Глава 10

Вслед за Рональдом я проплыла в маленькую уютную гостиную. По каминной полке, заставленной милыми безделушками, и стопке книг на столике в углу было понятно, что в комнате часто бывают. На полу лежал мягкий ковер, и на мгновение мне стало жаль, что я вынуждена висеть в трех футах над ним. Рональд хотел сесть на диван, но сообразив, что я не смогу составить ему компанию, остался стоять. – Получается, мистер Найджел ожил? – пробормотал он. – Он… доставил проблемы? Вид у него был скорее виноватый, чем удивленный. Неужели это не первый случай в его практике? – Пока только своей вдове и детям, – отозвалась я. – Ох, как же так. Я нетерпеливо затанцевала в воздухе. Хотелось взять Рональда за грудки и хорошенько встряхнуть, чтобы наконец узнать, в чем дело. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы дождаться, пока он сам все расскажет. А рассказать ему хотелось – это у него на лице было написано. Рональд все же рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. – Придется отказаться от работы в бюро и запереться дома. Он словно размышлял вслух, но стоило мне кашлянуть, как он тут же встрепенулся. – Простите, мисс… – Просто Кэти. Имя я придумала, а вот фамилией не озаботилась. – Тогда и вы называйте меня Ронни. Понимаете, дело в том, что я… как бы это сказать… не совсем обычный человек. От нетерпения я подалась вперед и все же пристроилась на краешке соседнего кресла. Пусть я не сидела на нем в полном смысле этого слова, зато находилась на уровне глаз Ронни. – Я не смесок, чистокровный человек, – тем временем продолжил он. – Моя особенность иного рода… Вы, Кэти, дух, а не живое существо, уж простите. Вы ничего не чувствуете, но у обычного посетителя, неважно, тролль он или фея, рядом со мной стремительно улучшается настроение. Я непонимающе моргнула. – То есть та женщина перед нами… – Недавно она потеряла дочь, и ее горе было столь велико, что знающие люди подсказали ей мой адрес. Первые три сеансы длятся всего пятнадцать минут, иначе посетитель слишком быстро переходит от тоски к эйфории. Столь резкие скачки настроения скорее навредят, чем помогут. Жаль, что не все принимают это с достоинством. Рональд поморщился и потер локоть. – Скачки настроения… – задумчиво проговорила я, припомнив странную сцену в таверне. – Адам неожиданно уснул, а перед этим был расстроен. Это вы имели в виду? – Что-то в этом роде, – кивнул Ронни. – Тело мистера Блейка не выдержало столь интенсивных эмоциональных перегрузок, и он попросту отключился. Вероятнее всего, в последний год мистер Блейк испытывал сильное напряжение, и это его истощило. Я рассеянно кивнула. Я понятия не имела, что же случилось «той весной», когда Адам лежал в госпитале, а потом ушел из Цитадели… Но оно явно подходит под определение «сильное напряжение». Прищурившись, я предположила: – Тело мистера Найджела было в плохом состоянии, и, очевидно, вы провели с ним немало времени. – Верно. Один из самых сложных случаев в моей практике бальзамировщика. Неожиданно мне в голову пришла новая мысль, и я похолодела. – И много еще подобных «сложных» случаев было за последнее время? – Несколько, – виновато развел руками Ронни. – Например, вчера похоронили совсем юную девушку – мисс Элизабет Соринс. Она умерла от затяжной пневмонии, но ее родители попросили меня исполнить ее мечту после смерти – подарить ей идеальную кожу лица. На это ушло много часов… А вот это уже совсем нехорошо. Мисс Соринс вполне может разгуливать по Стокахму прямо в этот момент. Ронни вздохнул. – Кажется, моя история вас шокировала. – Никогда не слышала о чем-то подобном, – честно призналась