Глава 3 Библиотека лорда-архивариуса

Господин Ортего наотрез отказался отпускать меня обратно в город одну.

— Камилла, я вижу, как вы измождены, – серьезно сказал он. – Лицо бледное, как мел, того и гляди упадете. Напишите записку хозяйке. Попросите ее собрать ваши вещи. Пикерн возьмет извозчика и все привезет.

– Мне, право, неловко…, – попробовала я возразить. Меньше всего хотелось, чтобы накрахмаленный, чопорный Пикерн отправился в доходный дом госпожи Резалинды и увидел, в каких условиях я жила: ободранные стены, прогорклый запах, и нетрезвая хозяйка с ее боцманской трубкой и несдержанным языком. Но Кассиус был настойчив, пришлось согласиться. Впрочем, я была рада избежать возможной встречи с сыном старейшины. Освальд наверняка пришел в ярость, впустую прождав меня целый день, и лучше мне теперь не попадаться ему на глаза.

Я написала записку, от волнения дважды порвав бумагу пером. Кассиус вызвал дворецкого и дал ему нужные указания. Пикерн коротко кивнул, повернулся и молча вышел. Ручаюсь, задание было ему совершенно не по душе.

Затем управляющий предложил показать выделенную мне комнату. Я двинулась за ним, ошалело озираясь. Голова шла кругом от невероятного поворота судьбы. Я даже предположить не могла, куда она меня влекла и с какими людьми готовила столкнуть.

Дом лорда-архивариуса Дрейкорна вызывал смешанные чувства.

Его внутреннее убранство было столь же необычным, как и внешний вид. Мы шли по длинным, безлюдным коридорам с множеством арочных проемов. Я старалась не глядеть на изваяния, наполовину утопленные в стену. Изваяния изображали людей, зверей и фантастических существ. На каменных лицах и мордах застыло выражение невыразимого страдания.

Звуки наших шагов то беззвучно таяли, то отражались от каменных стен, и тогда казалось, что кто-то шел за нами следом, стремительно и неотвратимо — в тревоге я не раз озиралась, пока Кассиус, посмеиваясь, не успокоил меня:

— В этом доме живет странное эхо. У него свой характер: оно любит пугать гостей. Вы привыкните, Камилла. Это всего лишь старая архитектура, ничего более. Дому без малого четыреста лет. Но привидений здесь никто и никогда не видел.

Коридоры третьего этажа носили следы переделок и обновлений. Сумрак рассеивали стеклянные колбы в корпусе из бронзовой проволоки, внутри которых ярко горели два раскаленных стержня.

— Не магия, – пояснил Кассиус, – это электричество. Любопытное старинное изобретение, ныне забытое. Господин Дрейкорн любит выискивать подобные штуки и давать им новую жизнь.

— Господин Дрейкорн маг? – осторожно поинтересовалась я, с недоумением прислушиваясь к нарастающему шуму: ритмичный стук, гул, шипение.

— Да, теург-механик второго ранга, один из лучших, но магия в этом доме почти не используется. Хозяин отдает предпочтение устройствам домагической эпохи. Например, отопление у нас паровое, в подвале стоит газовый котел. В прошлом году Джаспер, то есть господин Дрейкорн, распорядился установить водопровод и эти светильники. «Дом-у-Древа» очень стар и не терпит переделок, но, признаюсь честно, жить здесь стало намного уютнее. Лично я бы предпочел огненные короба, солнечные стекла и прочие демоновы дары, однако здесь хозяин непреклонен. Впрочем, кое-какие магические новинки у нас имеются. В библиотеке, где вы будете работать. Скоро сами их увидите. А пока — гляньте-ка сюда!

Мы вышли в полутемный холл, заканчивающийся круглой лестничной площадкой. Странный шум стал громче. Дальняя стена холла была забрана стеклом в узорчатом переплете. Вниз и вверх уходила винтовая лестница, невесомая, точно сплетенная из стальной паутины. От стены во все стороны разбегались медные трубы, провода; за стеклом что-то двигалось, шипело. С удивлением я разглядела, что стена скрывала гигантский, сложный механизм. Крутились шестеренки, ходили поршни. Казалось, я очутилась внутри старинной музыкальной табакерки – была такая у владельца аптеки в Олхейме, и он заводил ее на потеху желающим за пару сентимов. Нет, скорее механизм походил на часть живого существа, словно кто-то вскрыл гигантскую грудину, обнажив неустанно работающие органы.

– Механическое сердце «Дома-у-Древа», -- пояснил господин Ортего. – Его установил сам господин Дрейкорн. Работает оно от газового котла в подвале. Котельную мы называем чревом Дома, – Кассиус улыбнулся шутке. – А вот эти провода и трубы – его жилы, сосуды и нервы. Они помогают согреть и осветить комнаты, подать воду и свежий воздух.

– Это магия? – зачарованно спросила я.

– Нет, тоже старинная, домагическая техника. Весьма модное увлечение среди теургов. Эти господа любят показать, что хотя и дарят миру магический прогресс, сами помнят об истоках, примитивных человеческих технологиях и так далее. У Джаспера это увлечение переходит все границы.

Мы вернулись и прошли дальше по коридору. Управляющий шагал скоро, легко, небрежно заложив руку за лацкан сюртука из дорогой шерсти; у дверей останавливался и галантно пропускал меня вперед. К такому обращению я была непривычна, стеснялась, неловко благодарила.

Кассиус продолжал рассказывать:

– Сердце, чрево, жилы, нервы дома – все это требует тщательного ухода. Джаспер любит сам с ними возиться – не брезгует испачкать руки в машинном масле. Пока его нет, к нам приходит мастер Картезиус. Он приводит механизмы в порядок, если дом принимается капризничать.

Все это было так интересно, что я осмелела.

– Вы говорите о доме, как о человеке. Сердце, чрево, жилы… может еще и душа у него есть? – спросила я наивно.

– А как же, – ответил управляющий и глянул на меня весело. – Есть и душа. Только она мертва.

Я захлопала глазами.

– Душа дома – древо Ирминсул, – пояснил управляющий. – Дом построили вокруг него и ради него. Видели ветви, торчащие из кладки башни? Засохшее дерево, столь древнее, что саженцем оно видело основание Аэдиса. Прежние обитатели этого квартала считали Ирминсул источником природной магии. Но Ирминсул погиб двести лет назад. Теперь он не более чем мертвая деревяшка, оригинальное украшение башни «Дома-у-Древа».

Мы дошли до конца коридора. Кассиус распахнул резную дверь и пригласил войти.

– Ваша комната, Камилла. Прошу, располагайтесь. Вам нужен отдых и хорошее питание. Ужин принесут прямо сюда. Вот сонетка: позвоните, если понадобится. К работе приступите завтра.

С этими словами господин Ортего раскланялся и оставил меня одну.

Первым делом я подошла к стрельчатому окну. Оно выходило на узкую открытую галерею с резным каменным парапетом. Оттуда открывался красивый вид на Императорский парк. Сразу же захотелось попасть наружу, но для этого пришлось бы лезть в окно, и я дала себе слово позднее поискать выход в коридоре.

Комната была небольшой, довольно светлой и просто обставленной. Столик, кресло, старинный шкаф. На филенках из потемневшего дерева красовались резные фигурки волшебных единорогов и крепостей. Милая вещица и, должно быть, ценная.

У стены стояла кровать под темно-синим узорчатым покрывалом: туда-то я и устремилась. Села, скинула обувь и облегченно вздохнула. Блаженство! Хотелось не двигаться и ни о чем не думать, хотя поводов для размышлений было предостаточно.

