Глава 7. Танец

Игнат возвращается минут через десять телефонного разговора. Трясется. То ли от мороза, то ли от злости. Он ругался со своим собеседником похлеще, чем я с Андреем. Зыркает в меня глазами и отворачивается снять верхнюю одежду.

Я теперь чувствую себя неловко. Непрошенная гостья, которая вторглась в чужую личную жизнь. Не знаю, куда себя деть. Игнат проходит к столу, наливает бокал шампанского. Хотя, мне кажется, ему хочется выпить чего покрепче.

— Предлагаю тост! — задорно восклицаю. Не знаю, зачем лезу к нему сейчас. Игнату явно не до меня. — Давай выпьем за то, чтобы в новом году нам не звонили люди, которых мы не хотим слышать!

Боже, что я несу?

— Отличный тост! — сразу соглашается. — Знаешь, за такой тост я выпью не из бокала, а из бутылки, — и он на полном серьезе берет со стола бутылку шампанского, чокается с моим бокалом и пьет с горла.

Зависаю, глядя на это зрелище. На каждом глотке у Игната дергается кадык, и… это сексуально. Да, блин, сексуально!

Кошмар, о чем я думаю!?

Мне стыдно. Но я продолжаю смотреть, как Игнат пьет шампанское с горла. Снова разглядываю его сильные руки. Обращаю внимание на крепкий торс. Закусываю губу, потому что…

Мне ужасно неловко. Это все влияние алкоголя. Мне много не надо, я быстро пьянею. Так что вполне возможно, меня попросту ведёт от нескольких бокалов. Не могу ведь я действительно испытывать влечение к грубияну.

Игнат с шумом ставит пустую бутылку на стол. Пару секунд глядит на меня пьяными глазами.

— Потанцуем?

Его предложение настолько неожиданно, что я впадаю в ступор.

— Чего молчишь? Стесняешься?

Это звучит как вызов. Стесняюсь? Нет, я не стесняюсь.

— Давай потанцуем, — соглашаюсь.

Из колонок льется неизвестная мне новогодняя песня. Она приятная и не быстрая. Игнат обходит стол и берет меня за руку. Его ладонь не холодная, а ледяная. Он ведет меня в середину гостиной. Заглянув в лицо с немым вопросом «Готова?», кладёт руки мне на талию и слишком близко прижимает к себе.

Я непроизвольно стукаюсь лбом о его грудь и делаю нервный вдох. Игнат пахнет зимой и морозом. Но почему-то эти запахи согревают. Я осторожно кладу ладони ему на плечи и, прикрыв глаза, начинаю медленно двигаться по кругу вместе с Игнатом. Еще тридцать секунд назад его ладони были ледяными. Сейчас же они обжигают огнем. Моя кожа полыхает под кофтой в тех местах, к которым прикасается Игнат. Жар распространяется по всему телу, будоражит…

«Настя, тебе вообще нельзя пить!», вопит внутренней голос.

Я собираюсь отступить от Игната хотя бы на полшага назад, но он не позволяет. Крепко держит меня за талию. По позвоночнику проступает испарина. Появляется головокружение. Жарко. Это, наверное, от камина.

Игнат делает немыслимое. Опускается носом в мою макушку. Господи, как хорошо, что я помыла утром голову, а не отложила это дело до вечера. А то бы чувствовала себя сейчас крайне неловко. Хотя куда уж больше. Руки Игната ползут с моей талии на спину и смыкаются на пояснице.

Он меня обнимает?

Что вообще происходит?

Песня заканчивается, и на радостях я отскакиваю назад. Игнат не ожидал, дергается, словно спал и его разбудили.

— Спасибо за танец! — выпаливаю. — Я хочу спать! Где я могу лечь?

Мне требуется немедленно скрыться от этого парня, потому что в такой близи к нему я испытываю крайне странные ощущения во всем теле. Порядочные девушки к первым встречным таких ощущений не испытывают.

Игнат трёт небритое лицо. Он заметно опьянел после того, как залпом осушил шампанское из бутылки. Может, прижимался так ко мне во время танца, потому что спьяну перепутал с какой-то другой девушкой? Наверняка.

— Можешь занять любую комнату на втором этаже, кроме первой двери справа.

Кроме первой двери справа. Запомнила.

— Хорошо, спасибо, спокойной ночи.

Я стараюсь подниматься на второй этаж спокойно, но мне едва удается себя сдерживать, чтобы не помчаться галопом. Я спиной и затылком чувствую взгляд Игната. На втором этаже, проходя мимо первой двери справа, испытываю соблазн заглянуть и посмотреть, что там. Комната Игната? Но воспитание не позволяет удовлетворить свое любопытство.

Игнат сказал, могу занять любую комнату. Здесь пять дверей, включая запретную. Захожу в первую слева — ровно напротив той, что открывать нельзя. Это оказывается небольшая комната, метров тринадцать, с односпальной кроватью, шкафом и комодом. На последнем тонким ровным слоем лежит пыль, что говорит о том, что в этой комнате давно никто не жил.

Сейчас я понимаю, как сильно устала. У меня был бесконечно длинный и тяжелый день. Я стаскиваю с кровати покрывало, раздеваюсь до белья, выключаю свет и залезаю под тёплое одеяло. Даже если бы у меня была с собой сумка с вещами, сил на поход в душ все равно не осталось. Веки моментально смыкаются, и я проваливаюсь в сладкий сон.

А утром просыпаюсь с дичайшей ангиной, температурой и слабостью в теле, не позволяющей оторвать себя от кровати.