Глава 17

За окнами башни стремительно угасали сумерки, напоминая о скоротечности бытия, а мы сидели за дубовым столом в каменном мешке, именуемом лордом Корхом – кухней, и уничтожали его съестные запасы, пополняемые из пространственного кармана, запивая нехитрый ужин крепким чаем.

– Так как же вы всё-таки оказались в этих местах? – дождавшись, когда мы утолим голод, спросил Хранитель.

– Тот же вопрос хотелось бы задать и вам, уважаемый лорд, – произнёс Альберт. – Что делает маг земли в чужой башне? Это же владения огненной стихии. Я прав?

– Есть причины мне не доверять? – нахмурился тот, явно не довольный таким поворотом событий. Впрочем, его можно понять. Он проявил гостеприимство, накормил, напоил, а в ответ…

– В нашей ситуации доверие – непозволительная роскошь, – склонив голову, произнёс Ормс. – Но если вы поклянётесь, что не имеете никакого отношения к пропажам Хранителей и гибели их семейств, если не причастны к нападениям на Леону, если вы всё ещё верны своему ордену, оберегающему империю от нежити и нечисти, то мы готовы дать ответы на ваши вопросы.

Освальд Корх негодующе запыхтел, раздувая ноздри и плотно сжав губы. Казалось, Ормс перегнул палку и вместо помощи нас сейчас просто выкинут за дверь. Но разум всё же взял верх над эмоциями, так что уже через пару минут Хранитель успокоился.

– Магическая клятва? – уточнил он.

– Разумеется, – подтвердил Ал.

– Всё так серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– Что ж, я клянусь своей силой, данной мне при рождении, что не имею никакого отношения к пропаже Хранителей и гибели их семей. И о нападениях на юную леди Штормгольд тоже не знал. Я по-прежнему верен нашему ордену, оберегающему земли от нежити и нечисти, и всей душой ненавижу тёмную магию, породившую их.

Мужчина раскрыл ладонь, на которой вспыхнуло яркое свечение, образуя непонятный для меня символ, видимо подтверждающий сказанное, глядя на который, Дерел и Альберт удовлетворённо кивнули, принимая клятву.

– Так что с ответом на мой вопрос? – наблюдая, как магический знак рассыпается на множество крохотных искорок, гаснущих в воздухе, поинтересовался лорд Корх.

– Мы оказались в Тёмных землях не по своей воле, – подбирая слова, ответил дознаватель, – нас заманили в ловушку и закинули в портал, открывшейся по ту сторону границы. А что делаете здесь вы, позвольте спросить?

– После гибели родных, я перебрался жить в маленькую деревеньку к западу от этого места, находящуюся рядом с горной грядой, от которой нас отделял барьер. Неделю назад в селении стали происходить странные вещи: то козы исчезнут из закрытого сарая, то куры. Поначалу думали, что мальчишки озорничают, но дело оказалось гораздо серьёзнее.

– Нежить? – понимающе кивнул Дерел.

– Именно, – подтвердил Хранитель. – С представителями этой братии я уже сталкивался, поэтому не составило труда уничтожить сущность. Но за первой проявилась вторая. А подобное на случайность уже не спишешь. Наведавшись к барьеру, я нашёл разрывы в энергетическом поле, причём оно настолько истончилось, что держалось только чудом. Предупредив людей, я бросился сюда, чтобы проверить печать…

– И? – поторопил его Рел.

– Её взломали.

«И если то же самое проделают с остальными, то барьер рухнет», – в ужасе прошептала тётушка.

– Осталось ещё пять? – выдохнула я. – Хранителей же шестеро.

– Сомневаюсь, – ответил лорд Корх, – судя по тому, что барьер трещит по швам, взломаны минимум три.

– Три, три… – бормотал себе под нос Дерел, похоже, начиная что-то осознавать. – А что если Хранителей именно для этого и похищали, чтобы они уничтожили созданные ими же печати? Помните, что говорила многоуважаемая тётушка Луиза?