Все складывалось настолько хорошо, что вызывало определенную тревогу. Странный дом, странное собеседование на странную вакансию. Мне не задали никаких дополнительных вопросов, не расспросили ни о чем; при этом казалось, что господин Ортего был крайне заинтересован в том, чтобы всеми силами удержать меня в доме покойного лорда-архивариуса Клаудиуса Дрейкорна.

Немало занимал меня и отсутствующий хозяин, теург-механик второго ранга Джаспер Дрейкорн. Простые люди робели и трепетали перед теургами и магами всех мастей; как иначе относиться к людям, чьи руки по локоть в крови несчастных, которых сотнями гибнут на жертвенных алтарях империи? В моей общине старейшины неустанно посыпали теургов проклятиями на вечерних и утренних молитвах, называя их «чернейшими Отроками Тьмы». И вот теперь один из них дал работу и кров.

Дом пробудил во мне глубокое любопытство, но при этом насторожил своей непривычной атмосферой. Если говорят правду, и жилище всегда похоже на хозяев, то портрет господина Джаспера Дрейкорна вырисовывается не самый приятный. И пусть он не приветствует магию в своем доме, жертвенный алтарь тут наверняка имеется: я успела заметить, что на одной из стен вестибюля висела коллекция старинных ритуальных ножей с золотыми рукоятками.

Резалинда рассказывала немало историй о девушках, приезжающих в столицу и попавших в беду. Сейчас я могла стать одной из них. За меня заступиться некому. Если теургу для его экспериментов срочно понадобится человеческая жертва, я могу некстати оказаться под рукой, и плевать он хотел на законы.

Тут я вспомнила лучистые серые глаза господина Ортего, его искреннюю заботу и невольно улыбнулась – нет, представить его в роли сообщника злодея я решительно не могла. А вот дворецкого с татуированными щеками и в особенности усатого стряпчего – запросто.

Силы внезапно меня оставили и я, отмахнувшись от тревожных мыслей, упала на подушку, закрыла глаза и немедленно провалилась в сон.

Меня поднял стук в дверь. От внезапного пробуждения сердце колотилось, и я никак не могла понять, где нахожусь.

На неяркий голубой ковер на полу падали золотистые лучи. День близился к закату. В комнате было тепло, приятно пахло сухой лавандой и мебельным воском. В незнакомом месте я спала всего лишь второй раз в жизни, но, как ни странно, чувствовала себя вполне комфортно.

Стук повторился; я открыла дверь. За ней оказался Пикерн – он принес мой саквояж. Рядом с Пикерном обнаружилась фигуристая девица в сером платье служанки с подносом в руках.

– Ваш ужин, – сурово объявил Пикерн. – Это Эрина. Если что-то понадобится, обращайтесь к ней. Завтрак в восемь внизу.

Девица уставилась наглыми насмешливыми глазами. На ее лице легко читалось, что она думает по поводу моей внешности и статуса. Эрина полагала, что я стою много ниже ее во всех отношениях и не собиралась проявлять дружелюбие. Я знала этот тип самоуверенных столичных служанок. Им только дай повод позубоскалить над невзрачными провинциалками вроде меня.

Когда Пикерн и Эрина покинули комнату, я устроилась в кресле у столика и приступила к ужину. Овощной суп оказался невероятно вкусным, но только распалил аппетит; я чувствовала, как с каждой ложкой во мне просыпается зверский, необузданный голод. За несколько недель вынужденного воздержания желудок смирился с отсутствием пищи, но теперь яростно требовал наверстать упущенное.

После ужина – слишком легкого, на мой взгляд, – отправилась на разведку. В конце коридора нашла ванную комнату с водопроводом и долго с удовольствием ее изучала.

В общине мы жили по старинке: обходились чуть теплой водой в тазу, а в столице я неимоверно страдала от невозможности хорошенько помыться. Доходный дом госпожи Резалинды был убогим даже по меркам Котлов. Ванная для постояльцев – одна на весь дом. В ней имелись ржавые протекающие трубы, единственный кран с холодной водой, невероятно грязная крохотная раковина и мохнатые пауки размером с мышь.

Я с удовольствием поворачивала фарфоровые вентили в форме изящных лилий и слушала, как ласково журчала струя чистой горячей воды в бронзовой сидячей ванне на изогнутых ножках. Видимо, установили ее недавно. Я вознесла мысленную благодарность гран-мегисту Джасперу Дрейкорну, которому вдумалось осовременить замшелый дом своих предков.

Затем взялась обследовать коридор. Далеко заходить не решалась. Здесь я была пока чужаком, и дом давал это почувствовать: пугал темными углами, зловещими резными изображениями на панелях, глухим недобрым эхом.

Мне никто не попался на пути, не были слышны голоса, а на светильниках и рамах картин виднелась пыль, как будто прислуга лишний раз не заходила в коридоры третьего этажа.

Стало неуютно, я поспешила назад в свою комнату и больше не выходила до вечера. Сделала короткую вылазку до ванной комнаты, чтобы освежиться перед сном, а затем заперла дверь, разобрала вещи, переоделась в ветхую ночную рубашку, залезла в кровать под толстое, теплое одеяло и уснула, как только опустила голову на подушку.

Утром проснулась ни свет ни заря, в холодном поту. Спросонья почудилось, что я опять оказалась в общине и опоздала к утренней медитации в выстуженный за ночь молитвенный зал. Испугавшись грядущего наказания, я села рывком, открыла глаза, увидела луч солнца, карабкающийся по резной дверце шкафа, и засмеялась от счастья. Я в безопасности, в богатом большом доме, мне не надо мерзнуть на ледяном полу в келье Смирения в общине Олхейма, не надо бродить по мрачным улицам Предгорода и размышлять, где найти еды. Мои беды закончились.

Я весело поднялась и привела себя в порядок. Настало время спускаться к завтраку. К сожалению, у меня не было другой одежды, кроме двух традиционных серых бесформенных платьев и одного черного с белым воротником, которое девушки в общине надевали по праздникам. Если все получится, и я останусь тут работать, то смогу, наконец, купить себе удобные, красивые городские наряды.

Я предполагала, что буду питаться вместе со слугами, но не знала, где искать их столовую, а звонить в сонетку и спрашивать постеснялась, поэтому решила найти лестницу и спуститься, в надежде встретить кого-нибудь по пути.

Однако стоило выйти в коридор, я увидела спешащего навстречу господина Ортего. Этим утром он имел изрядно помятый вид. Волосы взъерошены, глаза покраснели, а костюм выглядел так, будто Кассиус не снимал его на ночь. От управляющего пахло вином и несвежим сигарным дымом. Заметив меня, он расцвел радостной улыбкой.

– Камилла! – вопреки всему,голос Кассиуса был полон солнца и энергии. – Прекрасно выглядите – отдых пошел вам на пользу. Идемте же завтракать. Сегодня вас ждет необыкновенный день!

– О, нисколько в этом не сомневаюсь, – искренне ответила я.

Я заразилась жизнерадостным настроением Кассиуса и теперь с нетерпением ожидала, когда смогу приступить к работе. Отец всегда называл меня умной и любознательной девушкой, и я решила, что мое упорство искупит недостаток навыков. Учусь я быстро, тяжелого труда не боюсь: у меня обязательно все получится.

Кассиус привел меня в небольшую столовую на первом этаже. Оказалось, статус секретаря позволял мне делить трапезу вместе с управляющим, а не с Эриной и прочими слугами.

В столовой ожидал неприятный сюрприз. За столом вальяжно расположился стряпчий Оглетон и с удовольствием завтракал.

