Глава 25

Егор

Надеясь, что Инна не появится на пороге моей квартиры после нашей встречи и неприятного разговора, спать я поехал к себе, а не в офис. Голова гудела, я пытался читать информацию о ВИЧ и СПИДе, но не заметил, как уснул.

Проснулся около четырех и вновь полез в интернет. По телефону у друзей не спросишь: «Ты случайно не знаешь хорошего специалиста, занимающегося лечением ВИЧ-инфицированных?». Даже если после этого ты поклянешься перед иконой, что это нужно не тебе, а знакомому, тебе все равно никто не поверит. Невежество окружающих в этом вопросе станет сразу заметно, тебе будут бояться при встрече подать руку. Слух о том, что ты «заразен», расползется молниеносно.

Сохранил в журнале несколько номеров специалистов. Звонить я им буду только после разговора с Радой. Может, у нее уже есть надежный врач? Интересно, как давно Рада знает о своем диагнозе? Скорее всего, недавно, ведь ее бы просто не взяли работать в банк…

У меня полно работы, проблемы с разводом, с отцом, но сейчас все ушло на второй план. Перед глазами только расстроенное, испуганное лицо Рады. Безнадежность в ее взгляде отзывалась тупой болью в сердце. Убил бы утырка-муженька!

Собираюсь и чуть раньше выезжаю в сторону дома, где снимает квартиру Рада с подругой. Не замечаю ничего и никого вокруг, полностью погружен в себя. Анализирую свои чувства, думаю о том, что не хочу потерять Раду. Но помимо болезни ее могут отобрать и разного рода ушлепки. Возвращаюсь в реальность, когда вижу ее с каким-то мужиком. Сначала думаю, что это сосед вывел дочку на прогулку, но когда они садятся в машину и отъезжают, понимаю, что он пытается к ней подкатить. Вон как смотрит. Проезжает возле меня, а сам в зеркало заднего вида таращится. Вдовец, что ли? Ищет маму для дочери?

Жму несильно на педаль газа и подкатываю к их подъезду. Пацана Рады я видел пару раз, но тогда он был совсем мелким. Отмечаю, что на отца он не очень похож, точнее, совсем ничего общего. Светлый ребенок — и дело не в цвете волос. Мне обязательно нужно с ним подружиться, если я собираюсь задержаться в жизни его матери. А я даже не подумал заехать и купить ему игрушки или сладости.

Рада выглядит так, будто привидение увидела. С ее лица вся краска сошла. Неужели я так сильно ее пугаю? Что за фигня? Не осталось незамеченным, как ее сын прикрыл маму собой. Молодец. Растет настоящий мужик!

Здороваюсь сначала с ней, потом присаживаюсь на корточки и протягиваю руку пацану.

— Привет. Меня зовут Егор, а тебя?

— Ваня, — отвечает сын Рады. Неуверенно протягивает свою маленькую, по сравнению с моей, ладонь.

— Приятно с тобой познакомиться. Твоя мама рассказывала, что ты любишь собирать роботов. Я в детстве тоже любил их собирать, — сложно, когда не умеешь общаться с детьми. — В следующий раз обязательно привезу тебе подарок. Извини, сегодня забыл, — мое предложение не вызывает восторга, он не благодарит. Продолжает настороженно смотреть на меня.

Ну понятно, я чужой дядя, который что-то там обещает. Надеюсь, так не будет всегда, мне удастся с ним наладить контакт.

— Егор Борисович, я отведу Ваню, спущусь, и мы поговорим, — Рада нервничает, дергается. Такое ощущение, что она меня боится. Лучше отпустить, пока она сознание не потеряла.

— Я могу подъехать позже.

— Не надо, я быстро вернусь.

Рада с сыном уходят, я жду минут двадцать. В голове за это время добавляется мыслей. Ваня мне показался умным ребенком. То, что он не доверяет мне, даже хорошо, но вот тому мужику на «BMW» он радостно махал рукой вместе со своей мамой. Возможно, что они просто знакомые или приятели? Кем бы ты ни был, мужик, но свои яйца тебе лучше катить в противоположную от Рады сторону.

Надо подружиться с пацаном, тогда и его мама перестанет смотреть на меня, как на пустое место. Впервые я собираюсь добиваться внимания женщины через ее ребенка. Лютаев, ты явно стареешь!

— Извините, — Рада выходит из подъезда и останавливается в двух метрах от меня.

Она переодела футболку, умылась. Мне она без косметики даже больше нравится. Совсем девчонкой выглядит: чистой, свежей, безумно красивой.

— Прекращай уже. Для тебя я Егор. Пойдем куда-нибудь или здесь будем разговаривать?

— Можно поговорить и в машине, но давайте… давай отъедем, — ловит мой строгий взгляд и исправляется.

Я согласен. Не очень приятно наблюдать, как жильцы с подозрением заглядывают в салон автомобиля.

— Егор, — заговаривает Рада, как только мы выезжаем со двора. Она нервничает, мнет руки. — Не увольняй меня, пожалуйста. Мне очень нужна работа, — тараторит она, а я охреневаю. Она во мне подонка или монстра видит? — Дай несколько дней… — бью по тормозам и съезжаю с дороги.

* * *

Егор

— Несколько дней? — цедя слова сквозь зубы.

