Глава 7

Северян

Северян размашисто шагал по терему, но сколь ни прибавляй ходу, а от себя разве убежишь?

Злость рвала сердце хуже острозубого волка. А уж как кулаки чесались - сил никаких не было! Кажется, терем бы по брёвнышку разнес! Да только любушка его прекрасная не велела… Светлый образ на мгновение затуманил взор, унимая гнев, но за спиной пискнуло тихое:

- Меня подожди!

Северян остановился и глянул через плечо.

Мелкий поганец торопился следом, спотыкаясь и шумно переводя дыхание, а чуть позади бежали двое стрельцов.

В груди так и засвербело от рычания. Свернул бы шеи всем троим!

Но слово княжны - ровно лента шелковая: на вид мягонькая, а крепости немеряной. Вот и спутали его те узы по рукам и ногам.

Северян ругнулся и зашагал дальше. Пусть щенок хоть язык на бороду свесит - не его печаль. И угораздило же отволочь мальчишку в терем! Пьян был, ещё и дракой доброй разгорячен! Теперь ломай голову, под какую корягу мальца сунуть, чтобы под ногами не путался.

Северян на ходу толкнул двери банной горницы - только доски хрустнули. И, остановившись возле каменной лавки, принялся одной рукой расстегивать ворот - другая все еще болталась плетью. Но пальцы уже двигались - благословение Деваны капля за каплей убирало иноземный яд. Глядишь, до вечера и следа не останется.

Северян по привычке вознёс хвалу богине.

И тут же забыл об этом - вновь Елена Прекрасная перед глазами встала. Жаль только, что пока бесплотным ведением.

Ну да ничего, пройдет луна-другая ( прим. автора - месяц-другой ), и вернётся хозяин Медвежьего края с радостной вестью: и земли теперь у него есть, и красавица-жена.

Северян отшвырнул накидку на лавку. За ним отправилась и рубаха, а потом и штаны. Но тут в купальню кубарем ввалился мальчишка.

- Работай как следует! - донеслось от стрельцов.

Дверь хлопнула. А щенок так и остался сидеть на полу, пряча лицо в ладонях. Северян принахмурился. Чего это с ним? Весь красный, аки маков цвет, даже шея пятнами пошла. И вроде как стыдом в воздухе тянет…

- Вставай давай и вещи мои чисти! - прикрикнул на мальчишку.

Тот кивнул. Но рук от лица не отнял. Северян чуть не плюнул. Вот бестолочь! Вышвырнуть его, что ли? Но в груди мигом стало нехорошо и даже как-то стыдно.

А ведь юнец ему помог! Даром что силушкой боги обидели - муха крылом зашибет, - а как грудью встал! Княжна и то удивилась, что уж говорить про шакалью свору.

Северян усмехнулся, вспоминая перекошенные злобой лица. А потом и про кабацкую драку мыслишка проскочила. Но в следующий миг взгляд его упал на мальчишку, и Северян принахмурился - сколь бы ни был храбр молодец, а слуга лесному князю без надобности!

Однако отбрехаться теперь не выйдет. Таков уж обычай - каждому гостю Додон приставлял служку. Северян юлил, сколько мог, но и ему «подарочек» всучили.

Северян вновь глянул на притихшего юнца.

- Ежели на ноги сейчас не встанешь - вышвырну вон, - пообещал грозно.

Василиса вздрогнула. Но руки от лица отняла и даже заставила себя подняться.

- В-выгоняй, - прозаикалась тихонечко.

Уж лучше со стрельцами! Они, по крайней мере, одеты. А этот… Василиса снова покраснела. Нет, она не считала себя тургеневской барышней. И голым видела не только мужа. Но почему-то созерцание именно этого тела вызывало у нее слабость в коленках. И парочку очень нескромных фантазий. А как им быть скромными, когда у мужика такой размер?

- Выгоняй, - повторила громче.

И чуть обратно на задницу не села - громила со снайперской точностью метнул в нее плащ!

- Не вычистишь - р-р-розгами угощу!

И выписал ей подзатыльник! Оскорбленная до глубины души, Василиса отмахнулась.

- Не смей меня трогать! - заорала в ответ.