Приборами он не пользовался, предпочитая услуги своего бес-лакея. Жестом дирижера Оглетон наводил наманикюренный указательный палец на выбранное блюдо, изящно шевелил пухлым мизинцем и делал ловкий пасс. Дымящиеся кусочки мяса и овощей легко взмывали над тарелкой, затем, повинуясь движению кисти, совершали крутой пируэт и ныряли к деликатно приоткрытым губам.

Я завороженно наблюдала, как крошечные ломтики тушеного сельдерея и мяса вальсировали над столом; жирные капли подливы нет-нет да срывались на белоснежную скатерть. Подле стряпчего, едва видимая, колыхалась подвижная тень.

Когда мы заняли места, Оглетон приступил к сладкому. Перед вензелями усов парило пирожное с пышной шапкой взбитых сливок. Стряпчий облизнулся в предвкушении, приоткрылрот, смешно вытянув губы трубочкой, но поймал мой взгляд и брезгливо нахмурился.

Ему не стоило отвлекаться:пирожное покачнулось, щедро мазнуло взбитыми сливками пухлый подбородок и сочно шлепнулось на скатерть. Белые хлопья густо осели на приборах и лацканах дорогого костюма. Оглетон смачно чертыхнулся и потянулся за салфеткой, подарив мне неприязненную гримасу. Кассиус расхохотался и сел за стол.

– Поделом тебе, Огастас. Кстати, не забывай – Джаспер не терпит демонических слуг в доме. Потрудись сам себя обслуживать.

– Ах, брось, – сердито воскликнул толстяк. – Джаспера сейчас здесь нет. А ты завидуешь, что не можешь позволить себе такого же бес-лакея. Советую меньше торчать в игорных клубах, и тогда у тебя заведутся лишние деньги. Вижу, ты опять не ночевал дома.

Кассиус беззаботно пожал плечами. Он очень хотел спать, его лицо то и дело сводило судорогой, когда он пытался сдержать позевывания. Тем временем салфетка сама собой выпорхнулаиз наманикюренной руки стряпчего и принялась стирать кремовые потеки с усов и щек. Кассиус искоса наблюдал.

– При всем моем уважении к магии, должен отметить, дорогой Огастас, сейчас ты выглядишь как последний кретин, который без помощи бес-лакея и ложку ко рту поднести не в состоянии.

– В свою очередь, вынужден сообщить тебе, уважаемый Кассиус, что нынче утром ты напоминаешь пропойцу и бездельника, просадившего ночью за картами последние деньги.

Я слушала их перепалку и старалась обрести уверенность. Компания чужих мужчин меня смущала. В общине на ежедневной общей трапезе мужчины и женщины сидели за отдельными столами, в остальное время каждый ел в кругу семьи. Пока я бедствовала в столице, постоянный голод приучил меня не обращать внимания на компании, с которыми я была вынуждена делить стол в грязном трактире; теперь же я стеснялась до невозможности. Кроме того, нервировала еле различимая тень, медленно кружившая вокруг стряпчего.

Кассиус указал на буфет, на котором были выставлены несколько блюд и лежали приборы. Я робко взяла тарелку, набрала всего понемногу и неловко пристроилась на свободный стул напротив Кассиуса.

Мне стоило немало усилий сдерживаться, чтобы не наброситься на еду с яростным остервенением. Но Кассиус и здесь проявил понимание. Он на все лады расхваливал кухарку и неустанно предлагал попробовать все блюда, что стояли на буфете. Отказываться я не стала, но все же проявила благоразумие и решительно положила вилку и нож, когда утолила голод лишь наполовину.

Избыток сытной еды может с непривычки опьянить, а мне предстояло первый раз приступить к работе. Если все пройдет хорошо, потом наверстаю, когда освоюсь в этом доме и займу в нем постоянное место.

Кассиус налегал на черный кофе, а потом позвонил и попросил Пикерна принести рюмку бренди, после которой несколько взбодрился.

После завтрака прошли в кабинет управляющего. Комнату я узнала – тут проходили испытания. Вчера от волнения я не смогла ее рассмотреть, и теперь поспешила хорошенькооглядеться.

Окна выходили на восток, и утреннее солнце заливало широкий рабочий стол, за который мы чинно уселись. Наверное, это была самая светлая комната во всем доме, где, как я успела заметить, предпочитали полусумрак.

Кабинет был просторный, обставленный мебелью из желтовато-коричневого дерева. На потолке и стенах пастельного цвета играли солнечные зайчики, отражались от начищенных латунных ручек книжных шкафов и хрустального пресс-папье. В углу стоял странный агрегат, похожий на небольшой клавесин. В сферическом корпусе разместились медные спицы, поршни, валик, какие-то ленты и множество клавиш изслоновой кости.

Заметив мой заинтересованный взгляд, Кассиус ласково похлопал лакированный бок и пояснил:

– Скоропечатающая машина, еще одна вещь домагической эпохи. Господин Дрейкорн восстановил ее по старинным чертежам.

Оглетон презрительно фыркнул:

– Никогда не мог понять любви Джаспера ко всякой примитивной рухляди. Магические копировальные доски куда удобнее. Их уже вовсю применяют в придворной канцелярии.

– Ну, не скажи, – возразил Кассиус. – Они еще весьма недоработаны и славятся капризным нравом. Говорят, одна из них вставила картинку фривольного содержания в копию адмиральского указа. А все потому, что недотепа-секретарь до этого украдкой размножил для друзей пикантные литографии. Вот ваш договор, Камилла, – он передал папку. – Кстати, он как раз напечатан вот на этой «примитивной рухляди», как изволилвыразиться наш достопочтенный стряпчий.

Я пробежала глазами текст; так и есть, двести декатов первые два месяца, в течение испытательного срока, четыреста декатов потом. Просто невероятно.

Мои обязанности: составление описи личной библиотеки, ведение документов, исполнение поручений по усмотрению хозяина. На первый взгляд, ничего сложного.

А вот еще одна строка… «Сей договор вступают в силу только после заключения Дополнительного Соглашения о Неразглашении на особых условиях».

– Господин Ортего, – нерешительно спросила я. – Что означает этот пункт? Какие особые условия я должна выполнить?

– Это означает, милочка, – развязно влез в разговор стряпчий, – что мы не хотим, чтобы вы трепались на каждом углу о том, что узнаете или, не дай бог, ненароком подслушаете в этом доме. Вы даете клятву хранить тайну, и даете ее, будучи введенной в магнетический транс. Явление магнетизма, также известного как гипноз – это...

– Я знаю, что такое магнетизм, – невежливо перебила я толстяка. Еще бы мне не знать! Один из излюбленных методов Просветленного старейшины. Правда, он называл его «воспитанием через духовное подчинение», но суть была та же – затуманить разум, подавить волю.

Я знала, как избежать гипнотического воздействия – отец научил паре простых приемов, помогающих сохранить ясность рассудка, но рассказывать об этом Оглетону не спешила.

Обманывать будущего работодателя нехорошо, но неестественное подчинение чужой воле вызывало у меня отвращение. Да и одним обманом больше, одним меньше – какая разница? Я и так сумею сохранить секреты этого странного дома.

Кассиус поспешил успокоить:

– Камилла, не подумайте, что мы вам не доверяем. Это условие – защита от всяких неприятных случайностей. Так вы не сможете рассказать о том, что не следует знать посторонним, даже если вас будут принуждать. Магическое воздействие на разум запрещено, а вот гипноз используется повсеместно. Господин Оглетон опытный судебный гипноманипулятор. Кроме того, вы заранее ознакомитесь с текстом клятвы, и после выхода из транса будете помнить абсолютно все.

