Глава 27. Подготовка к празднику

Сразу после возращения в дом госпожи на меня напала невероятная нервозность от осознания, что сегодня мне предстоит вернуться в Темный Храм и сделать что-то, к чему я не готов, так как не знаю, что именно от меня требуется. Нет, конечно, я вскоре соберусь и буду готов сделать все, что потребуется, но сейчас меня буквально поглощало волнение от непонятного будущего.

Госпожа разрешила мне подняться к себе и переодеться в более удобную одежду, взяв с собой ту, в которой я приехал к ней из Темного Храма. Быстро справившись с заданием, все же не сумел сдержаться и ненадолго посетил ванную комнату, умывшись холодной водой, чтобы немного остудить мысли.

Но прежде чем я успел бы выйти, в комнате что-то зашуршало, и властный голос госпожи отдал приказ:

— Закрой глаза, не подглядывай, выйди ко мне.

Тихо вздохнул, бегло оценивая свой внешний вид в зеркале ванной, и поспешил исполнить приказ в точности, неловко натыкаясь пальцами на еще не успевшие стать родными предметы в комнате. Остановился, только когда наткнулся коленом на кровать, при этом умудрившись больно ударить мизинец. Постарался не выдать боли, стоя посреди комнаты с закрытыми глазами и не зная, как на это реагировать. Дыхание госпожи было где-то совсем рядом. Буквально напротив. Я весь подобрался.

— Не паникуй, — были следующие слова, а на мое лицо опустилась темная непроницаемая повязка на глаза.

Тихо выдохнул, пытаясь понять зачем. Я ведь не подглядывал! И ни за что бы не открыл глаза без разрешения!

Мне в руки дали сверток с одеждой и тяжелыми украшениями.

— Сегодня ты не будешь ничего видеть, за исключением, когда тебя будут готовить в Храме. Я жду, что ты будешь слушаться жриц и выполнять их распоряжения. Сегодня особенный день, тебя подготовят по-особому и дадут склянку с зельем, которое ты должен будешь выпить. Это будет голубая баночка с изображением Темного Бога. Ничего не бойся и не переживай. Мы встретимся с тобой уже в основном зале. К тому времени повязку на глаза тебе вернут, и ты будешь носить ее пока я не сниму ее лично. Все понятно?

У меня внутри все буквально задрожало от разрастающегося страха вопреки приказу хозяйки, но я был обязан ответить и взять себя в руки.

— Да, госпожа.

Девушка провела пальцем по моим губам, словно о чем-то напряженно думала.

— Говорить сегодня я также запрещаю. Сохраняй безмолвие. — Послушно кивнул, выражая понятливость. — Стоны, крики, вздохи можно, тут не сдерживайся. — Ужас прокрался еще глубже, но я постарался его не показывать. — И прекрати дрожать. Я обещала, что ты вернешься сегодня домой, что бы ни случилось. И обещала тебе удовольствие, если будешь хорошим мальчиком. Ты был им. И заслужил.

В груди стало немного легче. Снова кивнул, показывая, что принял к сведению. Хозяйка потянула меня за собой за рукав. Я не сопротивлялся, идя без понуканий в неизвестность.

В карете я снова сидел напротив госпожи, судя по ощущениям, и искренне пытался взять себя в руки. Не пугаться. Выполнять распоряжения. Все, казалось бы, просто, но так хотелось вновь получить разрешение говорить и спросить, что же именно меня сегодня ждет, но я помнил приказ — говорить нельзя, а уж спрашивать тем более, даже если бы не было запрета на разговоры. Раб — вещь безотказная, куда ведут, туда идет, не задавая лишних вопросов.

Пусть у меня не было множества хозяев, но в школе давали достаточно знаний и умений для того, чтобы слету осознавать свое место в этом мире и не пытаться бунтовать, хотя иногда так хотелось…

Прикусил губу, вновь мысленно возвращаясь к разговору госпожи о моем характере. И не понимал. Если ей хотелось, чтобы я проявлял его, то как это вяжется с тем, что сейчас я сижу бессловесный, с завязанными глазами на сиденье кареты и еду в личный эмоциональный ад…

Постарался выгнать ненужные мысли из головы. Очевидно, что сейчас не лучший момент, чтобы думать об этом. Возможно, во всем есть свой смысл, и я пока его просто не понимаю. Я ведь не так давно у госпожи и еще толком не успел изучить ее, чтобы понимать подоплеку ее действий в полной мере. И пока не пойму до конца, следует просто выполнять все, что велено, и ни в коем случае не пытаться сопротивляться.