– Что пропали воздушный маг, некромант и огневичка, – уловив ход его мыслей, воодушевился Альберт. – Магия рода Штормгольдов для них всё ещё недоступна, как и лорда Корха. Есть шанс, что и водная магия тоже.

– Не понимаю, – замотала головой.

– Что именно? – откликнулся Ал.

– Не понимаю, зачем тогда нужно было уничтожать семьи Хранителей, ведь логичнее предположить, что чем больше носителей той или иной магии, тем больше шансов найти того, кто взломает остальные печати.

– Так-то оно так, – задумчиво потёр подбородок маг земли. – Но есть одно «но». Для того чтобы взломать печати, силы нужно больше, чем для их создания, ведь всё это время они были зациклены в контур и активно взаимодействовали с природными накопителями – кристаллической породой, на которой стоят башни. По нашим расчётам, барьер со временем должен был только усиливать свои свойства, именно поэтому Хранителей расформировали. Ведь никому даже в голову не приходило, что после всех тех бед, которые принесла нежить, кто-то снова захочет впустить её на территорию империи.

– И причём здесь семьи? – всё ещё не понимала я.

– Если утверждение лорда Корха верное, насчёт того, что для взлома печати сил нужно больше, чем для её создания, а не верить ему причин у меня нет, – глухо произнёс Рел, – то души близких могут вытащить из-за грани и вытянуть из них энергию, чтобы за их счёт сделать мага сильнее.

– Неужели Хранители согласились на такое? – ужаснулась я.

– Тёмная магия может подчинять, одурманивать, развращать, – процедил маг земли. – Я знал своих сотоварищей много лет, и уверяю вас, по своей воле они ни за что бы на подобное не согласились.

Этой ночью я почти не спала, несмотря на то, что телу требовался хороший отдых, о чём оно без устали напоминало каждой ноющей от переутомления клеточкой. Но голову буквально разрывало от мыслей, не дающих покоя.

Проворочавшись довольно долго в ожидании сна, и поняв, что затея бесполезная, я решила прогуляться в кухню и заварить себе горячего чая. Осторожно пробравшись к выходу мимо подвешенных к потолочной балке сетей, на морской лад используемых в башне вместо кроватей, где спали Альберт и Дерел, я выскользнула в коридор. От стены тут же отлип Томас, сверкая глазницами, охранявший вместе с Церой наш покой.

– Интересно, я когда-нибудь привыкну к такому соседству? – пробормотала себе под нос, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди.

На что Том лишь неопределённо пожал плечами.

Не знаю как насчёт души, но разум у него точно есть, что бы не говорил Рел.

– Будьте здесь, – скомандовала нашим чудо-охранникам, направляясь к ярко освещённому дверному проёму в конце коридора.

Но кто бы меня послушал. В итоге так я и вошла в кухню, в сопровождении этих двоих, спугнув лорда Корха.

– Не спится? – выдохнул он, подскочив со стула, сидя на котором, вальяжно закинув ноги на стол, потягивал наливку за секунду до моего прихода.

Початая бутылка и стакан мгновенно исчезли из зоны видимости, будто и не было их вовсе. А ведь я даже глазом не успела моргнуть.

– Да, – кивнула в ответ, – вот решила выпить горячего чая, чтобы успокоить расшатанные нервы.

– Кхм… я тоже решил выпить для успокоения… – смутился мужчина, – чаю.

– Я так и подумала.

Маг засуетился, гремя чайником и поджигая печь, мне же ничего не оставалось, как сесть на предложенный стул, чтобы не мешаться у него под ногами. Томас так и остался стоять у двери, а Цера растянулась в ногах, с любопытством наблюдая за мужчиной, снующим туда-сюда.

Через несколько минут по кухне уже плыл приятный травяной аромат, в котором угадывались нотки мяты и чабреца.

«М-м-м, давно я не пила ничего подобного, – услышала я тётушкин шёпот, – Освальд мастерски заваривает чай. Жаль не судьба попробовать его снова».

– Можно вопрос? – спросила, отпив терпкий напиток и грея руки о кружку.

