19

Эрик ушёл. Я смотрел на то место, где он только что стоял. Мальчишка мало что видел хорошего, судя по тому, что он мне тут рассказал. Значит, сбежал.

Конечно, я не мог проверить, насколько он мне врал. Оставалось только ждать и наблюдать. Может быть, Хэдит и права, что он может сбежать, прихватив что-нибудь, я не знал наверняка, но одно ощущал точно — в мальчишке присутствовал дух и сила. Было в нём что-то такое, отчего хотелось ему верить, непосредственность и смелость говорить прямо. Для оборванца из плохой семьи он имел явные преимущества даже над некоторыми отпрысками благородной семьи. Кто бы мог подумать? Щепка, хиляк, а с характером.

И эти неустойчивые крохи магии сбивали с толку. Эрик умел быть благодарным, какие глаза сделал — утонуть можно в бесконечном доверии, и чем дольше смотришь в эти глазёнки, тем больше хотелось ему верить. Может, он имел ещё и дар убеждать и манипулировать сознанием? Тогда стоило быть с ним осторожнее.

Я усмехнулся. Сильный маг остерегается дворового мальчишки?! Но, вспомнив о том, как его едва не побила та шайка, стало не до смеха. Парень и без того издыхал, а те ещё его и бить задумали. Так что ни о каком манипулировании речи быть не могло. Парень действительно не знает о своих способностях.

Я взял список лекарств и отправился передать его своему посыльному, чтобы купил всё. Выйдя к кухне, я услышал повышенный тон Паулы. Не раздумывая, повернул в коридор, чувствуя неладное. Там, кажется, была комната Эрика.

Всё верно — дверь не заперта. Я вошёл и увидел весьма странную картину, но больше всего мне хотелось выяснить, почему в комнате столько людей, когда мальчишке нужно отдохнуть?

— Что за шум?

Эрик что стоял ко мне спиной и едва не подпрыгнул на месте, резко повернулся, и я выругался про себя, что напугал его, это могло спровоцировать всплеск магии, точнее — последних её остатков. Вид Эрика был такой, будто за ним гналась стая пожирателей, смертельно бледное лицо, глаза распахнуты, и в них читалась самая настоящая паника. В груди толкнулось тревога — как бы он не грохнулся в обморок.

Я прошёл к Пауле, оглядывая служанок.

— Паула, что тут происходит? — потребовал я ответ у экономки.

— Простите милорд, я вынуждена вам рассказать, — женщина прошла к кровати и подобрала что-то с неё. — Вот, смотрите, я нашла здесь. В комнате, где ночевал он, — ткнула пальцем в позеленевшего мальчишку.

Я перевёл взгляд на служанок, потом на Эрика, потом на сорочку, и понимание сложилось само по себе.

— Понимаете, милорд, — её глаза были такие, будто произошла королевская измена.

— Паула, — я сделал шаг к экономке, — уберите это и отпустите всех заниматься своими делами, — как можно спокойнее сказал я.

— Но, милорд! Я не могу допустить такого бардака! — на лице женщины отразилось крайнее непонимание и возмущение.

— Это хорошо, что вы присматриваете за всеми, но такие… вопросы не решаются публично, понимаете?

Паула хлопнула глазами. Нет, конечно, она не понимала.

— Я разберусь с этим, — пришлось прямо сказать. Повернулся к служанкам. — Все свободными, а ты, Эрик, останься.

Когда девушки покинули комнату, я повернулся к Пауле.

— Паула, приготовьте для Эрика комнату на спальном этаже.

— Комнату? — удивилась экономка, выгибая брови.

— Вы не ослышались.

Лекарь был прав в том, что парню нужен покой, а в такой обстановке это невозможно.

— Х-хорошо, милорд, — склонила голову Паула.

— Только займитесь этим сами и запретите служанкам подниматься на спальный этаж.

— Слушаюсь, милорд.

— Приступайте, — забрал у Паулы женскую сорочку.

