22

Злая и практически вся мокрая, возвращаюсь обратно в управление с одной целью — оставить документы и сославшись на плохое самочувствие, уехать домой. Оставлю сообщение Смирнову, что заболела, что у меня высокая температура и чтобы он обязательно пошел к черту со своими поручениями, потому что, я его ненавижу и под его началом работать не буду. Достало все, но хуже всего то, что мне внутри неприятно, вроде как появились приличные мысли в его адрес, но своим поступком он просто все испортил.

На что я вообще надеялась? Что он хороший человек? Ага три раза. Засранец. Ненавижу его. Как можно было три дня назад целовать и обнимать меня, а сегодня пойти на свидание с этой… фу, блин. Ненавижу их обоих. Даже не знаю, кого больше.

В управлении первым делом иду в туалет, чтобы привести себя в порядок и вообще хоть разглядеть себя в зеркале. Мне относительно повезло, через несколько минут, как я решила идти пешком, дождь закончился и я не совсем мокрая белка, но одежда все равно местами влажная, уже молчу за волосы. Наверняка на голове через полчаса будет “салонная” укладка. Плевать. В отличие, от Ангелины, я на работу хожу работать, а не крутить задом перед мужиками, дабы уловить выгодную партию.

Когда заканчиваю наводить марафет, понимаю, что не все так плохо, как мне казалось вначале. Даже не видно, что я любительница гулять под дождем без зонтика. Вид вполне приличный. А вот ноги в туфлях мокрые насквозь. Ладно, сама виновата, с утра видела погоду, можно было и другие надеть, уже все равно ничего не сделаешь.

Иду в сторону кабинета майора и за пару шагов замечаю, что дверь приоткрыта, значит уже вернулся. Быстрое же он “обедает”, ничего не скажешь.

Откидывая волосы назад, я решительно настроена всем своим видом показать, что презираю его, но как только толкаю дверь и вхожу внутрь, понимаю, что с презрением могут возникнуть проблемы. На другом конце кабинета, Смирнов стоит в одних брюках и что-то печатает на телефоне. От шока язык присыхает к нёбу и наступает полнейший ступор. Это что вообще за топлесс? Так успешно прошло свидание, что рубашку потерял на радостях? Он издевается?

Хочу выйти обратно в коридор, потому что совершенно не представляю, как реагировать? У него красивое тело, это было заметно даже под одеждой: в меру накаченное, широкая расписанная татуировками грудь, кубики пресса. Господи, сколько же времени он проводит в тренажерном зале? Мой взгляд бегло проходит по нему, чтобы память впитала все детали, и могла, холодными одинокими вечерами, наслаждаться этим зрелищем.

— Так и будешь стоять на пороге, или все же войдешь и закроешь дверь? — спрашивает Смирнов, отложив телефон на стол.

Он расслаблен и кажется, ему вообще все равно в каком он виде на работе.

— П-простите, — опускаю глаза в пол и прохожу вглубь кабинета. — Вот, ходатайства, прокурор все подписал.

Осторожно кладу папку ему на стол, мечтая поскорее отсюда смыться. Наедине с ним, да и еще в таком виде, мне некомфортно, и думаю по мне это заметно.

— Я пойду в буфет, вернусь через минут…в общем, когда вы переоденетесь, — разворачиваюсь и практически успешно дохожу до двери, как слышу смех Смирнова.

— Ангелок, — кидает он мне в спину, на что я резко оборачиваюсь, но все равно стараюсь не сильно пожирать глазами эту фигуру напротив. — Ты решила, что я специально для тебя тут разделся?

— Что? — непонимающе хлопаю глазами. — В каком смысле для меня?

— Пробежался под дождем, и в результате — мокрая рубашка и пиджак, — майор достает из шкафа очередную рубашку на вешалке и показывает ее мне. — Я лишь хотел сменить одежду.

Смотрю как ткань быстро накрывает его торс и испытываю разочарование, хотя по идее, по-нормальному, я должна испытывать другие чувства. Мое тело просто издевается, живет себе, блин, отдельной жизнью.

— Мне нет никакого дела, до того, что вы тут переодеваетесь, это в конце концов, ваш кабинет, — создаю максимально равнодушный вид. — Делайте, что хотите.

— Да? — с некой долей иронии, спрашивает Смирнов, нарочито медленно застегивая пуговицы на рубашке. — А ноги ты сводишь, потому что в туалет хочешь?

Нет, ну это просто наглость.

— Вы снова себе льстите, Ярослав Владимирович, — скрещиваю руки на груди. — Вы можете хоть голышом по управлению расхаживать, мне будет абсолютно все равно. Да и вообще, вы не в моем вкусе.