– Конечно, – разместившись напротив, кивнул лорд.

– А что не закончила тётушка в «Золотом телёнке»? – на этих словах мужчина закашлялся, поперхнувшись. – Или это секрет?

«Интересно послушать его версию», – фыркнула родственница.

– Не то чтобы секрет… – замялся он. – Ай, да ладно, что уж теперь. Дело в том, что с самого первого курса академии я был влюблён в вашу тётушку по самые уши. А она меня не замечала. Отчасти в том есть и моя вина, ведь рядом с ней я не мог связать и пары слов, блеял как баран. Кому такое понравится? А потом она и вовсе потеряла голову от этого заморского хлыща, императора соседней Лагории, а он ведь и не думал жениться…

«Ничего я не теряла, – возмутилась тётка, – пусть не придумывает».

– …Однажды нас вместе послали на зачистку территории от нежити в трактир «Золотой телёнок». Сделав дело, мы решили там заночевать. И я надумал открыться, не в силах больше молчать о своих чувствах. Выпил для храбрости…

«Напился как свинтус», – комментировала в это время тётка.

–…Ну и завалился к ней в комнату. Слова опять не клеились, вот я и решил показать, так сказать на деле, всю полноту своих чувств и… В общем, она выпихнула меня за дверь, сказав…

«Что если он ещё хоть раз протянет ко мне свои руки, то я отрежу ему все выступающие части тела, сбивающие с истинного пути», – проворчала родственница.

–… сказав, что отрежет мне… нос, – с запинкой продолжил Корх. – Так я ей и не признался. И ведь были женщины, но я не женился. То говорили не так, как моя Луиза, то ходили как коровы, то толстые, то худые… До сих пор люблю эту ведьму. Если бы можно было хоть что-то исправить. Сказать, как я сожалею, что не нашёл нужных слов.

– Скажите сейчас, она слышит, – предложила я, – может тогда вам станет легче.

«О нет, – разволновалась тётка, – не надо мне такого счастья, ничего об этом не знала и знать не хочу».

– Уверена? – засомневался маг.

– А почему нет?

– Да, ты права, девочка, скажу, теперь мне ничто не помешает, – замолчав буквально на миг, он продолжил срывающимся голосом, который с каждым произнесённым словом набирал силу: – Луиза Штормгольд, любовь всей моей жизни, хочу признаться, что с той минуты, как увидел тебя, ты поселилась в моём сердце. Без тебя я не живу, а просто существую. Закрывая глаза, я вижу твой точёный профиль, твои ясные глаза, сочные губы, к которым хочется прикоснуться. Ради тебя я готов на всё. Если бы только можно было…

Встревоженная Цера глухо заворчала, подскочив на лапы и глядя на дверь. Обернувшись, я увидела Ормса, стоявшего у порога. Его взор застилала тьма, а под ногами клубилась ядовито-зелёная некромантская магия.

***

Альберт Ормс

День выдался непростым, да и вечер тоже, поэтому стоило поудобнее разместиться в гамаке, который заменял в башне кровати, как меня утянуло в тревожный сон.

Впрочем, спал я не долго. Об этом позаботился дорогой друг Дерел, расхрапевшись так, что слышно было на всю округу. За такие рулады в Тёмных землях его бы наверняка приняли за своего. Хотя скажи я ему об этом – наверняка бы обиделся. В общем, чтобы не травмировать ни свою, итак не в меру расшатанную нервную систему, ни его, я решил самоустраниться.

Можно было бы разбудить и выпихнуть из комнаты нашего многоуважаемого принца, что, в общем-то, и собирался сделать сначала, беспокоясь о Леоне. Вот только девчонки на месте не оказалось. Уснуть в такой ситуации я точно не смогу, пока не отыщу и не верну её обратно, так что будить Дерела смысла нет. Пока нет.

– Надо было вообще не ложиться спать, – ворчал себе под нос, выходя в коридор в поисках неугомонной леди Шторм. – Знал же, что стоит только выпустить её из вида, как обязательно найдёт себе приключение на пятую точку.

