Глава 35

В кабинете жарко. Я снимаю пальто и шарф, открываю на проветривание окно. На столе стопка неразобранных документов. У меня через неделю слушание по разделу имущества между супругами, а я абсолютно к нему не готова.

Ни разу за свою карьеру адвоката я не относилась настолько безответственно к работе. Полянский всю почву из-под ног выбил, перевернул мой прежний мир с ног на голову. Весь прошлый месяц я была поглощена только им.

И это злило.

Потому что я чувствовала его влияние на свою жизнь.

И хотелось от этого избавиться.

Несколько часов я просидела над документами. Отвечала на письма, отправляла запросы, обзванивала клиентов, запрашивая дополнительные сведения. Уже ближе к вечеру в мою дверь постучали.

— Да, войдите, — не отрываясь от экрана ноутбука, громко произношу я.

Дверь открывается, и в мой кабинет входит Никита. Моя головная боль. И меньше всего сейчас я хотела бы видеть именно этого клиента. Его делом я занимаюсь уже полтора года. Взяла на свою голову от юстиций заявку. Он с сестрой никак не может поделить дом. Ищет пути, как бы ее без наследства оставить. Даже в суде завещание матери предоставил, которое оказалось липовым.

Я откидываюсь на спинку кресла и устало тру глаза. Даже гадать не нужно, о чем речь пойдет.

— Как продвигается мое дело? — без приветствий спрашивает он и садится напротив меня.

Холодный взгляд скользит по моему лицу, и я ежусь.

От него исходит неприятный запах. Спирт вперемешку с горечью сигаретного дыма. Сам мужчина одет неопрятно, за собой совершенно не следит. Я бы с радостью отказалась от его дела, но это невозможно.

— Пакет документов готов, слушание назначено на декабрь, но повторю вам все то же, что и до этого: наследство будет разделено в равных долях, — нейтральным тоном говорю я.

— Но как так? — возмущается мужчина, подаваясь вперед и обдавая меня спертым запахом изо рта. — Она не была родной дочерью моей матери! А дом мамы был! Значит, он должен быть только моим!

Он пугает своей агрессией, но я стараюсь не подавать виду, что боюсь его. Когда отвечаю ему, мой голос подрагивает.

— Виктория была прописана в доме до приватизации, а еще она была официально удочерена в пятилетнем возрасте. Поэтому в данном случае имущество будет разделено пополам. Вы оба являетесь родственниками умершей по первой линии.

Никита зло рычит. Сжимает руки в кулаки. Смотрит на меня гневно, словно я собственноручно отбираю у него дом.

— Закон есть закон, к сожалению, мы не сможем ничего поделать. Разве что ваша сестра напишет отказ на вступление в наследство, — развожу руками я.

— Не ври мне! Ты просто не хочешь ничего делать! Я на тебя жалобу напишу! По всем инстанциям затаскаю. Тебе платят за то, что ты занимаешься моим делом, но ты решила деньги взять и ничего не делать? — Он резко поднимается со стула, упирается ладонями в стол и нависает надо мной.

Мне хочется рассмеяться. За то, что я представляю его интересы в суде, государство платит мне копейки. А еще я смотрю ему в глаза, вижу этот сумасшедший блеск, и мне становится страшно. Куда эта хваленая охрана Артема подевалась? Господи, да он же не в себе!

— Никита Львович, давайте успокоимся и еще раз пройдемся по документам и законодательству. Поверьте, я сделала все, что в моих си…

— Я сотру твою идеальную улыбочку с лица, если ты не сделаешь так, что дом останется мне!

Ошарашенная его криком, я пропускаю момент, когда он хватает со стола ножницы и замахивается на меня.

Я вскрикиваю, в защитном жесте инстинктивно подношу к лицу руки, но боли не чувствую. Дверь в мой кабинет распахивается, люди Полянского вовремя приходят на помощь. Скручивают Никиту, бьют его в живот.

Меня трясет. Я все еще сижу с закрытыми глазами, так как не хочу видеть разбитый нос мужчины и кровь, что стекает по его подбородку. Лишь слышу его сдавленный стон, полный боли, удары, а в следующую минуту дверь хлопает и вокруг наступает неестественная тишина.

— Александра Сергеевна, с вами все в порядке?

Я вздрагиваю от мужского голоса. Делаю несколько глубоких вдохов, разлепляю веки. В кабинете все разбросано. На полу мои канцелярские принадлежности. Стул перевернут в углу. Вешалка с пальто упала.

— Да, все прекрасно, — сглатываю ком в горле, что так мешает мне говорить привычным голосом. — Спасибо, — киваю Виктору.

— Мы сообщили о произошедшем Артему Вячеславовичу. Он уже едет.

— Не стоило, — взволнованно произношу я. Только Артема здесь не хватало. Ему вообще лучше из дома не выходить до второго заседания суда. — Не могли бы вы принести мне кофе? На первом этаже у входа варят отличный эспрессо, — с фальшивой улыбкой прошу я.

Мне срочно нужно остаться наедине с собой. А лучше уйти в уборную. Капли крови на полу никак не располагают к тому, чтобы успокоиться и забыть о том, что всего несколько минут назад мой клиент пытался проткнуть меня моими собственными ножницами.

Господи-боже, закончу контракт с юстицией и продлевать не буду. Достаточно с меня таких вот сюрпризов.