Оглетон молча протянул мне второй листок.

Текст на листке гласил:

«Я, Камилла, подписывая сей договор, приношу клятву перед лицом присутствующих здесь.

Клянусь хранить тайну обо всех действиях, кои мне поручено выполнять по условиям сего договора.

Клянусь хранить тайну обо всех распоряжениях, кои исходят от моего хозяина.

Клянусь хранить тайну обо всем, что происходит в стенах сего дома.

Я получаю право раскрытьвышеперечисленное лишь тогда, когда любое лицо произносит слова «Дозволяю тебе, Камилла, говорить» и называет слово-ключ, кое есть «Вайверн».

На подлинном подписали:

Кассиус Ортего, управляющий делами гран-мегиста Джаспера Дрейкорна, теурга второго ранга,

Огастас Оглетон, стряпчий, член Императорской адвокатской палаты, лицензированный судебный гипноманипулятор».

– Ну? – нетерпеливо спросил стряпчий. – Приступаем к процедуре? Или отправляетесь восвояси, а мы идем искать кого-то другого? Надеюсь, вы выберете второй вариант.

– Я готова, – решительно сказала я.

– Отлично! – обрадовался Кассиус. – Садитесь сюда и делайте все, что скажет господин Оглетон.

Тот приблизился с недовольным видом. Велел сесть к нему лицом, положил на стол копию соглашения и самопишущее перо. Бесцеремонно схватил за запястья потными липкими ладонями, подержал, как будто слушая пульс, резко отпустил. Затем выудил из жилетного кармана блестящий дорогой хронометр, сунул мне под нос и заговорил обволакивающим, глубоким голосом, совсем не похожим на его обычный тенорок.

– Камилла. Вы смотрите на хронометр. Вы не отводите взгляд. Вы слышите мой голос. Вы расслабляетесь. Вы дышите глубоко. Вы делаете, что я говорю.

Стряпчий повторял эти слова снова и снова, а я постаралась принять бессмысленное, вялое выражение лица, которое я наблюдала у послушников, когда Просветленный старейшина принимался читать на проповедях формулы духовного подчинения.

Стряпчий неплохо знал свое дело, и это застало меня врасплох. Ноги внезапно онемели, сердце пронзила ледяная игла. Заливающий комнату яркий солнечный свет как будто начал гаснуть, а тиканье хронометра становилось все громче и громче, пока не заполнило всю комнату. Удары вошли в ритм со стуком моего сердца; стало трудно дышать.

В воздухе за спиной Оглетона четко проявилась черная тень с непропорционально гигантской головой и паучьими ногами. Демонический слуга нависал неподвижно и угрожающе, то ли терпеливо ожидая очередного приказа, то ли собираясь поглотить своего хозяина. Внезапно тень качнулась вперед, как будто желая приблизиться.

Я ощутила сильное беспокойство и усилием воли абстрагировалась от монотонного бормотания. Начала вспоминать слова любимой детской считалки, мысленно старательно проговаривая каждое слово – и это помогло. Морок отступил, мир вернулся в привычную реальность. Призрачная фигура демона медленно растворилась; теперь я с трудом могла различить его.

А Оглетон тем временем продолжать утробно вещать:

– Вы берете этот документ. Вы читаете вслух клятву. Вы ставите свою подпись.

Я взяла соглашение и начала читать текст клятвы невыразительным тихим голосом. Закончив, взяла перо и медленно вывела свою подпись. Оглетон произнес громко:

– На счет «три» вы просыпаетесь и встаете. Раз, два, три!

Я поморгала, изображая выход из транса.

– Готово, – заявил стряпчий. – Можете забирать ее, Кассиус. Но я все равно не советую доверять ей безоговорочно. От этих уличных проходимцев всего можно ожидать. Особенно от тех, кто не брезгует рыться в мусорном баке, чтобы выудить выброшенную газету.

Затем невозмутимо отвернулся и, насвистывая, принялся собирать документы в кожаную папку. У меня от стыда запылали уши – выходит, стряпчий меня запомнил и видел, что произошло после нашей стычки.

Кассиус протянул руку, помогая встать со стула и, улыбаясь, произнес:

– Ну вот, теперь вы приняты на должность секретаря гран-мегистра Джаспера Дрейкорна. Готовы взяться за дело? Тогда идем в библиотеку!

Библиотека занимала второй и третий этажи доброй половины правого крыла и поражала размерами и небывалым запустением. Зайдя внутрь и оглядевшись, я не знала, восхищаться мне, или огорчаться.

Мы оказались в прямоугольном двухэтажном зале со сводчатым потолком, каждый дюйм которого покрывали потемневшие от времени, но все еще яркие фрески. Вдоль стен тянулись шкафы, украшенные резьбой и неяркой позолотой. Винтовая лестница с ажурными коваными перилами вела на галерею, также заставленную шкафами. Рассеянный золотистый свет падал через полукруглые витражные окна-фонари у потолка, у книжных полок красовались массивные бронзовые электрические светильники.

Приятно пахло старой бумагой, благородной плесенью и чуть-чуть корицей – запах книгохранилища, который невозможно спутать ни с чем другим.

Однако среди всего этого великолепия царил невероятный кавардак. Кожаные позолоченные корешки на полках стояли вкривь и вкось. На темном восьмиугольном столе посреди зала были свалены горы книг. На креслах россыпью лежали пожелтевшие бумаги и листы пергамента.

Кассиус неловко откашлялся.

– Здесь вам и предстоит трудиться, Камилла, – печально объявил он. – Это семейная библиотека рода Дрейкорнов.

– Что тут произошло? – не удержалась я от вопроса. – Здесь как будто ураган бушевал!

– В последние месяцы жизни покойный архивариус вел себя странно, – пояснил Кассиус. – Он скупал товар в букинистических лавках без разбора и притаскивал все сюда. Выгнал старого библиотекаря, вытащил собрания книг из шкафов и заявил, что сам займется их каталогизацией по новому принципу, но, как видите, так ничего сделано и не было.После его смерти у Джаспера было полно других забот, а слуг он сюда пускать не любит. Пришло время привести все в порядок. Работы будет много, Камилла.

– Я должна здесь прибрать?

– Не только. Теперь вы заведуете всем, что находится в этом зале. Вы должны привести в порядок описи, расставить книги по шкафам. Дело непростое. Здесь собраны книги разных эпох, на разных языках. Многие посвящены магии. Некоторые тома имеют весьма неприятные свойства, требующие особых мер предосторожности. Поэтому библиотекарь должен уметь многое. Ну как, справитесь?

– Конечно! – ответила я, и даже сама почти поверила в свои способности усмирить хаос, который творился в семейной библиотеке Дрейкорнов. У меня была куча вопросов, но я пока решила прикусить язык и послушать, что еще расскажет дружелюбный господин Ортего. А тот внезапно добавил серьезным тоном:

– Теперь слушайте внимательно. Ваша главная обязанность заключается в другом. Среди всех этих собраний и коллекций вы должны найти несколько особенных книг. Нам неизвестны их названия, неизвестен их автор. Скажу только, что все эти книги изданы до девятого года Эры Магии. На одном из листов книги или на ее форзаце, или на обложке будет рукописный знак – вот такой, вы его уже видели.

Кассиус достал из кармана пожелтевший листок – тот самый, что давал мне вчера на испытании – и указал на символ, похожий дракридскую руну змеи.

– Вы должны внимательно просмотреть каждую книгу подходящего периода, и если вы найдете в ней этот символ – немедленно несите книгу мне. Это очень важно. Дополнительно к жалованию вы получите десять декатов за каждую подобную находку.

