара, со мной все будет хорошо. Правда. Мне просто нужно посидеть в тишине и прийти в себя.

Служанка недоверчиво покачала головой, поправляя сбившуюся на моем плече сорочку.

— Ох, не нравится мне это... Но раз вы так просите. Зовите, если понадоблюсь, миледи.

Она сокрушенно вздохнула и, мягко ступая, наконец вышла из спальни, тихо притворив за собой дверь.

Оставшись наконец в полном одиночестве, я собралась с силами и решила наконец в полной мере произвести оценку понесенных потерь.

Задрала подол сорочки и посмотрела на свои ноги...

Катастрофа.

Вместо сильных, накачанных икр и бедер я увидела бледные, тонкие конечности. Кожа да кости. Ни малейшего намека на мышечный рельеф.

Я стиснула зубы и попыталась напрячь пресс. Пустота. Живот втянулся, но мышцы отозвались лишь жалкой, дрожащей слабостью, они были мягкими, как тесто. Я подняла руку, сжала пальцы в кулак и попробовала напрячь бицепс. Под кожей едва заметно дернулся жалкий комочек мышц.

А затем силы просто кончились.

От этих элементарных движений меня прошиб холодный пот. Колени подогнулись, и я тяжело осела на край матраса.

Воздух внезапно застрял в горле. Я согнулась пополам, вцепившись ослабевшими пальцами в шелковое покрывало. Грудь сдавило тугим спазмом, сердце забилось где-то под горлом с бешеной, птичьей частотой, а перед глазами поплыли темные пятна. Накатил липкий, удушливый ужас. Чужая слабая нервная система зашлась в истерике, утягивая меня за собой на дно.

В голове не укладывалось, как такое вообще возможно. Как удар на мокром асфальте мог вышвырнуть мое сознание из собственного тела и забросить сюда, в эту чужую, пропахшую нафталином и воском эпоху? Никакой логики, никакой физики. Если Вселенная таким извращенным образом решила выдать мне «второй шанс», то это была очень своеобразная сделка.

Я жила спортом. Мое прежнее тело было идеальным инструментом, отлаженным и выносливым механизмом, который беспрекословно подчинялся каждому моему приказу. А теперь я оказалась заперта в этой бракованной, немощной оболочке, которая уставала от попытки просто удержать собственный вес.

Как вообще можно существовать в таком теле? Как я смогу защитить себя в этом мире, если не в состоянии даже стоять ровно?

«Дыши», — приказал внутренний голос тоном тренера, который заставлял меня подниматься с песка после того, как лошадь вместе со мной перелетала через барьер.

Я зажмурилась.

Вдох на четыре счета. Выдох на шесть.

Почувствуй ткань под пальцами. Гладкий, прохладный шелк.

Вдох. Выдох.

Я не сдамся. Я падала на скорости шестьдесят километров в час, ломала кости, вставала и снова садилась в седло. Я справлюсь и с этим.

Дрожь начала медленно отступать, оставляя после себя выматывающую пустоту и холодную, прагматичную злость. Я выпрямилась, заставляя ноющую спину держать осанку даже без чертова корсета.

Но стоило мне это сделать, как тело отозвалось свинцовой усталостью, комната снова слегка качнулась перед глазами. Героизм и сила воли — это отлично, но глупая бравада еще никого не доводила до финиша. Я была выжата досуха. Эмоциональные качели и попытка заставить неработающие мышцы напрячься вытянули из этой слабой оболочки последние крохи энергии.

Клара была права в одном: сейчас мне действительно нужно в постель.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, забралась под тяжелое стеганое одеяло. Голова коснулась прохладной подушки, и напряженные плечи наконец-то с благодарностью опали, принимая поддержку матраса. Глаза закрывались сами собой.

Любому загнанному животному в первую очередь нужны покой и восстановление. А завтра, на свежую голову, я подумаю, что с этим делать. Для начала будет достаточно легкой разминки и регулярных прогулок на свежем воздухе. Требовать от этого атрофированного тела чего-то большего пока попросту бессмысленно.

В моем распоряжении примерно месяц до того, как в поместье нагрянет мой навязанный жених.

Я закрыла глаза, позволяя спасительной темноте сна поглотить меня. Гонка только началась, и отдавать поводья кому-то другому я точно не собиралась.