Артем вихрем врывается в мой кабинет. Взволнованный, злой, с гневным блеском в глазах, но этот гнев направлен явно не на меня.

— Ты как? — Он присаживается на корточки рядом со мной, скользит по мне взглядом, пытаясь найти какие-либо следы нападения.

Я хочу броситься в его объятия, забыть пережитый ужас, но сдерживаю в себе этот порыв. А еще понимаю что уже не злюсь на него так сильно. У меня сегодня было много времени, чтобы обдумать и переосмыслить нашу ситуацию.

— Все в порядке. Твои парни вовремя успели. Если честно, это было настолько неожиданно, что до сих пор не могу прийти в себя. Я ведь его столько времени знаю!

— Парни ему внушили, чтобы к тебе не совался больше, но клиент твой оказался из упертых. За час успел накатать на тебя заяву в прокуратуру, полицию и еще в какие-то органы.

Я удивленно вскидываю бровь.

— Да я засужу его! — вырывается возмущенное, на что Артем искренне улыбается. Смотрит на меня с нежностью в глазах, убирает за ухо выбившуюся из моей прически прядь волос.

От его почти невесомого прикоснования в животе порхают бабочки.

Плохой знак.

Очень-очень плохой знак.

— Не сомневаюсь, — улыбается он и качает головой. — Но я позаботился, чтобы это дело не дошло даже до рассмотрения. И отправил к нему ребят на повторное внушение.

— Только не сильно его, — морщусь я.

Сама мысль о физическом насилии мне неприятна. Особенно если кого-то покалечат из-за меня. Пусть даже это такой мерзкий человек, как Никита.

Артем тяжело вздыхает.

— Хочу, чтобы поскорее закончилась история с Линой, тогда украду тебя и улетим куда-нибудь. У моего друга есть яхта. Можем отправиться в открытый океан. Только ты и я. Ну и члены экипажа. Или можем скрыться ото всех в моем домике в горах. Как тебе идея?

Он смотрит на меня с надеждой. Знает, что уговоры и шантаж на меня не подействуют, поэтому заходит с предложением мягко.

— Слишком соблазнительно. Но ты прав: отдохнуть давно пора. И не только от работы.

Я вдруг понимаю, что не помню, когда в последний раз брала отпуск. Я вообще не представляю, как это — не работать. Я привыкла к безумной ежедневной гонке, и резко изменить ритм жизни будет сложно.

Я потираю глаза, смотрю на Артема. Он слишком близко. Это нервирует. Потому что мысли разбегаются. А еще не могу оторвать взгляд от его лица. Он, кстати, снова в своих очках.

Я тянусь к ним рукой и снимаю.

— Ты уже подыскал себе верного помощника? Срок моего контракта с тобой истекает, — как бы между прочим интересуюсь я, меняя тему разговора на более безопасную.

— После тебя сложно найти кого-то достойного, — в его голосе звучат сожаление и грусть. — Ты задрала планку слишком высоко. А еще я не хочу расставаться с тобой. Но прекрасно понимаю, что это не то, чем ты мечтала заниматься. Хотя, если учесть сегодняшний инцидент, мои мужские инстинкты во мне орут во все горло, что я должен схватить тебя и унести в свой дом. И не разрешать тебе больше работать ни дня.

— Этому не бывать, Полянский. — Я ерошу его волосы, пропускаю сквозь пальцы. Они у него черные, будто смола. — Но могу дать совет по поводу помощника. Мне кажется, Полине давно пора получить повышение. Она человек, который внушает доверие.

— Но у нее нет нужного образования. Она плохо подкована в юридических вопросах. Собственно, именно поэтому она просто мой секретарь. — Губы Артема сжимаются в тонкую линию.

— Жаль, — искренне произношу я. И не только потому, что Полина мне нравится, а еще она надежный человек. В первую очередь потому, что она его сестра. А это означает, что никакого флирта между ними не может быть. И это меня успокаивает. Не хочу знать почему.

А вот стоит представить, что он найдет себе помощницу вроде Лины, на душе неприятно скребут кошки.

— Вопрос с моим личным помощником решим позже. А сейчас предлагаю поехать поужинать, а потом вернуться в квартиру и вместе пройтись по некоторым документам. Кстати, — Артем поднимается, теперь я смотрю на него снизу вверх, — ты ведь помнишь про поездку в Японию? Я включил тебя список нашей делегации. Как мою невесту, — самодовольно улыбается он.

— Почему мне кажется, что ты специально разводишь слухи о нашей помолвке, чтобы я потом никуда не делась? — с подозрением смотрю на него. — Это даже до моих родителей дошло. Гляди, оглянуться не успеешь, а у тебя уже штамп в паспорте.

— А я и не против, — несмотря на мой шутливый тон, Артем отвечает весьма серьезно. — И, кстати, штамп в паспорте уже не ставят. Теперь выдают свидетельство о браке в двух экземплярах, — решает блеснуть умом он.

Я лишь недовольно поджимаю губы, с подозрением глядя на Артема. А он ведь может тайком все что угодно организовать. Это он в делах и перед подчиненными серьезный и грозный, а на самом деле он ни капли не изменился за семь лет. Ребятничество так и рвется из него. А еще авантюризм, азарт и склонность к импульсивным поступкам.