Глава 9

Я иду в кабинет за ними. Феликс молча указывает ладонью на дверь и входит вслед за Яном. В голове миллион вопросов. По коже расползаются неприятные, колючие мурашки. Я осторожно закрываю дверь и делаю несколько шагов. Замираю недалеко у двери, чтобы вылететь из кабинета после слов “Вы уволены”. Не знаю, почему я так думаю. Так уверена. Но мне кажется, что если в офисе запрещены такие отношения, то и мне дадут от ворот поворот. Я в этом почти уверена. Зачем им обоим сейчас соглашаться на моё странное предложение? Вот и я думаю, что бессмысленно. – Прежде, чем ты услышишь условия, скажи, ты и правда готова была рискнуть своим местом в нашей компании? Неужели, Людмила не сказала, что мы не приветствуем личные отношения в офисе? – Ян поворачивается ко мне и выгибает бровь. – Она это сказала после, – я нервно сжимаю ладони в кулаки. – Хорошо, – кивает он. – А то, что ты на самом деле совсем ничего не знаешь о нас с Феликсом – тебя тоже не волнует? – снова спрашивает Ян. – Может, у нас есть жёны и орава детей? На последнем слове меня на секунду пробивает током по позвоночнику. Я нервно сглатываю и медленно перевожу взгляд на Феликса. – Не очень, – вру. Если так и есть, и они… Согласны, то, боюсь, я не смогу спокойно спать. Совесть замучает. – Вот как? Настолько безвыходная ситуация, Саш? – Феликс опирается бёдрами о стол и складывает руки на груди. Тонкая ткань рубашки натягивается в плечах и обтягивает и без того шикарные и огромные мускулы. Я отвожу взгляд. Киваю. Ян подходит к столу и молча выкладывает из своего портфеля конверт. Поворачивается и смотрит на меня. – Условия: беспрекословное повиновение. Если у тебя в какой-то из вечеров свои планы, ты просто быстро отменяешь их и едешь с нами. Если тебе что-то не нравится, ты говоришь нам обоим, но не факт, что мы предпримем меры или остановимся. Если… – Я поняла. Срок? – перебиваю. Я согласна даже на неозвученные условия. Даже если что-то станет для меня сюрпризом или шоком. Я согласна. Отчасти, потому что это они – мужчины, которым я уже доверилась и которые меня не обидели. А то что я их не знаю… Будет время, возможность… Я узнаю. Попробую узнать. Всё что мне нужно. – Бессрочно. Я слышу это и меня кидает в жар. Губы сами открываются, подрагивают, а кулаки разжимаются. Что-что? Как это? Почему? – Никакого договора без сроков не существует, это правда, – читает шок в моих глазах Феликс. – Но в данном случае ты станешь свободна только когда мы оба этого захотим. Устраивает? Радует, что я могу им надоесть уже через неделю. Огорчает… Лет на десять стать их игрушкой и радоваться всему, что они предложат. Я нервно и быстро киваю. Я не имею сейчас права и возможности качать права. – Тогда поехали ужинать, Саша, – произносит Ян. Он забирает со стола конверт и вкладывает в мои ладони. – Наверное, ты проголодалась… Мы тоже. Сегодня мы утолим твой голод… А ты – наш. * * *В ресторане я сижу вся, как на иголках, в то время, как оба мужчины нарезают хрустящее мясо, как ни в чем не бывало ужинают. Они разговаривают между собой, время от времени вовлекают в разговор и меня. Ничто. Абсолютно ничто не намекает на то, что должно последовать за этим ужином. Никто из присутствующих, я уверена, не поймет, чем мы будем заниматься, едва покинем ресторан и доедем до места назначения. Интересно, кстати, где оно? Где именно мы будем заниматься сексом? Мне почему-то жутко важен именно этот момент, а не тот, что совсем скоро это произойдет. Я и они. Снова. То, о чем я не смела даже мечтать, но о чём неумолимо вспоминала. Как забыть, выбросить самое яркое воспоминание из жизни? У меня не получилось, хоть я и пыталась. И даже отношения с другими пыталась построить, но ничего не срослось. Каждый раз всё заканчивалось, толком не начавшись. – Ты, кажется, без аппетита, – замечает Феликс мои потуги поесть. Я действительно ковыряю еду в тарелке. Какой уж тут аппетит, когда впереди маячит тройничок. Они и я. Бессрочно. Это слово царапает внутренности. Как долго я буду с ними? Как долго они будут держать меня при себе и использовать, когда вздумается? Я даже размышляю над тем, что мало попросила. Господи, вот ведь действительно. Десять тысяч за бессрочное рабство. Я ведь могу надоесть им завтра, а могу и через год, два… Десять… А ведь я надеялась построить личную жизнь, думала, что однажды появится тот, кто меня заинтересует и кто не испугается моих вечных проблем. Я так