Томаса и Церы поблизости не оказалось. Это радовало. Значит, мой приказ о защите юной леди, который должен быть у них в приоритете, они выполняют неукоснительно.

Осмотревшись, направился к ярко освещённой кухне, надеясь, что именно туда отправилась моя девочка. Но к тому что услышал, оказавшись на пороге, я был не готов.

– С той минуты, как увидел тебя, ты поселилась в моём сердце, – самозабвенно вещал лорд Освальд Корх улыбающейся Леоне. И эта улыбка выбила весь воздух из лёгких, разрывая вмиг заледеневшее сердце, развеивая всё светлое, что было в моей душе. А маг продолжал заливаться соловьём, тем самым подводя меня к черте, за которой плескалась неконтролируемая ярость, способная стереть его в порошок: – Без тебя я не живу, а просто существую. Закрывая глаза, я вижу твой точёный профиль, твои ясные глаза, сочные губы, к которым хочется прикоснуться. Ради тебя я готов на всё. Если бы только можно было…

Цера предупреждающе зарычала, а Томас закрыл собой проход. Но для меня эти двое преградой не являлись. Сейчас меня мало что могло остановить, и я был этому только рад. Никому не позволю забрать то, что принадлежит мне. А этот хлыщ посягнул на МОЮ женщину! И пусть она ещё об этом не знает, но… с тех пор как увидел её… Тьма дери этого треклятого мага! Эти слова я должен был ей говорить. Я! А не он.

– Ормс, представляешь, все эти годы лорд Корх был влюблён в мою тётушку, – всё ещё улыбаясь, заявила Леона, правда глаза выдавали тревогу. 152e1bc

– Что? – прохрипел я, останавливая удар, предназначавшийся Томасу, самоотверженно вставшему на моём пути. Похоже, у меня слуховые галлюцинации.

– Что, что, – передразнила девчонка, вставая и направляясь прямиком ко мне, глядя прямо в глаза. Я знал, как выгляжу в такие минуты и не обольщался. Налитый тьмой взгляд пугал всех без исключения, как и стелющаяся под ногами магия. Всех… Но не её. Когда тьма вырывалась наружу, находиться рядом остерегались даже бывалые воины. А она… Шла без страха и улыбалась. Улыбалась мне! – Лорд Корх только что признался в любви моей тётке, Луизе Штормогльд. Представляешь? Чудеса случаются! Так что ты стал свидетелем знаменательного события. Жаль не слышал саму виновницу торжества. Она так забористо изъяснялась.

– Что? – тряхнув головой, всё ещё не веря своим ушам, переспросил я, растерянно глядя то на лорда, то на мою девочку, такую хрупкую и нежную, но упрямую как тысяча твердолобов.

– Сдаётся мне, кое-кому тоже надо кое в чём признаться, – обходя меня стороной, произнёс маг и, не дожидаясь моей реакции, нырнул в дверной проём, оглашая коридор эхом торопливых шагов.

– Кажется, кое-кто встал не с той ноги, – подойдя, Леона прикоснулась к моей щеке, и от этого мимолётного прикосновения тепло разлилось по всему телу, – или, не разобравшись, понапридумывал не пойми чего. Я права?

– Прости, – притянув её к себе, не в силах держаться на расстоянии, прошептал я, уткнувшись носом в висок. – Сам не знаю, что на меня нашло. Вернее, знаю.

– И что же? – обняв меня за талию, спросила она.

– Ревность, – выдохнул, решительно заглянув в её глаза, – разъедающая душу, затмевающая разум. Никогда подобного не испытывал. Но когда услышал, как Корх признаётся в любви… Я был готов стереть его с лица земли. Потому что… Потому… Это я должен был говорить тебе все те чудесные слова, а не он. Я должен был ловить твою улыбку, наполненную радостью, смотреть в твои счастливые глаза… Леона Шторм, я люблю тебя, люблю больше жизни, и хочу, чтобы ты об этом знала! Ты мой свет, моя судьба, моё счастье.