Глава 31. Мотылек

Первую половину дня на занятиях в университете, а затем вторую половину на работе я то и дело вздрагиваю при каждой мысли о том, что увижу сегодня Игната. Когда в 22:00 выхожу из торгового центра и нахожу глазами знакомый внедорожник, сердце ёкает. Несколько секунд стою на месте и наблюдаю за Игнатом в машине. В салоне горит свет, поэтому мне хорошо видно айтишника.

Какой же он все-таки красивый и как же сильно меня к нему тянет. Аж нутро наизнанку выворачивается. Зачем я согласилась на дружбу? С глаз долой — из сердца вон. Но реальность такова, что я не хочу обрывать общение с Игнатом. И буду искать любые поводы его продолжить.

— Привет, — говорю, залезая на переднее сиденье салона.

В машине тепло и знакомо пахнет.

— Привет, Снегурочка, — радостно улыбается.

Игнат с такой нежностью произносит «Снегурочка». Мурашки по коже пробегают.

Айтишник трогается с места и не спеша выезжает на дорогу.

— Как прошел твой день?

— Хорошо. До двух часов были занятия в университете, потом я работала. Скоро начнется сессия. А как твой день?

— Я работал.

У меня очень общие представления о работе айтишников. Понятия не имею, что они там целый день делают за своими компьютерами.

— Ты сильно устала? — спрашивает после небольшой паузы.

— Ну так. А что?

В первый официальный рабочий день в стране клиентов в магазине было не много.

— Давай все-таки заедем куда-нибудь? Или ты торопишься домой?

— Мне не к кому торопиться. Но, мне кажется, торопиться домой должен ты.

— Мне тоже не к кому торопиться.

— Тебя ждёт жена.

Слово «жена» отдает в груди тупой болью. Вспоминаю красивую идеальную Лизу — и настроение стремится к отрицательной отметке.

— Не ждёт.

— Почему?

— Потому что ее нет дома.

Я испытываю дискомфорт от этого разговора. Но я сама виновата, первой начала про жену. Мы вроде как друзья, и никакая жена не должна стоять между нашей дружбой. К тому же у меня есть женатые друзья помимо Игната. Им я никогда так не говорю, когда мы видимся.

— Можем не долго где-нибудь посидеть, — соглашаюсь. Ну мы же друзья, почему нет?

— Отлично.

Игнат останавливается у первой попавшейся кофейни. В позднее время людей почти нет. Мы садимся за дальний столик и заказываем по кофейному напитку в большом прозрачном стакане. Возникает неловкая пауза.

О чем там обычно общаются друзья при встрече в кафе?

Как правило, у меня нет проблем с тем, чтобы найти тему для разговора с кем-то из друзей. Но с Игнатом я словно язык проглотила.

— Сегодня мне звонил Ваня по поводу твоей машины. Новости не очень хорошие. Нужно менять деталь.

Далее Игнат пускается в рассказ о поломке в моторе моего автомобиля. Слова, которые он употребляет, ни о чем мне не говорят. Я не знакома с такими автомобильными терминами. Но главное я понимаю — сломалась деталь, без которой мотор работать не может, в Россию перестали ввозить эти запчасти для марки моей машины, поэтому нужно делать заказ из-за границы и ждать, когда доставят. Это может занять до пары месяцев.

Мне интересно, почему автомеханик не позвонил мне, чтобы все это сказать. Ведь хозяйка машины я, а не Игнат. Но тяжело вздохнув, задаю айтишнику другой вопрос:

— Сколько будет стоить?

Машет рукой.

— Об этом не парься. Я постараюсь найти деталь в Москве, чтобы отремонтировать твою машину быстрее. Есть перекупщики, которые самостоятельно возят автозапчасти. Но с ними риск нарваться на подделку. Я поищу надежных людей.

Моя маленькая красная букашка производится в Германии. Я уже поняла, что было ошибкой покупать машину немецкого бренда. Она очень дорогая в ремонте и обслуживании, а сейчас еще и запчастей не достать.

— Странно, что у твоего друга-автомеханика нет надежных знакомых, которые привозят в Россию запчасти, — недовольно бурчу.

— Есть, но не для твоей марки машины.

Обреченно вздыхаю. Я как всегда везучая.

Официант приносит нам напитки. Я тяну через трубочку сладкий кофейно-молочный напиток со взбитыми сливками. Смотрю на падающий снег за окном. А Игнат смотрит на меня.

