37

— Давай сделаем так, — раздался голос Кемрона. Я вздрогнула и едва сдержалась, чтобы резко не закрыть книгу. — Раз ты здесь и умеешь читать, то можешь уже сейчас приступать к работе.

— Что я должен сделать? — осторожно закрыла книгу, запоминая номер страницы.

— Иди и ищи всё, что связано с печатями. И всё найденное неси сюда, — он кинул взгляд на высокие шкафы.

— А мне можно? — спросила, не уверенная в том, что мне позволят служители. Хотя в этой комнате их не было.

— Нам можно.

— Я понял, милорд, — охотно согласилась.

Желваки на скулах мужчины дёрнулись, и он снова погрузился в чтение.

Взглянув вниз на свои колени, я осторожно, пока милорд не смотрит, спрятала книгу под стол, плавно поднявшись со скамьи, развернулась вместе с ней и отправилась выполнять приказ. Остановилась возле стеллажей и сделала вид, что занята делом. Выждав, пока Кемрон забудет обо мне, раскрыла книгу на нужной странице, перелистнула и быстро начала читать.

В книге говорилось о пожирателях, или, как их раньше называли, бездушных монстрах, которые поглощали магию и за счёт этого обретали бессмертие. Я была удивлена, ведь мой отец никогда не рассказывал мне ничего подобного. Неужели не посчитал нужным? И Рой тоже молчал, хотя часто в разговорах с отцом он замолкал, стоило мне появиться. Они оберегали меня? Чтобы я жила без страха перед этими монстрами?

Я продолжила читать. И дальше было самое интересное — печати, те самые, которым воспользовался Сайльмос. Вот только тут не сходилось. В книге говорилось, что они были созданы магами, чтобы с их помощью делиться силой.

Я оторвалась от чтения и уставилась невидящим взглядом перед собой. Так это что… выходит, это не печать принадлежности? Тогда получается, Сальмос — пожиратель? Он высушил меня, но зачем поставил метку? Что она означает?

Я уткнулась в книгу. По написанному выходило, что через печать нельзя забрать всю магию. Через печать маг может как отдавать магию, так и забирать, питаться. Поэтому запрещали пользоваться артефактами и даже впоследствии уничтожили их, так как сильные маги стали злоупотреблять властью и забирали магию, чтобы стать еще сильнее. Артефакты были созданы помогать после нападения монстров, с помощью печатей делиться магией и восстанавливать её. Но всё больше было тех, кто стал забирать магию насильно. В книге рассказывались случаи, что магов ловили, сажали в подвалы и питались их силой, выжимая «заключённых» до последней капли, таким образом создавая себе рабов.

Невольно поёжилась, и мне даже показалось, что метки на спине раскалились. Нехороший озноб прошёл по телу.

Шорох за спиной заставил прийти в себя, закрыть книгу и шарить взглядом по полкам в поисках нужных. Может, прямо спросить Кемрона о печатях? Но тогда он может что-то заподозрить и начнёт задавать вопросы. Нет, лучше повременить и дождаться учителя. Он же дал явный намёк на то, что вернётся, как только обо всём узнает. Нужно ждать.

Мы провели в храме почти до обеда. Судя по выражению лица его светлости, он не нашёл, что искал. И когда милорд положил последний свиток на стол, я не выдержала и спросила:

— Вы нашли то, что искали?

Нейтон окинул меня отстранённым взглядом, и я поняла, насколько он был погружён в себя. А ещё Кемрон выглядел изрядно уставшим. Немудрено, столько всего перечитать за такой короткий промежуток времени!

— Отнеси всё назад. Мы возвращаемся, — бросил он и поднялся.

Я с грустью посмотрела на стол, заваленный книгами, и только хотела попросить помочь мне, но Кемрон уже ушёл.

А где справедливость? Поворчав, я принялась расставлять книги на полке. Сама же согласилась быть помощником. Справившись с этим делом, я вернулась в зал. Нейтон разговаривал с тем сероглазым стариком, но когда появилась я, быстренько закончил разговор. Окинув меня взглядом, его светлость молча направился к выходу. И я поплелась следом, готовясь снова оказаться с ним в одной клетке.

Солнце светило ещё ярче, даже забылись холодные дни и ночи, проведённые на улице. Казалось, будто это было так давно.

Зря я переживала, милорд вскоре от мерной тряски задремал, откинувшись на спинку сиденья. А я, наконец, смогла расслабиться и спокойно рассматривать его черты лица. Сейчас мне не нужно притворяться и одёргивать себя. Во сне милорд был как никогда умиротворённым, а вот я — нет, потому что его колено упиралось в моё бедро. Полумрак лёг на чуть бледное лицо мужчины, и его тени мягко очерчивали скулы, подбородок, нос, тень ложилась под ресницами. Я сглотнула, задержав взгляд на его губах. Очень красивых… Интересно, какие они на вкус? Эта мысль засела так глубоко, что я не могла её выкинуть из головы. Кровь заиграла, подстёгивая меня на одну сомнительную затею. Я ещё никогда никого не целовала, разве что папу в щёку или брата. Но это совсем другое. Я поелозила на месте, пытаясь сесть удобнее и всё ещё пытаясь воззвать к здравому смыслу, но он бессовестно меня покинул, оставив страх, волнение и любопытство. Если я не попробую, то сгорю на месте, а сердце разорвётся на части от того, что не сделала.

А может, просто разбудить милорда? И тогда дурацкое желание уйдёт. Я сама не заметила, как опёрлась руками на сиденье и приподнялась.

Кемрон не шелохнулся, дышал ровно. Он явно крепко спал. Я подняла руку — честно хотела его разбудить, но что-то пошло не так.

Остановись, Элиз, что ты делаешь? Лицо милорда вблизи было очень привлекательным и завораживающим. Я облизала пересохший рот и потянулась к губам мужчины… Задержав дыхание, коснулась их своими.