Не понимаю, зачем в конце добавила эту чушь? И дураку понятно будет, что с таким рвением отвечать дважды! на его поцелуи, явно не в пользу вкуса. Господи, тут и правда так душно, или мне кажется?

— Что-то припоминаю, о твоем совершенном вкусе, — Ярослав медленно расстегивает застежку на ремне, судя по всему, намереваясь снять брюки. — Мы с тем хлюпиком у твоего подъезда, определенно из разных миров. Такие тебе нравятся, Ангел?

Он реально потешается над моей психикой, по хорошему, жили бы мы в другом правовом государстве, я вполне могла бы подать в суд за сексуальные домогательства. Начальник без штанов — не признак нормальных рабочих отношений. Но дело не в государстве, и даже не в морали, потому что я как завороженная стою посреди кабинета и наблюдаю за его движениями. О каком можно говорить сексуальном домогательстве? Скорее, что я заплатила деньги и жду шоу, и мне становится настолько стыдно перед самой собой, что я как ребенок, закрываю ладонями глаза.

Знаю. Все знаю, я просто идиотка, каких поискать нужно, но у меня больше нет идей.

— О Боже, давай еще расплачься здесь, — недовольно бубнит Смирнов. — Я не насиловать тебя собирался, дурочка, а рубашку в брюки заправить. Не впадай в истерику, Ангел, а то мне за тебя стыдно.

— Стыдно? — резко опускаю руки. — Это вам за меня стыдно?

Негодование поднимается мощной волной по моему телу и все чего мне хочется, запустить в него каким-то томом уголовного дела.

— Здесь все должно было быть наоборот, — не подумав, выдаю я. — Значит меня, вам не жалко было отпускать в такую погоду на улицу, а за Ангелиной из канцелярии, приехали как личный водитель. И вы мне что-то еще будет о вкусах говорить? Да к ней страшно приближаться даже, небольшой острый предмет и она лопнет, как мыльный пузырь, ведь там нет даже намека на натуральность, — в порыве какой-то неконтролируемой истерики, передразниваю ту ненавистную Ангелину, дабы продемонстрировать, как это выглядит со стороны обычных девушек.

На лице Смирнова нет вообще ни одной эмоции. Вот просто полный штиль.

— Я была о вас лучшего мнения, Ярослав Владимирович, — горько заканчиваю я, а он просто стоит и смотрит. Хоть бы слово сказал, но полнейшая тишина.

Наверняка, я не должна была все это говорить, но мне все же, становится легче. Знаю, что веду себя глупо, возможно, даже неадекватно, но он мне нравится. Он шикарный мужчина, и естественно, я бы хотела оказаться на месте этой куклы из канцелярии, но я же знаю, кто он. Знаю, что его слава бабника идет впереди него и каким бы хорошим или плохим следователем он не был, репутация главного плейбоя управления, всегда будет проявлять себя в ярких красках. Допущу ошибку — он на следующий день просто избавится от меня, и я пострадаю, как многие стажерки в прошлом, когда его принципы еще не сдерживали блядскую натуру.

— Это что сейчас было, ревность? — улыбаясь лишь уголками губ, тихо интересуется майор.

Я задыхаюсь от этого вопроса. Мои руки дрожат, и ничего лучше не придумав, прячу их за спиной.

— Нет, просто стало неприятно.

— И от чего конкретно, тебе неприятно? От ревности, что я встречался с Линой?

Лина. Хорошо, что не еще мягче.

— Ты сама себе противоречишь, Ангелок, — немного резковато говорит он. — Тебе так не кажется?

Я снова не знаю, что ответить. Сама создала себе проблему на ровном месте. Язык — мой враг.

— Знаешь, ты еще более сексуальна, когда такая, — майор, как хищник обходит стол и медленно двигается на меня. — Даже не думал, что в тебе столько страсти. Надо будет взять на заметку, что есть все же способы, как вывести тебя на определенные эмоции.

— Ничего это не страсть, просто вывела из себя несправедливость, — самой противно от этой лжи, но лучше так, чем признать, что я ревную. Еще чего захотел?

Хочу отойти от него, но Ярослав хватает меня за локоть, возвращая в ту же позицию. Хорошо, что он уже оделся и его вид откровенно не развращает мой мозг.

— Я не мальчик, Кристина, — он прикасается костяшками пальцев к моей щеке и я перестаю дышать. — Твои дурацкие отмазки, на меня не подействуют.