Меня распирало от любопытства, но я продолжала хранить молчание и только кивнула с умным видом.

Кассиус провел меня к столу в центре зала.

– А теперь о мерах предосторожности. Как вы знаете, маги Темных лет любили защищать свое имущество далеко небезобидными способами, пока это не запретили в начале прошлого века. Поэтому всегда надевайте перчатки, когда берете книгу, изданную до года принятия Второго Пакта. И никогда, ни при каких обстоятельствах не выносите книги из библиотеки. Это единственное место, которое защищено от взлома. Вот, полюбуйтесь на наших новых охранников – подарок самого канцлера.

Я проследила за жестом Кассиуса и подпрыгнула от неожиданности. У входа в библиотеку, ранее не замеченные мной из-за плохого освещения, высились две фигуры со странными пропорциями тела.

Кассиус поманил, и я неохотно подошла ближе. Фигуры вызывали смутную тревогу и отвращение.

Раза в полтора выше среднего человеческого роста, кошмарные существа прямо стояли на двух ногах и были искусно собраны из механических деталей и мумифицированных частей тел животных. Латунные стержни, поршни, прозрачные трубки, наполненные бурой жидкостью, и еще какие-то приспособления врастали в оголенные суставы и кости. Сильные, мощные ноги крепко упирались в мраморный постамент. Руки – или лапы? – заканчивались длинными когтями-серпами. На шее и широких плечах, перевитых упругими, похожими на медную проволоку мускулами и сухожилиями, сидела непропорционально маленькая голова непонятного зверя. Острая морда была похожа на собачью, но я никогда не видела у собак такой огромной, почти крокодильей пасти с невероятно острыми прямоугольными зубами.

Существа стояли совершенно неподвижно и выглядели как больная фантазия таксидермиста, мечтающего стать механиком.

– Это некрострукты. Последняя магическая разработка придворного теурга-механика Кордо Крипса и его демонов. Сделаны из частей животных – например, у этих голова левкротты, а в теле есть органы медведя и гиены. Разумом они, конечно, не обладают. Это всего лишь автоматоны, сделанные из необычного материала. Эти созданы, чтобы охранять. Они не позволят проникнуть в библиотеку чужаку. Сейчас вы прошли со мной, и я не подал сигнал опасности, поэтому они никак не отреагировали. Подойдите ближе, Камилла, я должен вас им представить, чтобы вы могли находиться здесь без сопровождения.

Я неохотно приблизилась. Возможно, это было лишь мое воображение, но мне казалось, что от некроструктов исходит неприятный запах тления, бальзамирующих веществ и машинного масла.

Кассиус указал на небольшое пятно на широкой, покрытой свалявшейся бурой шерстью груди одного из существ и попросил меня положить на него руку. Я стиснула зубы от отвращения и выполнила просьбу. Мертвая сухая шерсть неприятно кольнула ладонь. Меня передернуло, по спине побежали мурашки.

Кассиус тем временем достал остроконечный блестящий брелок на цепочке, вытянул руку и быстро очертил на плоском собачьем лбу сложный символ, который на секунду вспыхнул белым и тут же погас. Мы перешли ко второму существу и повторили процедуру.

–Теперь они вас знают, и вы можете спокойно находиться здесь. А вот грабителю не поздоровится.

Кассиус отступил на шаг и, окинув некроструктов восхищенным взглядом, констатировал:

– Поистине изумительное произведение магического искусства.

– Интересно, какова была цена сделки с создавшими их демонами? – не удержалась я.

– Что? – Кассиус глянул с удивлением. – Думаю, немалая. Имитация жизни всегда обходится дорого, но придворные теурги готовы принести любые жертвы. В конце концов, они могут себе это позволить – в тюрьмах полно осужденных на казнь.

Я была в ужасе, но Кассиус этого не заметил.

– Вон у того шкафа, – указал он на неприметную дверь в углу зала, – вход в рабочий кабинет библиотекаря. Магическими книгами занимайтесь только там. Кабинет дополнительно защищен от всяких неприятных эффектов, коими первые чернокнижники любили наделять свои гримуары. Там же вы найдете каталоги и подробные указания по работе с описями. Их лично составил господин Дрейкорн – я имею в виду Джаспера – для нового библиотекаря. Думаю, вы найдете их весьма полезными. Я попрошу дворецкого прислать помощницу, чтобы разобраться с пылью и мусором, но пожалуйста, не оставляйте ее в библиотеке одну. И помните о мерах предосторожности! Если книга окажется защищена, немедленно снимайте чары – надеюсь, вы хорошо умеете это делать? Вы говорили, вас учили этому в школе? Ну что же, тогда приступайте. Я буду в своем кабинете, и перед обедом загляну проверить, как идут дела. Если у вас появятся вопросы, приберегите их на потом, договорились? Сейчас у меня много важной работы, я должен срочно ей заняться.

Я промычала что-то невразумительное. Кажется, работа библиотекаря будет куда сложнее, чем мне представлялось сегодня утром. Однако признаться в своем невежестве я была не в силах, поэтому стояла, молча и беспомощно, пока Кассиус желал удачного первого дня работы, а затем стремительно шел к выходу. Я подозревала, что до обеда он просто собирается вздремнуть на диване в своем кабинете, и не хочет, чтобы его беспокоили.

Дверь хлопнула, и я осталась в мрачном великолепии библиотеки одна-одинешенька, не считая отвратительных стражей.

В зале воцарилась звенящая тишина, и я сразу почувствовала себя маленькой и потерянной.

Глубоко вздохнула, тряхнула головой и вполголоса произнесла, обращаясь к некроструктам:

– Отчего бы нам не познакомиться поближе? Тебя я буду звать Калебом, – я ткнула пальцем в левого стража, который, казалось, подозрительно изучал меня мертвыми стеклянными глазами.

– А тебя буду звать Кальпурнией, в честь кошки моей бывшей квартирной хозяйки, – обратилась я к правому стражу, морда которого мне показалась чуть более узкой и изящной, чем у первого.

Стражи оставались мертвыми и недвижными.

– Надеюсь, мы поладим, – пробормотала под нос и направилась к входу в кабинет библиотекаря, нервно оглядываясь, чтобы не упускать некроструктов из виду. Пройдет немало времени, прежде чем я смогу привыкнуть к созданиям, сотворенным из металла и частей мертвых существ ценой смерти других существ.

Я медленно обошла библиотеку, разглядывая резные панели и каменные барельефы, украшающие простенки между окнами. Барельефы изображали переписчиков с одухотворенными лицами и ученых мужей, изучающих длинные свитки. Одна из фигур привлекла внимание, и я приблизилась, чтобы рассмотреть ее.

С каменной панели на меня самодовольно взирал толстый бородач в монашеской одежде. В одной руке он держал факел, в другой – книгу, а ногами опирался на стяг, на котором были выбиты четыре слова на староимперском.

Этот персонаж был мне знаком – брат Борг, Книгоненавистник. Я читала о нем в старом отцовском учебнике. Борг прославился тем, что, заняв пост понтифекса-инквизитора, принялся сжигать книги, их авторов и переписчиков. «Книга искажает слово Света; печатные буквы похожи на жуков, что изъедают мозг верующего, – утверждал он. – Закрой книгу, открой глаза». Готова поклясться, что именно эти четыре слова и красуются на каменном стяге. Скульптор, разместивший этот барельеф в библиотеке, обладал странным чувством юмора.

Пора было приступать к работе. Я подошла к невысокой двери, прячущейся в углу между книжными полками, взялась за медную ручку в виде древесного сучка, потянула, и оказалось в узкой каморке с высокими потолками.