— Приехали. — Карета медленно затормозила, рессоры заскрипели. Сердце в груди сделало кульбит, но я все же убедил себя вылезти из тесного пространства вслед за госпожой, все еще сжимая в руках одежду.

Тихие шаги откуда-то сбоку подсказали, что к нам кто-то идет.

— Ари!

Смутно знакомый голос заставил чуть встрепенуться и развернуться в сторону источника звука, но я остался на месте, пытаясь унять бешеное сердцебиение где-то в сжатом спазмом горле.

— Лика! Рада твоему приглашению.

Госпожа говорила мягко, так что я посмел надеяться, что у нее может быть сегодня даже хорошее настроение и меня правда ждет не так много мучений, как я себе навоображал. Удовольствие-то мне тоже обещали…

— Я надеялась, что ты его примешь теперь, когда у тебя есть достойный спутник. В последний раз ты была на нашем балу год назад, если я не ошибаюсь. А ведь мы устраиваем мероприятия каждый месяц!

Второй женский голос был вкрадчивым, рождая мурашки где-то внизу позвоночника. Эта женщина точно знала, как можно одним только словом доставить рабу максимально боли. Я знал такой типаж женщин, в рабской школе была одна такая учитель. Уроки у нее были сущим кошмаром, но именно они позволили мне сейчас почти спокойно реагировать на все, не срываясь в панику.

— Ты права. Теперь мне это интересно.

Принцесса коснулась моего рукава и заставила сделать два шага куда-то в сторону. Чьи-то руки тут же перехватили мои запястья с двух сторон. Сразу же стало неуютно, но хозяйка не спешила убирать руку, заставляя нервничать не так сильно.

— Если ты не сможешь успокоиться сам, тебе дадут что-то успокаивающее, но тогда будет не так интересно играть, поэтому постарайся взять себя в руки, Ниэль, - проговорила принцесса спокойно.

Усилием воли выровнял сбившееся дыхание и кивнул, действительно пытаясь прекратить нервничать. Госпожа говорила, что меня будут готовить отдельно, в этом нет ничего такого. В прошлый раз меня тоже готовили, и ничего, не умер. Сейчас просто надо взять себя в руки и постараться максимально соответствовать желаниям госпожи, а не накручивать себя еще больше.

Теплая ладонь хозяйки исчезла, и меня повели вглубь помещения Храма. Я не сопротивлялся, послушно переставляя ноги.

— Лестница вниз, — предупредил меня кто-то слева.

Запахло горячей влажностью, и уже скоро мы оказались в купальнях под Храмом, где я уже был когда-то. С глаз сняли повязку. Я осмотрелся. О том, что повязку снимут на время, хозяйка тоже предупреждала. Ничего необычного.

Взгляд тут же наткнулся на десятки, если не сотни жриц, порхавших вокруг отмокавших в горячей воде служителей. Сглотнул, встретившись взглядом с тем самым, уже неоднократно видимым мной рабом, который тоже не мог меня не заметить.

— Раздевайся. — Приказ отдали мне, и я поспешил его выполнить, отдавая сверток с одеждой протянувшей руки жрице. — Туда. — Мне указали на неприметную дверь и закололи волосы на макушке странной заколкой.

Едва не скривился, поняв, что это за комната, но послушно позволил жрицам провести очищение на случай, если госпожа захочет нестандартного секса со мной. Сегодня я должен произвести наиболее благоприятное впечатление. Максимально постараться.

Сразу после очищения меня вновь привели в комнату с большим бассейном, по бокам которого расположились рабы-служители, расслабляясь в горячей воде.

Странно, в прошлый раз я мельком успел заметить, что служителями Храма являются не только мужчины, но и женщины. Однако сейчас я их не вижу. Должно быть где-то здесь есть еще одно подобное помещение, где занимаются рабынями-служительницами.

— В воду. — Мне указали на свободное место, которое находилось как раз напротив того наглого раба. Он, не скрываясь, смотрел прямо на меня с легкой улыбкой на губах. — По шею.

Кивнул, помня про приказ молчать от госпожи, на который не распространялось временное снятие, и коснулся ногой воды, едва не зашипев, такая она была горячая.

— В воду. — Приказ жрицы повторился. Ее взгляд был бесстрастным.

Ладно. Раз никто вокруг еще не сварился, хотя от воды явственно шел горячий пар, то и мне это не грозит. Сцепив зубы, пережидая жгучую боль, зашел в бассейн, заметив, что сбоку специально сделана удобная приступка, на которую можно сесть, как это сделали другие.