А это голозадое хамло в один миг очутилось за ее спиной! Скрутил, как кутенка, и прижал к себе. Плотненько так. Василиса задохнулась от жгучей смеси стыда и возмущения. А мужик склонился к ее уху и прорычал:

- Ты два раза на мою сторону встал, а я в другой раз повторю: еще раз норов свой выкажешь - горькими слезами умоешься. Третьего не будет - сразу ударю. Понял?

И встряхнул ее, как куклу.

Василиса мелко-мелко закивала. Поняла, да. Ей бы только из этой чертовой купальни выбраться.

- …А сбежать даже не думай, - тут же обломал ее громила. - Слово княжны для меня закон. И для тебя будет.

Не пошел бы ты на хрен со своей княжной, бестолочь влюбленная! Но Василиса снова кивнула. Пусть думает, что хочет, а у нее другие планы.

- …Я сказал - ты услышал. Ежели что - пеняй на себя. Слово лесного князя.

И ослабил хватку.

Василиса рванулась в сторону. Но мужик не собирался за ней гнаться. Только указал взглядом на плащ и, развернувшись, пошел к бадье, стоявшей в углу. А Василису в жар бросило. Да уж, что спереди, что сзади - есть на что полюбоваться. И главное - не перекачан до грубого рельефа, просто подтянут, но смотрится это так, что просто «ам»! А князь, зараза такая, еще и ковшик воды на себя опрокинул. Прозрачные капли заскользили по телу, рисуя дорожки на обласканной солнцем коже. Василиса бы повторила их путь ладонями. Все ниже и ниже, к поджарым, по-мужски соблазнительным…

Стоп!

Василиса резко отвернулась. Ей нужно думать о плаще. И о том, что она еще замужем. Но, если повезет, то скоро вернется и станет счастливой вдовой.

Василиса схватилась за щётку и принялась с остервенением приводить гутой мех на воротнике в порядок. Но каша вычищалась трудно, а голова - тем более. Сам факт, что изменщик останется безнаказанным, злил до чёртиков. Он ведь еще и ударил ее! Беременную!

Василиса крепко сжала деревянную ручку щетки.

Но тут мимо нее продефилировал громила и, потянувшись, достал с верхней полки кувшин.

Василиса чуть не застонала.

Он издевается, что ли?! Ей надо думать о предателе! И способах лишить Иннокентия возможности размножаться. Но вот это родимое пятно под самым сердцем князя - оно очень привлекало внимание. И рваный шрам на лопатке - тоже. И темный волос на мужской груди… Очень красиво смотрится! Она была бы не против оценить его жесткость тактильно. А потом потрогать густые завитки в паху…

Василиса что есть сил зажмурилась.

Да сколько можно?! Она ведь не какая-нибудь переполненная гормонами девчонка! Хотя… Именно такая! Точно! Ее новое тело наверняка на пике овуляции. Либидо скачет, кровь бурлит, от любого мужика в дрожь бросает, а тут такой выдающийся во всех смыслах экземпляр!

Медленно сосчитав до десяти, Василиса открыла глаза. И сдавленно ойкнула - мужик стоял рядом с ней. Прикрыться даже не пробовал, чертов лесной бог…

Василиса тяжело сглотнула.

Не смотреть. Совсем. Даже один разок. Даже если очень хочется! Она же типа мальчик. А мальчики не разглядывают друг друга с таким интересом. Лучше она посмотрит куда-нибудь вниз, например, на… на… О! Его ступни! Ну и размер! Неприлично даже… Это она про ноги!

- …оглох, что ли?! - донеслось сквозь грохот крови в ушах.

Василиса медленно-медленно подняла взгляд. А волосы в его паху темнее, чем на груди. И родинка под сердцем на след зверя похожа…

- Я… эм… чищу. Вот. - И прижала плащ к себе.

Северян прищурился. А в глаза будто искры вспыхнули. Но тут же исчезли.

- Спину мне потри, - отчеканил почти по слогам.

- Л-ладно…

- Господин.

- Что?

- Господин я для тебя! - рявкнул мужик. - Так теперь звать станешь!