я. – И, надеюсь, не услышите, – слабо улыбнулся он. – С моей особенностью мне приходится вести замкнутый образ жизни. Исключение – мои посетители и работа в бюро. Мне-то казалось, что мертвецам навредить я не в силах. Мои «положительные» способности оказались сильнее, чем я думал. – Мистер Горфрив не в курсе вашей особенности? – уточнила я. Ронни быстро помотал головой. – Конечно, нет! Я стараюсь не пересекаться ни с ним, ни с другими сотрудниками. Лучше пусть они считают меня затворником, чем знают правду… – Он помрачнел. – Хотя теперь-то правда точно выйдет наружу. В его взгляде проскользнуло сожаление, и я осторожно задала вопрос. – И часто вам приходится менять работу? – Похоронное бюро – моя пятнадцатая должность. Мне нравится ходить на работу и делать что-то полезное для общества, хотя наша семья не особенно нуждаюсь в деньгах. Лет тридцать назад моя мать удачно вложила наследство, доставшееся ей от первого мужа. Да и многие мои клиенты достаточно богатые люди. В попытке облегчить боль утраты они заплатят столько, сколько я скажу, но мне совесть не позволят брать много. Я ведь не делаю ничего особенного, просто нахожусь рядом. Мысленно я хмыкнула. А вот его мать не постеснялась вытащить из рук Адама самую крупную купюру. Потому-то она и богата. – Сочувствую вам. Ваши способности доставляют вам массу неудобств. Ронни кивнул, и его усыпанное веснушкам лицо озарила теплая улыбка. – Я и не знал, как приятно говорить так легко и свободно как с вами. И почему я раньше не подумал о духах? Рядом с вами я могу быть обычным человеком. Обычно спустя пару минут общения мой собеседник начинает говорить быстрее и активнее жестикулировать. Дальше на его щеках разгорается румянец, а минут через тридцать собеседник начинает хохотать. Есть существа поустойчивей, есть те, кому и десяти минут хватает… Я даже жениться не могу, ни одна женщина не в силах выдержать меня. Мысленно я содрогнулась, и сердце затопила жалость. Не представляю, каково ему живется! И все же я не могла не думать о деле: одна часть меня хотела попрощаться и скорее нестись к кладбищу. Вторая – которая почему-то разговаривала голосом Адама – велела остаться и узнать, как можно больше. Выяснить, что заставило трупы ожить, недостаточно. Нужно придумать, как вернуть их обратно в могилы, а для этого требуется больше информации. – Сочувствую вам, – искренне сказала я. – Но что сделало вас таким? Это какое-то проклятье? Неизвестная разновидность запретной магии? – Всего лишь ошибки молодости, – раздался голос у дверей. Обернувшись, я увидела миссис Дорнан – она, по-прежнему одетая в роскошный халат, держала в руках мундштук с зажженной сигаретой. – Не обвиняйте моего мальчика, все происходящее уж точно не его вина. Не дожидаясь ответа, миссис Дорнан вошла в гостиную. Присела на диван и сложила руки на коленях. Она не спешила заговаривать, и я не посмела ее торопить. В конце концов она планирует открыть душу незнакомке. И даже не человеку! Побледнев, миссис Дорнан медленно произнесла: – В первый раз я вышла замуж, когда мне было восемнадцать. Моим первым мужем стал мистер Уильям Дорнан – не лорд, но один из завсегдатаев королевского дворца. Вся моя семья была в восторге! Мой отец нажил богатство, но в глазах высшего общества, куда он так стремился попасть, он оставался жалким торговцем. Что ж, очевидно, что миссис Дорнан любит начинать истории с самого начала. Я заерзала, понадеявшись, что ее исповедь не займет слишком много времени. Слова Ронни о похороненной девушке никак не шли у меня из головы. – Мистер Уильям прослыл весьма жестоким человеком, и я умоляла родителей не выдавать