На плечи надавили, указав, что следует погрузиться глубже, что я и сделал. Переждав первую боль, понял, что постепенно привыкаю к горячей воде и она уже не кажется такой уж обжигающей. Еще через пару минут уже мог почти совсем об этом не думать, рассматривая помещение и других рабов. Странно, но новички прибывали постоянно, причем чаще в таких же темных повязках, как и у меня. Все они ненадолго задерживались в комнате очищения и после приходили сюда, рассаживаясь на свободные места.

Мероприятие, видимо, будет по-настоящему масштабным, раз сюда согнали всех или почти всех рабов храма, да еще и личных игрушек.

Заметил даже одного эльфа среди служителей, с удивлением вспомнив, что, кажется, я видел его в ресторации в свои первые месяцы работы там. А потом он… он был продан в Темный Храм! С ужасом и изумлением смотрел на соплеменника, пытаясь найти какие-то изъяны в его внешности, которые обязательно были бы заметны за столько лет службы. Его ведь не могли не покалечить… или во всем виновата повышенная регенерация?

Также заметил, что храмовые служители-рабы далеко не все были подавленными и забитыми. Некоторые вели себя вполне свободно, хотя и беспрекословно слушались жриц, что сновали по помещению в разных направлениях, то приводя новых, то принося какие-то ведерки и склянки.

Мой случайный знакомый эльф был среди свободно себя чувствоввших в такой атмосфере, так что, когда к нему подошла одна из жриц, что-то резко приказав, он без понуканий погрузился в воду поглубже, оставив на поверхности лишь один нос, и замер так на несколько мгновений. Затем его одного из первых вытащили из воды и уложили на какой-то невысокой кушетке. На лицо положили дымящееся полотенце и принялись втирать ему что-то из серебристого ведерка в кожу. Я наблюдал за действом с непонятными мне эмоциями.

Так продолжалось довольно долго. Пока большая часть отмокала в горячей воде, которую еще регулярно подогревали чуть сильнее, если она начинала остывать, единиц вызывали на кушетки и начинали растирать чем-то вроде мыла или масла — понять было сложно. Субстанция явно пенилась, в то же время оставляя после себя блестящий след на коже. Я больше наблюдал за знакомым служителем, с удивлением отмечая его спокойствие. После того как его натерли странной субстанцией на животе, он перевернулся, и его также натерли со спины, пока он лежал, придерживая на лице полотенце руками.

Затем, когда его снова перевернули, к нему подошли уже другие жрицы, сдергивая с лица полотенце и начиная какой-то странный замысловатый массаж, при этом аккуратно обмазывая его лицо каким-то странным составом, похожим на то, что было в ведерке, но гуще. Я смотрел во все глаза, не в силах поверить в то, что происходило. Рабу делают массаж три свободные жрицы… Почему?

Тем временем, несмотря на мое изумление, наплыв новых лиц завершился, и купальни медленно стали пустеть, так как жрицы поочередно вызывали рабов и занимались ими группами по несколько человек. Кушеток в зале было около десятка, так что бассейн пустел не то чтобы быстро, но все же не переполнялся. Закончив с эльфом, его тут же отправили сесть на одну из скамеек вдоль бассейна, приглашая следующего. И так продолжалось довольно долго. Так как я был далеко не первым прибывшим сюда, то очереди мне пришлось ждать приблизительно минут сорок, все это время отмокая почти в кипятке.

И именно тогда, когда позвали на кушетку и меня, в бассейн стали вновь загонять всех, кто до этого сидел на лавке в том мыльном масле, предварительно стерев его с тел рабов каким-то особым полотенцем. Причем на каждого раба полотенце было совершенно новое. Невероятно.

Я слушался рук жриц беспрекословно, уже вскоре оказавшись с таким же горячим, как и вода полотенцем на лице, а в мою кожу начали втирать ту жидкость из ведерка. И только тогда я понял, в чем смысл… эта штука жглась! Не слишком сильно, но я чувствовал, как по всему телу распространяются колючие иголки, впивавшиеся в некоторых местах особенно больно, а в некоторых их было почти незаметно.

На распаренное полотенцем лицо тоже нанесли эту жидкость, и я тихо выдохнул, пытаясь привыкнуть к жжению. Массаж несколько расслабил напряженные мышцы, убирая несколько зажимов в спине и ногах. Закончив, меня подтолкнули в сторону скамеек. Теперь была моя очередь ждать.