И тут все очарование разбилось вдребезги. Господин, значит?! Хорошо… Она запомнит!

Василиса резво вскочила на ноги и пошла к бадье. Распустила слюни, идиотка! А этот лесной козел, то есть князь, - он и крупицы ее внимания не стоит! Зачерпнув ковш побольше и прихватив мочалку, она пошла обратно. Чем быстрее помоет, тем быстрее отсюда выйдет.

И Василиса с остервенением принялась тереть широкую спину. Старалась от души! Другому бы кожу до мяса стерла! А этот лесной переросток как сидел, подперев кулачищем подбородок, так и остался сидеть. Покряхтывал только иногда.

Намучившись, Василиса швырнула мочалку под ноги.

- Сделано… господин, - добавила, когда громила обернулся к ней и смерил тяжёлым взглядом.

Северян криво ухмыльнулся:

- Пойдет для начала.

Для начала?! Он что, мазохист? Мочалка ведь жёсткая, как проволока! Или это он про ее обращение? В смысле, что господином назвала.

Пока Василиса размышляла, Северян поднялся, снова пошел к бадье и, ухватив ее одной рукой, опрокинул на себя воды литров сто пятьдесят. Только брызги во все стороны полетели. Василиса машинально обтерлась рукавом. Да уж, богатырская силища. Каждый раз в дрожь бросает.

А лесной князь встряхнулся по-звериному и как ни в чем не бывало велел:

- Полотенца неси. А после отправимся тебе платье добывать. Не след по лесам и полям в худой одёжке шастать.

Какие леса-поля?! Они что, в поход собрались?! Но ее растерянный вид громила оставил без внимания.

Сграбастав сразу несколько вышитых полотенец, которые в его лапище смотрелись носовыми платочками, он быстро привел себя в порядок и наконец-то начал одеваться. А Василиса, справившись с очередным шоком, решила, что ей лучше помолчать. За умную сойдет.

***

(в это же время)

- Девку из-под земли достаа-а-ать! Хоть живую, хоть мертвую!

От крика матушки тряслись стены и прислужники, а толку ни на грош. Василиса как сквозь землю провалилась.

Настасья прикусила ноготок, глядя на творившуюся в горнице расправу. Плохо все! А станет только хуже!

- Во-о-он! - заорала Маланья, и в горнице стало пусто.

Дождавшись, пока последний служка исчезнет из горницы, матушка грузно осела на лавку.

- Через две седмицы Игнат с обозом вертается. Ежели Василиску не сыщем, то…

И замолкла, прижимая шитый жемчугом платочек к губам. Настасье и самой поплохело. Скор отчим на расправу-то. И Василиску он сам воеводе сторговал, за великий откуп.

Подхватив юбки, Настасья сделала пару шажочков и упала на колени.

- Матушка! - молитвенно протянула руки. - Позволь мне свои подружек тишком расспросить! Авдотья у мужниной лавки весь день толчется, торгует, Ульяна к страже захаживает, Катерина - та в терем вхожа. Авось видел кто.

Матушка только рукой махнула, мол, иди уже. А сама за голову схватилась и начала жаловаться на нелегкую судьбу. Федька тут же около нее очутился, принялся махать платком. Вот подхалим! Настасья чуть не плюнула. И заторопилась скорее прочь.

Ей бы найти беглянку скорее, чем это сделают прислужники. А иначе беды не миновать. Ох, Василиска… Овца овцой, а такой переполох устроила! И тут не смогла сделать так, как велено, дура такая! Еще и лунницу* уволокла… Настасья аж ругнулась сквозь зубы. Ничего, она найдет беглянку, уж не пожалеет золота! А потом… Потом сделает то, что уже дважды не удалось. Но на третий раз наверняка получится.

Но едва она вышла во двор, к ней под ноги кинулась чернавка.

- Госпожа! Вам послание от Одарки… В тереме новый стрелец. Совсем еще мальчишка!

От радости Настасья чуть вприсядку не пошла. Вот так милость богов! Вот так радость! И, забыв о прислужнице, побежала к соколятне - послать весточку в княжий терем.

***

Лунница - амулет в форме полумесяца, распространенный у славян, балтов, скифов и других народов.