меня за него. Тщетно! К алтарю меня вел отец. Красивая традиция здесь не при чем. Я бы сбежала, если бы он хоть на мгновение оставил меня без присмотра. В день свадьбы моему мужу исполнялось шестьдесят восемь, и я стала его подарком самому себе. В своих предположениях я не ошиблась: брак оказался ужасным, а мой супруг помыкал мной, словно я была куклой, а не живым человеком. К счастью, он много пил и питался исключительно жирной или сдадкой едой. Через пять лет я осталась вдовой с весьма неплохим состоянием. Я озадаченно моргнула. История развивалась куда быстрее, чем я ожидала. Закончив с рассказом про покойного мужа, миссис Дорнан заметно повеселела и закурила новую сигарету. – Пять лет я была заперта в особняке и не могла даже шагу ступить без ведома Уильяма. Повезло, что Заступница не одарила нас детьми! Конечно, когда муж скончался, свобода вскружила мне голову. Отец явился на следующее утро после похорон и велел мне вернуться домой. Наверняка он рассчитывал еще раз выгодно продать меня замуж. Но я его ослушалась. Теперь я была богата, а статус вдовы в глазах общества давал мне некоторые привилегии. – Миссис Дорнан посмотрела прямо на меня. – Я рассказываю вам все это не для того, чтобы вызвать жалость. Просто хочу, чтобы вы… понимали всю ситуацию, в которой я оказалась. Я кивнула. Насколько мне известно, сейчас, тридцать лет спустя, отношение к браку изменилось и одинокая женщина не считалась обузой для родных. Она могла самостоятельно работать и зарабатывать себе на жизнь. Взять ту же Даяну. Она открыла книжную лавку, а ведь, судя по словам Адама, семья у нее далеко не простая. – Конечно, – сказала я. – И что случилось дальше? Миссис Дорнан мечтательно улыбнулась. – Я окунулась в светскую жизнь: жадно хватала все, чего было лишена сперва по воле строгого отца, а потом мужа. Вечеринки, свидания с сомнительными мужчинами, ставки на нелегальных скачках, литературные вечера с опальными поэтами. Поверьте, я перечислила только часть развлечений. Хорошо, что по совету адвоката я успела выгодно вложить деньги, а не то мои новые «друзья» оставили бы меня без средств к существованию. В тот же год в Стокахме появилось модное околомагическое течение под названием «положительное мировоззрение». Слышали о таком? Я покачала головой. – Не довелось. – Неудивительно, – фыркнула миссис Дорнан. – «Положительное мировоззрение» было популярно всего около полугода, а после нескольких громких скандалов его признали культом и запретили. Глупцы! Они просто испугались, что молящихся в храмах Заступницы станет меньше. Самый главный принцип «положительного мировоззрения» гласил: думай о хорошем – и хорошее придет в твою жизнь. Мне новое течение пришлось по душе. Я жертвовала деньги и частенько предоставляла свой особняк для собраний. Круг моего общения сменился, и вскоре все мои друзья и знакомые мыслили исключительно положительно. Главным оратором на этих вечерах был магистр Зодман – именно он и сделал течение популярным. Вряд ли он на самом деле заканчивал магическую академию, но почти наверняка обладал магией. Или потрясающей харизмой? Но даже отъявленные скептики следовали за ним, посетив всего одно собрание. Миссис Дорнан опустила глаза, и я насторожилась – кажется, мы подобрались к самой важной части. – Однажды мы веселились неделю напролет, злоупотребляя веселящими зельями, небольшими магическими ритуалами и, конечно, изо всех призывая в свою жизнь только положительное, – вздохнула миссис Дорнан и с нежностью посмотрела на сына. – А через две недели оказалось, что я беременна. Едва узнав о своем положении, я тут же свернула все вечеринки, выгнала