Убранство каморки скорее походило на лабораторию алхимика, чем на кабинет библиотекаря. Стены и потолок отделаны грубым шероховатым камнем. К немалому удивлению, я заметила, что потолок был местами закопчен, как будто его когда-то лизнуло пламя, а на стене слева видны грубые щербины, похожие на следы от удара саблей.

Справа стоял узкий железный шкаф, чугунный переплетный пресс и небольшой умывальник.

У дальней стены – изящный рабочий стол с инкрустацией, керосиновая лампа под зеленым абажуром и письменный набор. Медный кракен оплетал уродливыми щупальцами часы, чернильницу, и подставку под самопишущие перья и карандаши. Всю стену над столом занимал ржавый механизм, состоящий из множества дисков, циферблатов, стрелок и шестеренок. С удивлением я узнала в нем точную копию Астрариума – Небесных Часов, украшавших небо над Аэдисом.

На кресле у стола лежали вещи, по-видимому, некогда принадлежавшие бывшему библиотекарю: длинный синий рабочий халат, плотные краги до локтей и круглые защитные очки – медные, обшитые кожей и снабженные подвижным увеличительным стеклом на шарнире. Странное снаряжение для работы в библиотеке. Впрочем, халат оказался весьма кстати, потому что я уже перепачкалась пылью с головы до ног. Я немедленно в него облачилась: халат был велик, полы волочились по земле, а рукава пришлось подвернуть.

Я взяла со стола стопку бумаг и поняла, что это были указания от хозяина, которые упомянул Кассиус. Плотные листы, исписанные четким мужским почерком, содержали весьма подробные инструкции. Были они составлены короткими, рублеными предложениями, как будто писавший отдавал боевые приказы. Я решила, что мой неведомый хозяин либо был ужасным педантом, либо задумал подстраховаться, если новый библиотекарь окажется туповат. Во втором случае он, пожалуй, не ошибся. С такими указаниями даже я смогу легко втянуться в работу.

Дверца железного шкафа нуждалась в хорошей смазке: открылась она с ужасным скрипом, от которого мороз продрал по коже. Внутри обнаружились каталожные карточки. Разобраться в них удалось быстро. Ничего сложного, примерно таким же образом велся учет книг в нашей школе при общине.

В каморке было душно и неуютно без окон, поэтому я решила вернуться в библиотеку и навести порядок на столе в центре зала. В каморке нашла краткий библиотечный реестр, позаимствовала у медного кракена пишущие принадлежности, принесла и разложила все на краю одной из граней восьмиугольной столешницы, и опустилась на низкое кресло, больно ударившись коленом о резную голову льва у основания.

В очередной раз покосившись на недвижных некроструктов у двери, придвинула к себе первую книгу, с которой мне предстояло разобраться.

Книга была старой, пожелтевшей, потрепанной, и называлась «Нравоучительные разговоры, сочиненные для наставления юных барышень» за авторством некой Жустины Гарди. На форзаце, под изящным рисунком, изображавшем волоокую девицу с пышной прической, был указан год – 1534. Значит, издана еще до Эры Магии.

И тут я вспомнила об особой просьбе Кассиуса. Среди старых книг мне следовало искать те, на которых где-то там нарисована руна змеи. Придется листать от корки до корки все подходящие книги.

Вздохнув, я вернулась к «Нравоучительным разговорам». Покрутила книгу и так и сяк, изучила форзацы, тщательно пролистала все страницы – даже на свет некоторые посмотрела. Никакого знака нет. Прощайте десять декатов. Теперь следовало проверить, была ли книга уже включена в каталог и, если понадобится, заполнить опись по образцу. В реестре «Разговоры» нашлись, и я пошла на поиски шкафа, чтобы определить книгу на ее законное место.

Однако не успела я подняться из-за стола, как дверь библиотека распахнулась и появилась недовольная Эрина с ведром и тряпкой.

– Могу войти? – резко поинтересовалась она, нервно поглядывая на некроструктов. Удивившись, я произнесла:

– Да, входи.

Эрина быстро проскочила стражей, втянув голову, как будто опасаясь удара. Стражи не пошевелились.

Служанка прошла к столу, бухнула ведро на ковер, забрызгав все вокруг, и угрюмо поинтересовалась:

– Ну, чего делать-то? Меня Пикерн послал, велел тут помогать. Пыль, что ль, вытирать? Сами бы могли тряпку взять. У слуг и без того дел по горло.

Грубый тон служанки был возмутителен, и я усилием воли подавила колкий ответ. Мне не доводилось раньше находиться в доме с большим штатом слуг, но я понимала, что в иерархии домашней челяди я, как секретарь и библиотекарь, стою гораздо выше горничной. Даже Пикерн не позволял себе говорить со мной с открытым пренебрежением. Следовало поставить хамку на место, но я не умела этого делать и растерялась.

– Протри пыль на этом столе, пожалуйста, – холодно произнесла я. – А затем займись вон теми полками и перилами на лестнице и галерее.

Эрина зыркнула на меня густо подведенными глазами, отчетливо хмыкнула и с ленивой небрежностью принялась возить тряпкой по столу.

Я молча отнесла книгу в шкаф, села на место и взяла следующую.

– Пойду воду сменю, – буркнула Эрина, подхватила ведро и вышла, оставив мокрую тряпку на столе. От тряпки к стопке книг побежал ручеек воды. Пришлось вскочить и аккуратно все протереть, и лишь затем вернуться к работе. Может, следует пожаловаться дворецкому или управляющему? Нет, хороша же я буду, если начну ябедничать в первый же день работы. Разберусь сама.

Прошел час: нерадивая служанка так и не вернулась, а мне за это время улыбнулась удача.

Я заканчивала разбирать первую стопку книг. В самом ее низу обнаружился ветхий массивный том. От тома невыносимо разило плесенью – даже в руки брать неприятно. На потертой обложке можно было с трудом разобрать название – «Начальные основания травознатства и траволечения, составленные для обучения знахарей».

Старинный учебник немало повидал за свою жизнь. Страницы из тонкой пожелтевшей бумаги тут и там оборваны ровными полосами – на самокрутки. На других расплывались желтоватые пятна – то ли следы экспериментов с травяными отварами по рецептам учебника, то ли круги от кружек с пивом. Поля густо исписаны неграмотными карандашными пометками. Судя по устаревшей орфографии, их автор, любитель пива и табака-самосада, был уже лет как сто мертв.

На плотной вкладке с изображением смердянки высокогорной, прямо в середине заскорузлого желтого пятна, я увидела знак, поразительно похожий на дракридскую руну змеи. Был он аккуратно выведен красными чернилами, которые как будто переливались и слегка искрились.

Нашла! Вот награда за мою старательность и внимание. Я начинаю отрабатывать свое огромное жалованье!

Ликуя, отложила потрепанный том в сторону, чтобы позднее отдать Кассиусу.

За следующую книгу я взялась с возросшим энтузиазмом. И опять повезло! Загадочный символ отыскался в книге под скучным названием «Морской пошлинный регламент».

Меня снедало любопытство. Что означал этот знак? Почему ими были помечены столь разнородные книги? Сами по себе они явно не представляли никакой ценности, за исключением своего солидного возраста. Я надеялась, что позднее смогу узнать больше.

Дальше работа застопорилась. Несколько старинных книг были на староимперском, которого я не знала. В каталоге книг не нашлось. Руны в них также не обнаружилось. Пришлось просто копировать названия, стараясь не допустить ошибки.