Тем временем рабы, которых запускали обратно в бассейн, заходили туда намного медленнее, чем до этого, находясь в воде уже не так долго, а всего несколько минут, ополаскивая все тело. Некоторые даже сделали несколько гребков до центра большого бассейна и ныряли в воду с головой, умываясь. Затем они плыли обратно и выходили из воды, где их встречало еще несколько жриц, вытирая насухо. Затем эти рабы замирали стройными рядами у противоположной от меня стены, и на их кожу наносили какое-то масло. Все это время ни один из них даже не пытался сопротивляться или касаться себя руками, позволяя женщинам делать все за них. Особенно меня смущало то, как тщательно жрицы смазывали половые органы рабов и между ягодиц, при этом не выражая совершенно никаких эмоций. Мне стало понятно, что для Храмовых служителей такие процедуры уже являются привычными, а вот я и те рабы, что так же, как и я, прибыли сюда в темных повязках, наблюдали за происходящим с некоторым удивлением. Хотя не все. Находились и те, кто был так же спокоен, и создавалось впечатление, что они проходят эту процедуру далеко не в первый раз.

Я продолжал наблюдать, так как в бассейн теперь пускали строго по времени, следя, чтобы в нем было не более десяти мужчин разом и они не мешали друг другу смывать эту субстанцию до конца в горячей воде.

Вновь перевел взгляд на того эльфа, которого я заметил, наблюдая, с насколько бесстрастным лицом он стоит, покрытый блестящим маслом, у стены, следя совершенно спокойным взглядом за происходящим в купальнях. В какой-то момент он и вовсе прикрыл глаза, явно думая о чем-то приятном, судя по блуждавшей на лице улыбке.

Странно и удивительно.

Наконец подошла моя очередь, меня всего вытерли свежим сухим полотенцем от масляно-мыльного состава, и я с изумлением отметил, что кожа стала намного более гладкой, а на полотенце остались все мелкие светлые волоски. Так вот что это было! Депиляция! Охнул, окунаясь в горячую воду бассейна, теперь понимая, почему все так медленно заходили. После этого состава жгла она еще больше, чем в первый раз, но делать нечего. Скрипя зубами, все же забрался в бассейн и окунулся, смывая все то, что осталось на коже. Затем вылез под пристальным вниманием жриц, и мне выделили личное место, где я простоял еще около часа весь в масле. Впрочем, сейчас это было даже приятно — масло было необычным и приятно охлаждало разгоряченную кожу, постепенно впитываясь.

Интересно, госпожа знает, что моя «подготовка» к мероприятию займет несколько часов, ведь не похоже, чтобы это был конец? Впрочем, так и оказалось.

Жрицы, закончив со всеми рабами, убедившись, что все они искупались в бассейне и теперь стоят в масле в одной части купален, принялись спешно спускать воду из бассейна, полностью опустошая его и очищая помещение магией от липких разводов. Низкие кушетки перестелили, запас чистых полотенец пополнился, все грязное куда-то унесли, чтобы не мешалось, и первым вновь вызвали эльфа. Только теперь его сначала загнали под душ, судя по его реакции и прошедшим по его коже мурашкам — холодный, тщательно отмыли каким-то средством. Трижды промыли волосы, распуская их, нанесли на них какой-то состав, выгнав его из-под струй воды, вновь закололи и отправили его на кушетку. Я наблюдал. В этот раз никто не торопился и забирали по одному рабу за раз, как только освобождался душ. По всей видимости, тот был один.

На кушетке эльфа уложили сразу на живот и приступили к массажу, сильно вдавливая пальцы в покорное тело. Я даже на секунду скривился, оценивая, что, должно быть, эльфу сейчас больно, хотя он совершенно не издавал никаких звуков и лежал расслабленно и спокойно.

Его пытка, а иначе это никак нельзя было назвать, завершилась только минут через двадцать. И когда он встал, я все же успел заметить влагу в уголках его глаз и чуть дрогнувшие губы. Впрочем, слезы так и не пролились, эльф быстро справился с собой и лег на спину, жрицы тут же взялись за его пресс и ноги, разминая и их. Я невольно содрогнулся. Меня ведь тоже это ждет. И, судя по кислым лицам рабов вокруг меня, все они были не в восторге от будущего «массажа», но никто не выразил никакого недовольства, даже тот наглый раб-человек, что волей случая оказался недалеко от меня и стоял ровно, не пытаясь сопротивляться, когда пришла его очередь.

Я только утвердился в мысли, что такие «помывки» происходят здесь регулярно. И наверняка за нарушение или отказ проходить какую-то процедуру наказывают серьезно. Впрочем, убедиться в этом мне удалось уже через каких-то несколько десятков минут. Один из рабов, который прибыл сюда в повязке, как и я, начал сопротивляться, громко убеждая жриц, что он обойдется и не согласен. Так его довольно быстро скрутили, что-то сделали магией и доволокли до кушетки силой. При этом раб явно чувствовал сильную боль, судя по отдающим в груди и бьющим по ушам и нервной системе крикам. Замолк он только тогда, когда началась сама процедура, уже не сопротивляясь и мелко трясясь всем телом от пережитой ранее боли.