толпу живущих в моем доме бездельников и приготовилась сделать все, чтобы стать хорошей матерью. Через пару месяцев «положительное мировоззрение» окончательно прикрыли, а магистр Зодман – он и был отцом ребенка – бесследно исчез. Когда Рональд родился, я сразу поняла, что он отличается от других детей. Ни одна нянечка не выдерживала дольше двух недель и при этом не могла объяснить, в чем собственно дело. У самой у меня иммунитет к воздействию Ронни. И у вас тоже… Миссис Дорнан вдруг окинула меня оценивающим взглядом, и я напряглась. – Для духа вы на редкость живая, хотя фактически мертвы, что одновременно является и достоинством, и недостатком. – Я настолько опешила, что не возразила, и миссис Дорнан продолжила: – С одной стороны вы можете сколько угодно находиться рядом с моим мальчиком, с другой – толку от этого мало. Любой человек нуждается в прикосновениях и объятиях, а вы на это не способны. Если бы миссис Дорнан отвесила мне пощечину, мне и то не было бы так больно. Сама того не зная, она угодила в мое больное место. – Мама! – возмущенно воскликнул Ронни, покраснев до кончиков волос. Я глухо выдохнула и, тряхнув головой, сделала вид, словно ничего особенного не произошло. – Спасибо за вашу историю, – голос все же дрогнул, но я решительно выпрямилась. Я здесь в качестве детектива, и мое дело задавать вопросы. – Вы пробовали избавить Рональда от этой способности? Миссис Дорнан кивнула. – Я обращалась ко всем магам и лекарям, что способны держать язык за зубами. Удалось выяснить только, что если его… мы называем это энергия… если в течение дня энергия выплеснулась в достаточном количестве, то вечером находиться рядом с Ронни намного легче. – Потому я и начал вести сеансы, – быстро добавил Ронни – вид у него был все еще виноватый. – Иногда после особенно загруженного дня я могу прогуляться в парке или даже пропустить стаканчик в баре. Я потерла ноющие виски. К слову, Адама рядом не было, а я все еще ощущала себя почти человеком. Краски вокруг не поблекли, как это обычно бывало, когда он отлучался из Агентства, а от слов миссис Дорнан все еще хотелось плакать. Или дело в том, что Адам находился достаточно близко? – Хорошо, – пробормотала я, возвращаясь к главной теме. – Что касается ожившего трупа… Возможно ли каким-то образом отменить действие вашей положительной энергии? Рональд пожал плечами. – Эффект от моей энергии сходит на нет сам по себе. Обычно в течение двух-трех дней. Но в случае с мертвецом… Понятия не имею, что произойдет с ним после этого. По спине пробежали мурашки страха. Мистер Найджел может упасть замертво, а может окончательно потерять разум и превратиться в голодное умертвие, жаждущее полакомиться живыми существами. Кровь и плоть близких для них особый деликатес. – Мне пора, – быстро сказала я. – Я уже могу разбудить Адама? – Вполне, – кивнул Ронни. – Только, пожалуйста, присмотрите за ним. Ему сегодня нельзя перенапрягаться. Лучше бы и спать отправиться пораньше… – Это вряд ли, – вздохнула я, вспомнив о мистере Найджеле. Ронни остался с матерью, а я вошла в кабинет и на мгновение замерла, разглядывая Адама. Он спал ровно в той же позе, будто все это время не шевелился. Какой же Адам красивый! Длинные изогнутые ресницы, полные, четко очерченные губы и ямочка на покрывшемся щетиной подбородке. Даже белесый шрам на брови Адама совсем не портил. Окажись владельцем моего свитка мужчина лет за шестьдесят, мне было бы гораздо проще работать на Агентство. И скучнее, ведь лицезрение такого начальника в одних штанах не доставило бы мне удовольствия. Я бы и дальше любовалась Адамом, но времени осталось