Нужно будет поискать учебник староимперского и заниматься вечерами, чтобы не попасть впросак. Мне начала нравиться моя новая работа и потерять ее из-за своей невежественности не хотелось.

Бессмысленное копирование старинной вязи отнимало много сил. С непривычки через час у меня заболела голова, и я начала осматривать завалы на столе в поисках занятия поинтереснее. Долго искать не пришлось. Внимание привлек громоздкий квадратный бумажный пакет, который оказался запечатан черной восковой печатью. Попробовала взять его в руки и чуть не уронила на ногу – пакет был невероятно тяжел.

Любопытство и сомнение вели борьбу лишь мгновение; вспомнив, что Кассиус передал все содержимое библиотеки в мое распоряжение, я смело разломила хрупкий воск, развернула плотную серую бумагу и извлекла на стол три старинных книги.

Это были инкунабулы – современники эпохи зарождения книгопечатания, богато украшенные и порыжевшие от ветхости. Стоили они, без сомнения, целое состояние.

Первая инкунабула имела обложку из зеленой кожи, золоченый срез и массивные медные застежки в виде уродливых щупалец спрута – наверное, родственника того кракена, что расположился на письменном столе в каморке. От времени медь покрылась зеленоватым налетом под цвет обложки.

Я попыталась открыть застежку, но поддавалась она с трудом: то ли механизм имел какой-то секрет, то ли его просто заклинило от старости. Наконец, послышался щелчок, щупальца разомкнулись.

Осторожно, двумя пальцами, я раскрыла книгу на первой странице. Поля украшал яркий, натуралистичный рисунок тех же уродливых щупалец. В середине страницы оказалось лишь несколько строк, напечатанных крупным угловатым шрифтом, похожим на рукописный. Опять староимперский. На этот раз любопытство заставило меня порыться в каталоге, отыскать и принести из ближнего шкафа словарь. Но хитрое начертание букв запутывало и сбивало с толку; кое-как я разобрала лишь несколько слов: «бойся», «проклятый вор» и «морской вампир». Еще сильнее захотелось узнать, что за тайны скрывала зеленая инкунабула.

Я решила поискать иллюстрации, чтобы хотя бы составить представление о содержании. Но как только я взялась за угол плотного листа, произошло невероятное.

Нарисованные уродливые щупальца внезапно вспучились, покинули плоскость бумажного листа и взметнулись вверх! Они цепко оплели мой указательный и большой пальцы, которыми я коснулась страницы. Руку пронзила резкая боль, но я была так потрясена, что даже не могла вскрикнуть: стояла в оцепенении и смотрела, как щупальца с шорохоми мерзким хлюпаньем словно вытягиваются из книги, ползут выше и выше и захватывают запястье.

Тут я вышла из ступора и резким движением выдернула кисть из шевелящегося клубка. От рывка тяжелый фолиант подпрыгнул и гулко обрушился на пол. Щупальца на секунду свернулись в тугой клубок, затем опять выпростались на целый локоть и начали беспорядочно молотить по паркету.

Подвывая от испуга и боли, я отскочила подальше и затрясла пострадавшей рукой. Там, где щупальца коснулись пальцев, ладони и запястья, остались ярко-красные полосы и следы зеленоватой слизи, которая мучительно жгла и разъедала кожу. В панике я схватила мокрую грязную тряпку, забытую нерадивой Эриной, и начала оттирать отвратительную субстанцию. От прикосновения холодной влажной ткани боль понемногу утихла и я начала успокаиваться.

До меня дошло, что книга была защищена магическим проклятием, но что с ним делать, я не имела ни малейшего представления. Мерзкая инкунабула лежала на полу, скрытая разделявшим нас столом. До меня доносился дробный стук, хлюпанье и какой-то треск. Я вытянула шею и всмотрелась: вместе с книгой на пол скатился карандаш в стальном футляре, и теперь щупальца оплели его и гнули в разные стороны, как будто футляр был сделан из каучука. Пожалуй, не выдерни я руку, могла бы лишиться пальцев. Потихоньку движения щупалец стали замедляться, и часть их втянулись в страницу, но приблизиться к книге я все еще не решалась.

У окна на столике стояла пыльная бронзовая чаша солидных размеров, похожая на гусятницу, которую сестра Анея пускала в дело раз в год на праздник Единения. Меня осенила идея. Я взяла чашу в руки и с трудом дотащила до середины комнаты. Весила чаша как две гусятницы с гусями в придачу. Осторожно подошла к зачарованному фолианту, который все никак не успокаивался, перевернула чашу и одним быстрым движением опустила сверху. Раздался мелодичный звон: щупальца молотили по чаше, но их сил недоставало, чтобы освободиться из плена. Постепенно звон становился все неувереннее, и, наконец, все стихло. Я перевела дыхание. Пусть книга постоит еще немного под колпаком, а потом я что-нибудь придумаю. Например, невзначай выясню, как рассеивать эти заклинания, или найду учебник, в котором об этом рассказывается. Кассиусу не стоит знать, что в магии я полный профан.

Я не сомневалась, что два оставшихся фолианта из пакета тоже были защищены магическими чарами. Следовало убрать их куда-нибудь подальше до поры до времени. Я осторожно подняла тяжеленые инкунабулы и собралась отнести их в дальний шкаф на галерее. Держать их было неудобно, медные застежки и оклады царапали и без того саднящие ладони. Я попыталась ловчее перехватить книги, но верхний том в красной обложке выскользнул и упал обратно на стол, прямо на корешок. Застежки в виде языков пламени щелкнули, книга раскрылась, и началось такое, что предыдущие проблемы с ожившими щупальцами оказались сущим пустяком.

Из разворота книги с ревом поднялся столб огня, почти доходя до уровня галереи. Огненные вихри танцевали, закручивались, разбрасывали снопы искр. Я отскочила и в панике уронила третий том. К счастью, он не раскрылся, и мне не удалось узнать, какие на него были наложены чары.

Магия буйствовала. У вора, задумавшего похитить инкунабулу, не было бы ни малейшего шанса. Меня спасло лишь то, что я непроизвольно отступила на шаг, когда книга упала, иначе превратилась бы в живой факел.

Огонь грозил охватить бумаги и ценнейшие книги на столе. От искр мог заняться паркет и книжные полки. Библиотека была на волосок от гибели в пожаре. Стражи-некрострукты продолжали стоять недвижно, в их стеклянных глазах и латунных шарнирах мелькали отблески пламени. Мертвые чучела, ничего более.

Я заметалась. Опять схватила мокрую тряпку, оставленную Эриной, и зачем-то попыталась накрыть ей бушевавший на столе вулкан – может, надеялась, что сырая ткань сможет загасить пламя. Тряпка полыхнула, почернела и истончилась в огне. Повалили клубы черного вонючего дыма.

Я раз за разом повторяла затверженную с детства формулу защиты, которая, по заверениям старейшины, надежно охраняла Отроков Света от происков Отроков Тьмы. Теперь я убедилась в ее полной бесполезности.

Внезапно где-то над головой раздался громкий звон колокола. В коридоре послышались шаги и голоса. Дверь распахнулась, и в зале появился взъерошенный Кассиус. За ним следовал Пикерн; увидев происходящее, он на секунду потерял привычную невозмутимость. Суетившаяся за его спиной Эрина застыла и выпучила глаза.

Кассиус в два шага подлетел к столу и быстро начертал в воздухе какой-то сложный символ. Одновременно с этим он торопливо произнес несколько слов на незнакомом наречии, и – о чудо – языки огня растаяли, в один миг обратившись простым рисунком на полях раскрытой книги.