Кажется, еще секунда и он вновь меня поцелует, но я не хочу этого. Или хочу? Все становится каким-то неважным: наши роли, то где мы находимся или то, что я вроде как должна презирать такого, как он.

Здесь посреди кабинета, только мы двое и его сексуальная энергетика заполоняет все пространство. Он откровенно давит, а я поддаюсь. Все же хочу, чтобы он приблизился плотнее, и те черти в его глазах, которых я до этой минуты боялась, затащили меня в самый центр порока. Именно сейчас, у них есть все шансы.

— Тут-тук, Смирнов, — голос Ирины из методического отдела, звучит как колокольчик на дверях. — Хорошо, что я тебя застала.

Она быстро входит в кабинет, всматриваясь в планшетку у себя в руках, и весь магический момент исчезает за секунду.

— В пятницу корпоратив, ты единственный еще не знаешь об этом, — со смешком произносит Ира, абсолютно не обращая внимания, как Смирнов немного отходит от меня, благо дело, она не зашла несколько минут назад, когда Ярослав надевал и застегивал рубашку. — Звезды собираемся обмывать, явка стопроцентная. Астахова сказала, что весь коллектив должен присутствовать, а ты у нас вообще звезда. Кстати, — она поворачивает голову в мою сторону, — Кристина, ты тоже приходи, начальство любит такие события и ты можешь лишний раз засветиться. Ресторан приличный, на набережной, так что оденьтесь соответственно.

Мы с майором слушаем вроде как ее, но все равно продолжаем смотреть друг на друга. Что он творит? Сам же все усложняет и провоцирует.

— И еще, — Ире будто не нужны наши слова или кивки, она сделала объявление и со спокойной душой, решает покинуть кабинет, но на пороге все же останавливается, — напиши справку по играм, Ольга Юрьевна просила всех до конца дня сдать справки, а у тебя в списке висят только игры.

— Почему по играм, мы же вроде решили не светить ими? — выражение лица Ярослава резко меняется, и если до этого он был обманчиво спокоен, то сейчас начинает сердиться. — Она ничего не перепутала?

— Ярик, — методистка уже практически закрывает дверь, — ты прекрасно знаешь где ее кабинет, иди и спроси все сам.

На этой веселой ноте, мы вновь остаемся наедине, но вместо того, чтобы продолжить наш разговор, Ярослав уже полностью переключился на слова Иры.

— Вот мрази, уже что-то придумали без меня — буквально рычит он и хлопает ладонью по столу, да с такой силой, что я чуть не подпрыгиваю. — Ладно, я пойду к Астаховой. На счет корпоратива, ты должна быть. Это в твоих же интересах.

— Я не люблю корпоративы, — опустив глаза, отвечаю. — Не мое это.

— Придется, менты все пьют, или хотя бы создают бурную видимость, — он снова приближается вплотную ко мне, приподнимая за подбородок мою голову. Но если пять минут назад в таких действиях чувствовался сексуальный подтекст, то сейчас просто жест. — Тебе нужно познакомиться и подружиться с коллективом, на главном собеседовании на должность, некоторые из них будут давать тебе характеристику, а сидя только у меня в кабинете, ты вряд ли получишь положительную.

Мы просто смотрим друг другу в глаза, а мне кажется, что от нервного напряжения, в меня впиваются тысяча иголок.

— Туда нужно приходить одной? — иногда мне хочется заклеить себе рот скотчем, но вопрос вылетает сам собой.

Лицо Смирнова в момент из серьезного, становится насмешливым.

— Ага, надень костюм красной шапочки и приходи с мамой. Расскажешь стишок и получишь вкусный подарок, — с улыбкой произносит он. — Это взрослый утренник, где водка будет литься литрами. Обмывание звезд — тематическое сборище, сомневаюсь, что твой плюс один сможет подобное понять.

— Ясно, — не разделяя его смеха, спокойно отвечаю. Но майор и не ждет, от меня реплик, он просто молча уходит, оставляя меня одну в кабинете.

Ужас какой-то, прошло вроде не так много времени, как я вошла сюда и увидела его топлесс, а у меня уже просто упадок сил. Устало опускаюсь на свой стул и медленно выдыхаю. Интересно, сколько продлятся эти пытки? Я серьезно рискую в скором времени не пройти комиссию в психдиспансере. Смирнов же, как товарный поезд, все сносит на своем пути и мою уравновешенность тоже.

Равнодушно осматриваю его кабинет и вдруг, мои глаза замечают то, чего никогда еще в одиночестве не видели — Ярослав настолько быстро ушел после нашей перепалки, что забыл закрыть свой сейф.