Меня бомбит. Рада видит, что я зол. В ее глазах я хочу быть рыцарем, а не моральным уродом. Я не святой. У каждого из нас есть поступки, за которые стыдно, но осознанно пойти на подлость…

— Зачем тебе эти несколько дней? Мы прямо сейчас едем в офис собирать твои вещи! — оттуда она уйдет только через мой труп, но ей ведь нужно вставить мозги. Ей так хочется верить в мое моральное падение, что я решаю предоставить ей возможность убедиться, что она права в отношении меня — Лютаев подлец!

— Егор, пожалуйста! Я не знала, что могу оказаться больной. Женя мне только позавчера сказал, что инфицирован, — складывает вместе ладони, пальцы побелели на руках от напряжения. Мне больше не хочется ее мучить, но она не дает вставить и слова: — Я сегодня сдала анализ на ВИЧ, результаты будут готовы во вторник. Вероятность, что у меня могут обнаружить вирус, очень низкая. Мы с Женей собирались разводиться… — Раде неудобно обсуждать интимные моменты, она нервно начинает растирать лоб.

Мне и самому не нравится, что мы касаемся этой темы. Оказывается, я ужасный собственник! Осознаю, что сам отдал эту девочку другому. Неприятно думать о том, что утырок получал то, что предназначалось мне.

Успокаивает, что слова ее бывшего мужа оказались далеки от истины. Я думал, что диагноз Рады уже подтвержден, оказывается, бывший муж приехал сообщить «радостную» весть. Мало я ему врезал.

— Если вдруг результат окажется положительным, — она жадно хватает ртом воздух, боится расплакаться, — позволь найти другую работу, потом я сама уйду, — я не перебиваю, мне неприятно слышать, что она обо мне такого низкого мнения, но пусть выговорится. — Я обещаю соблюдать все правила безопасности. Я контактирую только с тобой. Обед буду приносить с собой в контейнере. Егор, я слово даю, ты не заразишься. Я могу тебе все рассказать о путях передачи…

Я устал слушать этот бред, где между строчек я слышу в свой адрес оскорбления. Беру пальцами ее за подбородок, поднимаю вверх, чтобы наши глаза встретились. Она испуганно замолкает.

— Я сам могу тебе рассказать о всех путях передачи, — мне кажется, за эти сутки я подготовился к международной конференции по вопросам ВИЧ, столько материала изучил. — Я не боюсь, — наклоняюсь и целую ее губы. Никаких трепетных касаний и неуверенных ласк. Сразу жарко, страстно. Показать, что только так.

— Егор! — упирается ладошками в грудь. — Нельзя!..

— Я же сказал, что не боюсь, — твердо произношу и захватываю в плен сладкие губы.

— Нельзя, — выдыхает она.

— Нужно. И сексом можно заниматься!

Дурею от ее запаха, вкуса. По щекам Рады текут слезы, и соленый привкус совсем не портит вкус поцелуя. Я ломаю ее сопротивление, языком проникаю в рот и устраиваю там настоящую баталию с ее язычком. Не сразу, но отвечает. Расслабляет я в моих руках. Не будь она так расстроена, хрен бы позволила.

Мне хочется ее всю целовать, ласкать… Боюсь ли я заразиться? Нет. Моя жизнь последние годы была настолько пустой, что я перестал чувствовать себя живым. Бросался в какие-то авантюры, менял любовниц, которые ничего кроме механической разрядки не могли дать. Их становилось больше, но разнообразие не приносило удовлетворения. Становился черствым, будто умирал внутри.

Рада — глоток свежего воздуха. Мой живительный нектар. Целую, упиваюсь этой девочкой.

Уволить ее?

Не дождется!

Рада моя награда, которую еще предстоит завоевать, но я это обязательно это сделаю. Я не умею проигрывать.

Мну ее пухлые губы, языком прохожусь по ровному ряду белых зубов. Через лобовое стекло на нас смотрят прохожие, а мне стоп-кран сорвало, не могу отпустить.

«Я обожаю целовать твой сладкий ротик. Мне нравится, как скромно ты стонешь, в то время как твое тело дрожит от удовольствия… Но ты ведь не признаешься? Стоит мне сейчас тебя отпустить, и ты залезешь в свою раковину».

— Егор, не надо. Я не хочу, — сделаю вид, что поверил.

Нехотя отпускаю. Губы Рады припухшие, покрасневшие… заласкать бы их языком. Как же непросто себя сдерживать.

— Еще раз ты сочтешь, что я мразь, — отшлепаю по голой заднице, — мне нужно что-то говорить, делать, чтобы отвлечься. Получается немного пошло. Да, таким я тоже бываю, ты разве не помнишь? Глаза Рады округляются. — Да-да, стащу одежду, что на тебе будет в тот момент, и отшлепаю, — впервые за этот день мне хочется улыбнуться. Ей к лицу возмущение. Этакая праведница смотрит на развратного грешника.

— Егор, так не пойдет, — выставляет вперед ладонь и строго смотрит. Смешная. — Между нами только деловые отношения, — Рада вновь принимает образ училки. Я его обожаю. Такие фантазии рождаются в башке. Когда-нибудь я и до «училки» доберусь. Меня этот образ безумно заводит. Буду рад отлюбить строгую училку так, чтобы она на ногах не могла стоять. А кроме очков на ней больше ничего не будет.

— Тогда не провоцируй. Я ведь выполню угрозу… — Рада больше не плачет. Она недовольна, щеки от возмущения раскраснелись. Так-то лучше. — С твоей работой и диагнозом мы разобрались, — стоило ей немного отступить, и я ринулся в атаку. Теперь ведь вгрызусь зубами, не отпущу. Наглею дальше, требовательно произношу: — Теперь рассказывай все, чего я не знаю о твоей жизни…