Его взгляд осязаем. Я чувствую, как Игнат прикасается к моей коже. Это будоражит во мне запретные чувства и желания. Такие, которые не испытывают к друзьям. Тело огнём обжигает. Невольно вспоминаю наши поцелуи. Нервно сглатываю.

— Есть еще один вариант, как достать запчасть на твою машину.

— Какой?

Я рада, что Игнат возобновил разговор на отвлеченную тему. Мне не следует вспоминать нашу запретную ночь.

— Самим съездить за ней.

— Куда?

— Например, в Дубай.

Что!? Я не ослышалась?

Должно быть, Игнат читает возмущение по моему лицу.

— Я предлагаю тебе сугубо деловую поездку за автозапчастью. А ты что подумала?

— Я подумала, что ты охренел, — рычу.

— Зря. Я как настоящий друг хочу тебе помочь и ищу наиболее подходящий вариант. Смотаться на выходные в Дубай видится мне вполне оптимальным решением проблемы.

Ну вы только посмотрите на эту наглую рожу. Сама невинность. Решил, значит, затащить меня в Дубай. Конечно же, исключительно по дружбе. Сердобольный Игнат ни одну подругу в беде не бросит. С каждой съездит в Дубай, чтобы помочь. Конечно же, только из добрых побуждений и бескорыстно.

— Вот и смотайся, — огрызаюсь. — А я лучше размещу объявление о продаже машины.

— Она же поломана.

— Ничего страшного, и такую купят.

В несколько глотков допиваю свой напиток и встаю с места.

— Я хочу домой.

— Не сердись, Снегурочка. Я же помочь тебе хочу.

— Жене своей помогай.

Вот опять я упомянула жену. Зачем?

Я не позволяю Игнату платить за мой напиток, потому что у нас не свидание, а дружеская встреча. Друзья друг за друга не платят. Айтишник закатывает глаза. Но не спорит. Правильно. Я и так на взводе.

По дороге ко мне домой отчаянно пытаюсь придумать тему для разговора, а она не придумывается. Первый раз в жизни я не знаю, о чем поговорить с другом.

— Ты видел, в Голливуде пожары? — ляпаю первое пришедшее на ум. — У знаменитостей дома горят.

— Сочувствую им.

Мда, не клеится у нас разговор. Ну да ладно, можно и помолчать. Благо, осталось ехать минут десять.

— Спасибо, что довез меня до дома, — произношу с облегчением, когда Игнат наконец-то тормозит у подъезда.

А следом чувствую колоссальную тяжесть. Потому что понимаю: не хочу уходить от Игната. Руки в карманах куртки дрожат. Я словно мотылек, летящий на свет. Знаю: он губителен для меня. А все равно не могу остановиться.

— Через две недели у меня день рождения. Я буду отмечать в последнюю субботу января и хочу тебя пригласить.

Слова Игната оглушают меня. Какая дата рождения была указана в его паспорте, когда я смотрела? Не помню.

— Будет много моих друзей, — добавляет. — Тебя я тоже приглашаю как подругу.

— Сколько тебе исполняется? — напряжённо спрашиваю. — Тридцать?

— Да. Я буду отмечать.

На языке снова вертится вопрос про жену. Она будет? Ну конечно, будет! Как ее не будет на тридцатилетии собственного супруга?

— Я приглашаю тебя как подругу, — снова повторяет. — Это ведь нормально — ходить на дни рождения друзей.

Да, нормально. Вот только дружба у нас странная. А еще у меня нет ни малейшего желания снова встречаться с Лизой.

— Я пока не знаю, что буду делать в последнюю субботу января, — выдавливаю из себя вежливую улыбку. — Расписания сессии еще нет, возможно, в последнюю субботу января у меня будет экзамен. И я так же не знаю свой график работы на конец месяца. Может быть, придется работать. Но если я буду свободна, то обязательно приду, — даю обещание, которое не намерена исполнять.

Игнат все понимает. Озорной огонек в его глазах гаснет. Они становятся грустными.

— Конечно, делай как тебе удобно. Но я буду очень рад, если ты придёшь. Я отправлю тебе сообщением время и место.

— Да, отправь. Я постараюсь прийти.

Возникает пауза. В тишине салона слышно наше тяжелое дыхание. Меня тянет к Игнату как магнитом. От безысходности реветь хочется.

— Ладно, я пошла. Пока.

Не знаю, откуда у меня взялись силы разорвать это больное влечение. Кажется, еще секунда — и мы бы набросились друг на друга. Ну я так точно сорвалась бы.

Когда захожу в квартиру, приходит сообщение от Игната с местом и временем празднования его дня рождения.