мало. Наклонившись над диваном, я тихонько позвала: – Адам, проснись. Он никак не отреагировал, и тогда я едва заметно коснулась его локтя. – Кэти? – сквозь сон пробормотал он. – Иди сюда. Мое сердце прыгнуло к горлу, и рука замерла в воздухе. Он же спит, почему он вспомнил именно меня, а не Даяну или ту женщину, на которой чуть не женился? Разволновавшись, я заправила рассыпавшиеся пряди за уши и легонько потрясла Адама за плечо. – Проснись. – М-м-м, что? – Адам распахнул серые глаза. – Кэти? Я, что заснул? Он с недоумением отбросил в сторону розовую подушку и приподнялся на диване. Теперь наши лица оказались совсем рядом, и я поспешно выпрямилась. – Да, – кивнула я. – Услуги Рональда не связаны с артефактами, он… скажем так… умеет оказывать положительное воздействие. Ты был расстроен накануне, потому его энергия тебя вырубила. Мы оказались правы: мистер Найджел ожил из-за Рональда. Вставай, я все расскажу тебе по дороге. Адам провел рукой по черным волосам и слегка смущенно произнес: – Прости, что я уснул и тебе пришлось делать всю работу самой. Ты молодец! От его похвалы я едва не взлетела под потолок. В глазах Адама светилось уважение, и уже один этот факт делал меня счастливой. Откинув плед в сторону, Адам встал, и я глухо выдохнула. В этой крохотной комнатке особенно остро чувствовалось, что мы с Адамом остались наедине. Несмотря на то, что снаружи вечер еще не наступил, здесь царил полумрак. Во сне рубашка Адама помялась, волосы растрепались, и я жадно вбирала в себя эти детали. Мои губы закололо, и будь я живой, клянусь Заступницей, я бы подалась вперед, чтобы поцеловать его. Возможно, он даже не оттолкнул бы меня. Жаль, что узнать это мне не дано. Как ни печально это осознавать, миссис Дорнан права. Когда я обрабатывала раны Адама после встречи с Порождением, он сказал, что ощущает мои прикосновения словно легкий ветерок. С ветром не целуются, а всего лишь позволяют дуть. – Готов идти? – кашлянула я, нарушая возникшую паузу. Адам отрывисто кивнул. – Какие у нас планы? Командуй, сегодня ты главная. И вновь мои губы сами собой расползлись в улыбке. – Заедем к миссис Найджел. Боюсь, у нас осталось не так много времени. Я подумала насчет какого-нибудь успокаивающего зелья. Если Рональду удалось улучшить его настроение настолько, что тот ожил, возможно зелье тоже сработает? Адам вздохнул. – Не уверен, что организм мертвеца способен усвоить травы и прочие элементы, но попробовать стоит. Расскажи мне все, что узнала, и я постараюсь предложить запасной план. Адам толкнул дверь и прошел в гостиную. – Как вы себя чувствуете, мистер Блейк? – спросил Ронни. – Отлично. Я словно спал целые сутки, – улыбнулся Адам, надевая плащ. – Спасибо за сотрудничество. Мистер Дорнан, пожалуйста, оставайтесь сегодня дома, на случай если нам понадобится новая информация. – Не беспокойтесь, я никуда не планирую выходить, – грустно отозвался Ронни. Уже в дверях он вдруг спохватился и крикнул нам вдогонку. – Подождите, я должен вернуть вам деньги за сеанс. Рональд посмотрел на мать, но та лишь слегка пожала плечами и округлила глаза, сделав вид, будто не понимает, о чем он говорит. Адам усмехнулся. – Я чувствую себя отдохнувшим, так что можно сказать, что сеанс состоялся. – Вот именно! – тихо поддакнула миссис Дорнан и тут же замолкла под укоряющим взглядом сына. Наемный экипаж благополучно ждал нас у крыльца, вызванный кем-то из слуг. Адам влез внутрь и рухнул на лавку – короткий путь дался ему непросто. Видимо, не зря Рональд упоминал про отдых… – Что удалось выяснить? – поинтересовался Адам, но не успела я ответить, как его веки снова закрылись.