16

Неделька выдалась тяжелой, даже странно, что не валюсь с ног, в пятницу вечером. На Смирнова нашло озарение, что я могу быть в каждой бочке затычкой, и теперь, я лишь не подписываю вместо него процессуальные документы, и не веду допросы, а так, могу чуть ли не занять место следователя. Думаю еще чуть-чуть, и майор поймет, что моя помощь — неоценима.

Местами бывает очень трудно, но я определенно нахожу плюсы в своей чрезмерной занятости, когда Владимир зовет меня пообедать, поужинать или просто выпить кофе, у меня всегда есть реальная отмазка в виде майора. Парень в это охотно верит и каждый раз желает мне не закипеть от дел, против Ярослава он пойти не может, поэтому ждет когда я стану более свободной. Надеюсь, это не наступит никогда, и он сам поймет, что я не заинтересована в романчиках на работе и отцепится. Сказать в лоб, отчего-то не решаюсь, а так я всегда могу списать все на нехватку времени. Пока что, такой вариант более, чем устраивает.

Вообще, это конечно очень странно, что Смирнов меня грузит всем, что только можно придумать, но лучше уж так, чем быть непонятно кем. Сама хотела работать, нет смысла ныть. Да и нравится мне все это, я словно в своей стихии. Хочется верить, что папа смотрит на меня с небес и гордится. Да и в целом, я всем довольна, а в особенности нашими “отношениями” с майором. Он снова изменился по отношению ко мне, даже разговаривать почти со мной перестал, не это ли счастье? Хоть по правде сказать, без его шуток, бывает одиноко, да и вообще мне кажется, что пару недель назад он был повеселее и за-за этого обстановка в кабинете была другой, а сейчас тихо. Даже непривычно.

Он реальный трудоголик, постоянно что-то делает, что-то решает и много думает. Мы с ним в этом похожи, для меня тоже важна карьера, я можно сказать вижу себя через пару лет выдающейся личностью, а с тем, что за то время, что помогаю Смирнову, я во многом преуспела, делает меня счастливой.

Правда, настолько занята делами и вниканием в процесс расследования, что совершенно позабыла о своем задании. Напрочь отшибло. Мне просто некогда шпионить за Ярославом, потому что я постоянно при деле. С утра до ночи, занимаюсь реальной работой, а не мну себя каким-то Джеймсом Бондом, без видимых на то причин.

И я бы наверное, вообще бы не вспоминала об этой “миссии”, пока не прошлась по коридору, мимо кабинета Власова. Здесь, уже просто некуда было деваться. Он позвал меня неожиданно и с учетом того, что он начальник отдела расследований, отказаться с ним общаться — глупо.

— Присаживайся, Кристина, — Власов указывает на впереди стоящий стул. — Кофе хочешь?

Мнусь несколько секунд, постоянно оборачиваясь на дверь. Хорошо, что Смирнова сейчас нет, он уехал в суд, и скорее всего, на работу уже не вернется, а зачем? Когда есть я, кто всегда обеспечит тыл. Но другие сотрудники, прекрасно могут увидеть меня в кабинете начальника за чашечкой кофе, и распустить слухи, в этой организации хлебом не корми, дай кого-то обсудить.

— Можно закрыться, если для тебя это проблема, — Петр Петрович, толкает дверь, ограждая нас от любопытных глаз. — Расскажи, как у тебя дела? Давно что-то тебя не видел, даже уже хотел зайти к Смирнову, чтобы просто удостовериться, что он тебя не съел.

Это вроде как шутка, только в глазах Власова нет капли ничего веселого.

— У меня все хорошо, — бормочу я, пытаясь разгладить несуществующую складку на юбке. — Вникаю в дела, ничего особенного.

Начальник озадаченно морщит лоб.

— Надо полагать, в делах Смирнова ты уже как вареник в масле, нашла что-то об играх?

— Еще нет, — нервно сглатываю. Я же знала, что рано или поздно этот разговор состоится, а я пока палец об палец не ударила, непонятно на что надеюсь? Все тешу себя надеждой, что Ярослав сам спалится и мне ничего делать не придется для этого. — У него все запаролено, а при мне он ведет себя вполне естественно.

— А ты для чего собственно там сидишь? Не для того, чтобы узнать эти пароли? — немного грубовато спрашивает Петр Петрович, но увидев мой удивленный наверняка вид, добавляет уже мягче: — Ясное дело, что тебе нужно немного освоиться и привыкнуть вообще к работе, а тут такое, но ты все равно помни о нашей сделке, особенно, о тех привилегиях, что ждут тебя. Это мотивирует, не так ли?

Знает на что давить, сама виновата, нечего было ему в первый день говорить, что я готова работать не покладая рук. Тогда почему-то, я побоялась, что он воспримет мои слова с сексуальным подтекстом, ну а что? Девушек тут не много, но как я успела заметить, все особо не против зажечь со следователями, а уж про очередь на Смирнова я вообще молчу. В этом здании каждая неравнодушна к моему непосредственному начальнику.

— Если тебе нужна помощь, ты только скажи, — он всматривается в мое лицо, дабы не пропустить какую-то важную для него эмоцию.

