Глава 36. Танец

Ладони Игната горячие. Настолько, что их тепло проникает сквозь платье и разгоняет по коже россыпь мурашек. Я не сбрасываю с себя его руки, не отталкиваю. Кручу бедрами, ладони айтишника проделывают круг за мной.

Как ни странно, до нас никому нет дела, хотя мы находимся в центре танцпола. Гости увлечены собой. Кто-то тоже танцует пьяный, кто-то разговаривает на диванах, кто-то ушел курить. Я опускаюсь затылком на грудь Игната, а он проводит носом по моей макушке. Его руки перемещаются с талии на живот — и вот Игнат уже обнимает меня.

Я пьяна. Голова плывет, мозг плавится. Тесный физический контакт с Игнатом будоражит. Под платьем кожа полыхает пожаром, языки огня блуждают по телу. Воздух накаляется, искрит. Дыхание Игната ласкает мой затылок. Я чувствую, что оно стало тяжелее.

Резко разворачиваюсь к нему лицом. В темноте помещения глаза Игната кажутся черными. В них блестит маленький огонек. Айтишник берет меня за руки, сплетает наши пальцы. Их судорогой сводит от наслаждения. Низ живота опасно ноет, сердце гулко стучит о ребра. Губы пересыхают, непроизвольно облизываю их. Игнат прослеживает за движением моего языка, его кадык дергается.

Что происходит? Что мы творим?

Диджей включает медленную песню. Танцующие сразу разбиваются на парочки, Игнат рывком притягивает меня в свои объятия. Утыкаюсь носом в его грудь, вдыхаю. О, лучше бы я этого не делала! Память сразу отбрасывает меня в первые дни новогодних праздников. Вспоминаю, как сидели с Игнатом на кухне, как смотрели фильмы в гостиной, как гуляли в торговом центре.

Как занимались любовью.

Последнее я запрещала себя вспоминать. А сейчас не могу остановиться. Осязаю поцелуи и ласку Игната, словно были только что. Низ живота прошибает электрическим разрядом. Игнат крепко обнимает меня за талию, я упираюсь животом в его возбужденный член.

Мы хотим друг друга. Мы пьяны. Опасная смесь.

Наш танец продолжается. Игнат крепко обнимает меня за талию. Да, именно обнимает, а не просто аккуратно держит как подругу в невинном танце. О, наш танец совсем не невинный! То, как Игнат дышит мне в шею, выдает все его желания. То, как я прижимаюсь к его груди, выдает все мои желания.

Когда песня заканчивается, я вырываюсь из объятий Игната и стыдливо убегаю из зала, словно вор, совершивший кражу. В коридоре намного прохладнее, свежий воздух бьет в лицо и отрезвляет.

Что это только что было?

Я иду прямо по коридору. Не знаю, куда. Хочу спрятаться. Но это вряд ли удастся, потому что Игнат ровно за моей спиной. Я не слышу его шагов, но ощущаю присутствие всеми рецепторами тела.

Один поворот, второй. Мы оказываемся в пустом и темном помещении.

— Ну куда ты убегаешь? — звучит над ухом.

Останавливаюсь, дергаюсь. И сообразить не успеваю, как Игнат припирает меня к стене, а сам нависает сверху. Его свистящее дыхание касается моей кожи, глаза блуждают по лицу.

— Это было слишком.

Почему мой голос звучит так хрипло? Наверное, потому что в горле пересохло, как в пустыне Сахара.

— Что слишком?

— Наш танец. Слишком откровенные прикосновения.

— Только не говори, что тебе не понравилось.

— Понравилось. Но человек потому и считается существом разумным, что может остановить приятное, но пагубное действие.

Игнат опустил руки на стену по бокам от моей головы, тем самым взяв меня в захват. Мне тесно. Игнат такой большой, а я такая маленькая. Оставаться существом разумным все сложнее. Когда возлюбленный так близко к тебе, тормоза едва держатся.

— Насть, скажи, чего ты хочешь?

— Чтобы ты развелся.

Правда срывается с губ быстрее, чем я успеваю ее осмыслить. Вот что делает с человеком любовь. Превращает его в того, кем он думал, никогда не станет. В моем случае — в разлучницу, которая лезет не просто в чужие отношения, а в чужой брак и в чужую семью.

— Я разведусь. Обещаю.

От услышанного я аж дрожать начинаю. Умом понимаю: не следует верить обещаниям женатого мужчины. А сердцу приказать не могу. Оно уже затрепетало от надежды.

— Правда?

— Да. Я намерен развестись с женой.

«Настя, не верь! Не верь! Все они так говорят!», вопит мозг.

Но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я стою, словно к стене приклеенная, и жадно впитываю каждое движение Игната. Как бровью ведет. Как уголки губ приподнимает. Как крылья носа вздымаются на глубоком вдохе. Как склоняется головой ко мне и соприкасается с моим лбом.

— Насть… — выдыхает мне в губы.

— М?

Я в его плену. Загипнотизированная как будто. Тело ватное, непослушное. Ловлю губами дыхание Игната. Между нами несколько миллиметров.

Игнат уверенно преодолевает их и накрывает меня поцелуем.