Наступила тишина. В воздухе медленно плавали хлопья сажи. Сильно пахло гарью. Пикерн испустил тяжелый вздох. За дверью нервно хихикнула Эрина.

Кассиус внимательно оглядел стол.

– Слава Светотворцу, все в порядке. Вы не пострадали, Камилла?

Я молча помотала головой, не в силах не произнести ни слова.

– Как вы могли открыть эту книгу вот так, без защиты? Я же велел соблюдать осторожность! На обложке книг ясно указано, что они зачарованы!

И тут я увидела, что господин Ортего не всегда бывает мягким и добродушным. Он был сердит, очень сердит – на меня.

– Отчего вы сразу не использовали нейтрализующий знак? Скажите честно, Камилла, – Кассиус прищурил серые глаза. – Вы умеете это делать? Вы же сказали, что знакомы с основами магии. Принципы Второго Пакта! Этому учат в школе!

– Только не в школе при общине Отроков Света, – мой голос нашелся, но звучал тихо, хрипло и неуверенно. – О магии нам не рассказывали ничего. И я не смогла разобрать, что написано на книге.

Наверное, я выглядела невероятно жалкой. Эрина довольно хихикнула.

Кассиус секунду молча смотрел на меня, затем его лицо смягчилось и приобрело обычное спокойное выражение.

– Камилла, я ужасно испугался – за вас. Вам следовало предупредить меня. Тогда я бы рассказал все, что необходимо знать библиотекарю, который работает со старинными магическими книгами.

Он отвернулся и ближе подошел к столу, но внезапно споткнулся и ойкнул.

– А это еще что такое? Что делает на полу поющая чаша эпохи императора Раулина? Это ведь гордость коллекции Дрейкорнов! Камилла! Зачем вы положили ее на пол?

Кассиус нагнулся, чтобы взять чашу в руки. Я открыла было рот, чтобы попросить не трогать ее, но было поздно – чаша упала и покатилась с оглушительным грохотом и звоном, а Кассиус принялся с проклятиями отдирать присосавшиеся щупальца. Попутно он пытался начертать в воздухе защитный символ. Наконец, ему это удалось и щупальца исчезли.

– Ну, знаете, Камилла, это уже слишком… Как вы вообще целы остались, не понимаю! Быстро покажите мне руки – ого, да вам здорово досталось! Пикерн, позовите сюда Сидонию, пусть принесет мазь и бинты! Эрина, прибери здесь все!

Все засуетились, Кассиус отвел меня в каморку библиотекаря и усадил на стул. Из кухни прибежала кухарка – госпожа Сидония, пригожая женщина средних лет. Она сноровисто промыла мне руки, смазала мятной мазью и перебинтовала. Затем изобразила подобие дружелюбной улыбки и ушла. Мы остались с Кассиусом вдвоем. Управляющий покачал головой и вздохнул. На его лице отчетливо читалась досада.

– Доставили же вы нам хлопот, Камилла! Хорошо, что господин Дрейкорн в отъезде, иначе бы нас ждала немалая взбучка. В некоторых вопросах он бывает строг, и ненавидит, когда его вводят в заблуждение. Отчего вы не признались сразу, что никогда раньше не сталкивались с магией и не знаете древних языков?

– Вы бы меня прогнали. Мне очень было нужно найти работу… Простите, господин Ортего. Я сильно провинилась. Я сейчас же соберу вещи и покину этот дом.

Я едва не плакала. От стыда щипало в глазах. Глупая! Как я могла вообразить, что смогу кого-то обмануть…

– Выходит, Камилла, вы ни черта не знаете ни о ритуалистике, ни о демонологии, ни о защитных заклинаниях. Со староимперского переводить тоже не можете, так?

Я помотала головой.

– Ну конечно. Глупо было ожидать таких знаний от послушницы общины, где магию на дух не переносят и живут, как дикари. На что вы рассчитывали? Вы ведь понимали, что не сможете выполнять то, что требуется от секретаря, так? Полагали, что нужная дата рождения заставит будущего работодателя закрыть глаза ваше невежество?

Я кивнула и через силу произнесла:

– Да. Именно так я и подумала. Решила, что должна попытать удачу. Простите.

Вот сейчас управляющий объявит, что мне следует покинуть «Дом-у-Древа» как можно скорее, однако Кассиус внезапно засмеялся и произнес вовсе не то, что я ожидала.

– Однако, вы смелая и самонадеянная девушка, Камилла... Что ж, вы оказались правы. Для этой должности астрологическая метрика куда важнее хорошего образования, расторопности, сообразительности прочих качеств, столь необходимых любому секретарю. Думаю, вы уже поняли, что вас этом доме ждет не совсем обычная работа. Открою вам тайну – из всех явившихся за месяц кандидатов – а их было больше тридцати – правильно выполнить испытательное задание не смог никто, кроме вас. Так что выбора у меня не было.

Я озадаченно хлопала глазами. О чем он говорит? Что было сложного в том задании? Его мог выполнить любой, худо-бедно знающий староимперский и умеющий держать перо в руках. Заметив мое недоумение, Кассиус вновь улыбнулся и протестующе поднял руки:

– Не могу рассказать больше, оставлю нашему хозяину давать все объяснения. Пока признаюсь, что в сложившейся ситуации есть моя вина. Я несколько небрежно отнесся к поручению Джаспера. Мне следовало найти подходящего человека полгода назад, и не через объявление, а другим, более надежным – но и более хлопотным путем. Теперь поздно искать кого-то еще. Вы – мой единственный вариант. Давайте действовать сообща. Вам нужна эта работа, а мне неприятно подводить Джаспера. Видите ли, я ведь тоже пока у него… на испытании. Поэтому в оставшееся до его приезда время я буду вас учить всему, что вы не знаете, ну а вы будете трудиться изо всех сил. По рукам?

Я подняла глаза, не веря своим ушам. Хотелось спросить, отчего вдруг «единственным вариантом» оказалась именно я, а не другие соискатели, которые наверняка были куда образованнее и смышленее, но мое самолюбие было задето.

– Обещаю, что оправдаю ваше доверие, господин Ортего. Я невежественная, но не безголовая. Учеба дается мне легко, я со всем справлюсь. За утро я сделала довольно много пока… пока не наткнулась на эти книги, – торопливо заговорила я. – Я нашла две книги с руной змеи.

– Что? – переспросил Кассиус, – Какой руной змеи?

– Той, что вы мне показывали утром. Старые книги, в них знак, похожий на дракридскую руну змеи.

– Неужели? – Кассиус наконец понял, что я имею в виду, и оживился. – Целых две книги за утро? Это отличные новости, Камилла, просто отличные – где же эти книги, покажите скорее!

Мы вернулись в зал. Эрина и Пикерн уже навели в нем порядок. От несостоявшегося пожара не осталось и следа. Я волновалась, что найденные книги могли пострадать в огне, но все обошлось. Я передала их Кассиусу и указала на найденный знак.

Управляющий повел себя странно. Внимательно пробежал глазами по открытой странице «Оснований травознатства», слегка помял ее пальцами, как бы пробуя толщину бумаги, затем перевел взгляд на меня.

– Значит, знак Филиона здесь, на этой странице,– задумчиво протянул он. – И вы его видите. Вы молодец, Камилла. Из этого дома мы вас теперь ни за что не отпустим. Я сдержу свое обещание. Научу вас обезвреживать чары. Мы будем заниматься староимперским и другими языками, и когда вернется Джаспер, он не найдет, к чему придраться. А теперь пойдемте обедать – от всех этих треволнений у меня разыгрался зверский аппетит. Приступим к занятиям вечером – не будем терять время.