Мне он неприятен, и дело не во внешности, хотя если на то пошло, то как мужчина он симпатичный. Ничего лишнего: высокий, подтянутый, не урод, раз стал начальником и нацепил костюм — далеко не дурак. Но есть в нем что-то, скользкое и подозрительное. И его глаза. Они словно вообще какие-то не живые. Каждый раз, когда он смотрит на меня в упор, мне поежится хочется. Они холодные и злые, что ли?

— Вы подружились с Ярославом Владимировичем? — слегка прищурившись, интересуется Власов.

— Если вы имеете в виду, ходим ли мы вместе пообедать, то нет, — пожимаю плечами. — Он просто говорит, что делать и я выполняю.

Сразу вспоминаю как четко обозначил наши отношения Смирнов на прошлом обыске.

“Если я прошу тебя что-то сделать, ты опять же, послушно киваешь и делаешь, потому я опытней, и я точно знаю, как правильно.”

О какой дружбе может вообще идти речь?

Почему-то становится неприятно от этой фразы, но ничего с собой поделать не могу и периодически ее вспоминаю, а еще очень часто вспоминаю его счастливое лицо, когда начальник управления на собрании всего коллектива, пожимал ему руку и рассказывал, какой Ярослав молодец. Власова на том совещании не было, он не видел, как все хлопали майору. Все это никак не вписывается в рамки “неугодного начальству следователя”. Не знаю, может я все же что-то упускаю, но складывается впечатление, что только для Власова, Смирнов “неугодный”.

— А нужно чтобы подружились, — задумчиво отвечает Петр Петрович. — Тогда Смирнов будет больше тебе доверять, ну не знаю, пригласи его сама на обед, придумай что-то, ты же женщина, Кристина. Сама все знаешь.

Фу. Это ужасно противно слышать подобное, но я молчу. Все же, лишнее пререкание будет неуместным.

— Ярослав в свое время, ни одной юбки не пропустил, всех стажерок перетоптал, а на такую девушку, как ты, что, не обращает внимания? В жизни не поверю, — его напускное спокойствие испаряется так же быстро, как и воздух у меня в легких. Я прихожу немного в шок от его реплик. — Используй Кристина, все методы, которые понадобятся, и быстрее продвинешься в нашем общем деле. Это для блага. Пять минут позора еще никого не убили.

Власов откровенно напрягает этим разговором, кем он себя возомнил, моим сутенером?

— Петр Петрович, я здесь, следователь, а не девушка-стажерка, — немного откашлявшись, говорю я. — Простите, конечно, но я лучше пойду другим путем, так будет лучше для всех, а в особенности для моей репутации. Я уже добилась того, что он оставляет меня одну в своем кабинете, а до этого никто не удостаивался подобной чести, так что, мне просто нужно немного больше времени. Вы же сами говорили, Смирнов никого к себе не подпускает, с ним все в разы сложнее.

При упоминании, как я остаюсь одна в кабинете, у Власова мгновенно загораются глаза, и он выдает что-то наподобие улыбки, правда, вообще неестественной. Но может это высшая степень радости для него? Трудно сказать, я его очень плохо знаю. Угораздило же меня познакомиться с ним в первый день, если бы Смирнов не прохлаждался тогда на больничном, все было бы возможно по-другому, но уже поздно гадать если бы, да кабы. Я осознанно пошла на эту авантюру.

— Ну, молодец, — начальник поднимается со своего места, широко раскинув руки. — А говоришь, ничего особенного. Все же прекрасно.

Он подходит очень близко ко мне, и зачем-то берет меня за руку.

— Начни с сейфа, Кристиночка, — сжимая мои пальцы, уже без тени улыбки произносит он. — Если что-то найдешь об играх, сразу докладывай.

Освобождаю свою ладонь из захвата, делая шаг назад.

— Я могу идти? — прикладываю все усилия для того, чтобы не дрожал голос. Власов меня откровенно пугает, но ему ни в коем случае, нельзя это показывать.

— Иди, Кристина. Работай.

На этой ноте, просто вылетаю из кабинета начальника отдела расследований, все еще не понимая, как могла так нелепо ввязаться не в свою войну.

Зачем мне все это? Если у управления какие-то терки со Смирновым, решали бы сами, без таких кадров как я? Легко ему говорить, этому Власову, начать с сейфа, Ярослав никогда даже его не открывал в моем присутствии, если ему что-то нужно взять, то меня посылают куда угодно, или же просто просят выйти на пять минут в коридор.

Как? Ну, как я могу порыться в этом проклятом сейфе? Если внутренней безопасности кажется майор подозрительным, установили бы сами за ним слежку, а не делали все моими руками. Но нет же, они-то не хотят проделывать эту работу, а вот кого-то в роде меня отправить — запросто.

Быстрым шагом иду по коридору, опустив глаза в пол. Этот разговор просто выбил последние силы, нужно ехать домой. Я устала. Но не успеваю спокойно выдохнуть и собраться с мыслями, как врезаюсь в кого-то.

Запах. Боже. Не могу им надышаться.

— Какого черта ты делала в кабинете Власова? — недовольно рычит мне в лицо Смирнов, и я понимаю, что теперь еще остаток сил уйдет на правдоподобную ложь. Мамочки, когда это уже все закончится?