Дверь за Паулой, наконец, закрылась, а я повернулся к притихшему мальчишке, который изо всех сил пытался слиться с воздухом.

— А я-то думал, что ты действительно болен, — насмешливо сказал и демонстративно поднял сорочку.

И тут мой взгляд зацепился за кружевной подол. Мне стало резко не до смеха, я напряжённо сглотнул и невольно потянул в себя запах ткани — от женской одежды пахло розами. В сознании всплыла та, которую я видел в купальне, как белый шёл скользнул по обнаженным стройным женским ножкам. Проклятье. Не могла же это быть кто-то из прислуги — невооруженным глазом я мог оценить, что эта дорогая вещь простой прислуге недоступна.

— В замке был кто-то посторонний? — перевёл взгляд на Эрика. — У тебя кто-то был? — спросил точнее.

Мальчишка поджал губы и активно замотал головой, так что его волосы растрепались, а дыхание участилось, глаза превратились в два больших блюдца. Нервничает — значит, врёт, магия вновь выплеснулась и задрожала тусклым светом где-то на самом дне его щуплого тела. Точно врёт. Иначе чего так разволновался? Напротив, должен возгордиться — вон скольких дев покорил за одну-то ночь.

— Тогда чьё это? — я не мог не задать этот вопрос. Сладкий цветочный запах, исходивший от шёлка, вытеснил всю разумность, а навязчивое видение настойчиво лезло в голову.

— Я серьёзно, Эрик, чьё это? — мне необходимо было понять.

— Моё.

Я удивленно изогнул брови. Мальчишка тряхнул головой.

— Точнее… не в том смысле… Это принадлежит мне… то есть не лично мне… а моей… Моей сестре! — запинаясь, протараторил парень, продолжая не на шутку волноваться, так что на щеках проступили неровные багровые пятна.

Похоже, это действительно для него что-то значило, впервые покраснел, как девица от стыда.

— Это всё, что осталось у меня от настоящей семьи, — добавил он.

Парень низко опустил голову, тщательно пряча глаза. Внутри меня что-то заворочалось, что-то похожее на злость, но только на самого себя. Я не хотел его стеснять в этом плане и не думал, что это для него столь уязвимая тема. И всё же не мог не заметить:

— Жаль, что не бабушки… И твоя бабушка так благоухает розами? Ничего правдивее не мог придумать? М? Но я даже не хочу знать, зачем ты её прячешь и носишь с собой.

Значит, кто-то из служанок вчера эту вещь примерял в ванне? Наряжался для него? И всё-таки мальчишка недоговаривал. Я по-новому глянул на парня, оценивая его вдруг раскрывшиеся возможности и потенциально сильные стороны, никак не вяжущие с его габаритами. А впрочем, если бы не эта жуткая худоба и отсутствие мышц и выпуклостей там, где это необходимо, Эрик вполне мог завлечь любую девицу, да и лицо у него смазливое. Очевидно, именно на него прислуга и соблазнилась.

Я вернул ему сорочку. Он уже взрослый, чтобы отчитывать его, да я и не собирался, я ему не отец, не старший брат и даже не соратник. Может, я видел всё же не эту сорочку и ошибаюсь, хотя зрительная память меня никогда не подводила.

— Ладно, — ответил ему. — Ничего страшного не случилось, расслабься, — как мог, попытался приободрить совсем приунывшего парня. — Просто в следующий раз прячь надёжнее.

Результат обернулся против меня. Мальчишка вдруг резко поднял голову и посмотрел на меня такими сияющими от радости глазёнками, что я поперхнулся собственным вдохом.

— Вы меня не выгоните? — с искренним удивлением спросил хриплым голоском, прижимая к груди сорочку, будто это его самая дорогая ценность.

И мне стало как-то совсем тесно находиться с ним в одной комнате.

— С чего бы? — посуровел я. — Хотя в этой комнате ты больше ночевать не будешь. Собирайся, — сказал и отступил, решая закончить с этим.