рассчитывала. А теперь что же… выходит, и отношений у меня быть не может? Вряд ли кто-то обрадуется тому, что периодически я буду пропадать с двумя мужчинами, которые к тому же и выглядят, как боги. И не просто пропадать в качестве их помощницы, а в качестве любовницы. Нет, нет… никакой жизни личной так не получится. Я даже порываюсь отказаться. Встать и сказать, чтобы извинили, и ничего из этого не выйдет, но сижу, прибитая реальностью и обстоятельствами. Если не они, то рабство у меня будет другое. Рабочее. Я буду работать, не видя белого света, только на долги. Готова ли я на это? Пожалуй, нет. Точно не готова! – Ешь, – практически в приказном тоне говорит Ян, кивая на тарелку. Становится не по себе. Я сглатываю, будто бы от страха, но на самом деле просто не знаю, как на такое реагировать. Возмущаться? А я имею право? Имею право сказать, что не хочу есть? Вместо того, чтобы прощупать этот момент, я беру в руки вилку и нож, нарезаю овощи и мясо. Буквально запихиваю в себя еду. Вкусно очень, так что половину всё-таки выходит съесть. И мне нормально, и они довольны. – Так что стряслось, расскажешь? – неожиданно интересуется Феликс. Он задает вопрос таким тоном, что мне непонятно, он действительно интересуется, или спрашивает из вежливости. Впрочем, если вспоминать то, как они оба вели себя со мной раньше, то о какой вообще вежливости может идти речь? Вряд ли… он просто хочет знать, зачем я взяла столько денег. Тогда пять тысяч, теперь десять. Не знаю даже, что они обо мне думают. И не знаю, какое мнение формировать. Я ведь могу рассказать правду. О болезни матери, о том, как попал брат, но… оно им надо? Не хочу, чтобы они меня жалели. Пожалуй, жалость видеть в их взглядах будет невыносимо. – Ничего особенного, – говорю таким тоном, будто и правда. Подумаешь… десятка баксов. Так, на всякие расходы. – Не рассчитала с тратами, взяла кредиты. Зачем так говорю – не знаю. Я не думала, что они спросят. В прошлый раз ведь не спрашивали, почему я всё-таки согласилась взять деньги. Так что и причину теперь не придумала. Всё выходит как-то на лету. Я вижу, как они переглядываются, замечаю недовольно поджатые губы Феликса и делаю вид, что мне очень интересно блюдо. Какая мне вообще разница до их реакций? Они могут злиться. Они вообще могут делать все, что угодно. Главное, чтобы мне заплатили. И были не жестокими, но об этом я почему-то думаю только сейчас. Будто не было этих лет, будто они не могли измениться. Вдруг, их пристрастия сильно трансформировались и теперь вместо минета на коленях они предпочитают плети? Больше кусок в горло не лезет. Я откладываю столовые приборы. Жду. Жду, пока они закончат и мы поедем. Я должна знать, как все будет. Я больше не могу быть в неведении. Я хочу знать, что изменилась только сумма и срок, остальное осталось прежним или же тоже изменилось, но я должна знать насколько. Сейчас. Феликс лениво просит счёт и когда официант приходит с терминалом, прикладывает свою карту. Я в это время стараюсь смотреть куда угодно, только не на него. Мне не по себе. Я ждала, когда же мы, наконец, закончим, а теперь хочется остаться. Потребовать десерт, что ли. Хотя уверена, что этим их только рассмешу. Их десерт сегодня – я. Во всех позах, которые придут им в голову. Когда выходим из ресторана, отключаю телефон, настойчиво звонящий в третий раз. Это Пашка. Наверняка волнуется, ведь я должна была вернуться с работы уже давно, но времени на объяснения у меня нет. Я успеваю только отправить ему смс, что у меня все в порядке и отключить смартфон, чтобы поехать к тем, кто спасают жизнь моим близким уже во второй раз. Они молчат и в машине, особо не общаясь со мной. Мы едем быстро, и я ощущаю, как в салоне автомобиля накаляется воздух. Феликс ведёт ровно, пролетает по проспекту на огромной скорости высокие здания, парки и торговые центры. Они едва ли не сливаются в одно целое, потому что порой он ускоряется и я цепляюсь в подлокотник, вжимаясь в кресло. Я сперва даже не понимаю, куда мы приехали. Уже в конце отвлекаюсь на собственные мысли и настраиваюсь на более интимный лад, стоит им лишь остановиться. По-другому я и не могу. Если буду думать о чем-то другом, вряд ли у них получится со мной переспать. Вернее, вряд ли им этого захочется. Ян поворачивается ко мне и протягивает конверт с наличкой. Я поднимаю взгляд на мужчину. – На сегодня ты свободна, – кивает Ян. – Встретимся завтра в офисе.