Это было одновременно ужасно и удивительно. Я никогда не видел такого вот бесконтактного наказания, впрочем, видеть более и не желал. Судя по бледной коже и несчастному виду, это весьма и весьма болезненно. И лучше перетерпеть боль «массажа», чем получить наказание.

Когда подошла моя очередь, не удержался и пару раз вскрикнул в моменты, когда пальцы впивались в кожу настолько больно, что было почти невозможно выдерживать. Радовало только, что и некоторые другие рабы не лежали спокойно — кто-то так же, как я, вскрикивал, а кто-то откровенно болезненно стонал, сжимая побелевшими костяшками простыню под головой.

Изуверский массаж наконец завершился, и я, едва дыша, встал с кушетки. Ощущения при этом в теле были странные. Мышцы словно превратились в желе и плохо работали. После этого меня вновь загнали под душ, смывая маску с волос, а затем дали время просто поплавать во вновь наполненном бассейне.

Я оценил, что теперь вода там была не такая горячая, так что действительно с удовольствием опустился в воду, правда, плавать не умел, так что предпочел остаться на уступке. Но это не возбранялось — некоторые храмовые рабы вообще не залезали в бассейн, предпочитая садиться на его бортики и просто болтать ногами в воде, тихо переговариваясь друг с другом.

Тишина, до этого давившая на уши, исчезла, и зал наполнился шепотками и тихими смешками служителей. Ко мне подсел тот наглый человек.

— Я же говорил, что сюда все возвращаются. — Он смотрел на меня с каким-то странным выражением на лице. Я бегло взглянул на него, но ничего не ответил. Мне нельзя говорить. — Осталось недолго, — почему-то решил он пояснить, — самое неприятное уже позади. Вскоре дадут зелье, а затем начнут готовить к самой церемонии.

Благодарно кивнул за подсказки, посмотрев на нескольких служителей, с которыми еще не закончили. Безумно хотелось задать несколько вопросов этому странному рабу, которого я тут видел еще в первый день, но придется перетерпеть любопытство.

— На самом деле тут неплохо, — неожиданно решил продолжить беседу этот странный раб. — Кормят вкусно и сытно, обращаются, если не нарываться, не грубо и даже дают гулять в храмовом парке. Работа, конечно, иногда неприятная, но чаще попадаются хорошие клиенты, которые лишь едва спину плетью пощекочут и даже кончить дадут.

Я нахмурился, посмотрев на него скептически. Зачем он вообще мне это рассказывает?

— Да у тебя в первый день, как сюда загнали, такой вид был испуганный, что это было даже весело. Хотя я слышал, что тебя готовили не для храма, а для принцессы. Ну и как быть личной игрушкой наследницы?

Промолчал, отворачиваясь.

— Нельзя говорить? — догадался он и сам смешливо фыркнул. — Заба-а-авно.

Я не видел тут ничего забавного. Тем временем последние из служителей наконец отмучились с массажем, и в зале вновь началось движение. Грязные простыни и полотенца уносили прочь

Дальше действительно не оказалось ничего такого, если не считать этим таковым странное по вкусу, но действительно точно описанное хозяйкой зелье и втираемый в кожу крем, который интересно мерцал на свету. Волосы медленно расчесали и высушили, уложив легкими естественными волнами по спине и плечам. Из одежды вновь были те темные, почти ничего не скрывавшие штаны и рубашка. На плечи снова легла тяжесть золота. По лицу прошлась кисточка с краской…

— Все готово.

Жрицы, отвечавшие за последние приготовления, придирчиво осмотрели меня со всех сторон, даже покрутив, как игрушку. В их руках появилась все та же черная повязка на глаза. Я не сопротивлялся. Затем мне надели пару кожаных наручей и скрепили руки за спиной цепочкой так, что приходилось немного выгибать спину, чтобы не передавливать запястья.

— Тебя проводят в зал ожидания, там будешь ждать начала, после приезда гостей проводят к твоей хозяйке.

Все чувства тут же обострились до предела. Это было намного сильнее, чем тогда, когда госпожа надевала на меня эту повязку. Но странно, сейчас страха как такового не было. Возможно, свою роль сыграло то, что тот человек-раб явно уже не первый раз готовился к подобной церемонии и до сих пор жив. Да и его слова несколько успокаивали. Не может быть все так страшно, если все храмовые рабы оставались весьма спокойными…