Глава 46. Цветные пряди

Адриан

Я помню, что мы устроились на ледяном полу колодца. Моя магия снежных эльфов не дала бы мне замёрзнуть. Особенно, если рядом тёрся снежный барс. Магия усиливалась. Ирина обрела крылья — магию если не королевы, то принцессы снежных эльфов, но она не знала, как её тянуть из мира.

Хотя, что там тянуть? Магии всё меньше и меньше. Если бы не Ирина, мы были бы совсем бессильны. А сейчас хоть могли её согреть, когда она была беспомощна. Это удручало. И пугало до ужаса место, в котором мы находились.

Я чувствовал, что светлые отсюда не выбрались. Не знаю, с чем это связано, но других я не чувствовал. А эманацию их душ — да. Жутко. То же самое чувствовал и Эйдан. Но он мастерски притворялся спокойным.

Наша девочка согрелась и уснула. Да нового появления светила над колодцем у нас было время, и стоило отдохнуть. Всё равно ничего мы сделать не могли. И я погрузился в сон, в котором мне снилась мама. Такая воздушная, такая красивая. И такая добрая и счастливая.

Себя вспомнил, своих друзей. Наш красивый город, который исчез вместе с моим народом. Теперь до самого горизонта был виден только засыпанный снегом лес, холодные, безжизненные горы, за которыми пытается выжить народ Эйдана. Нас и так было мало, а сейчас я остался в одиночестве.

А род снежных барсов под угрозой исчезновения. У судьбы странные и жестокие шутки. Когда-то оборотни роднились с эльфами. Не часто, но случалось. Какой расы мама в паре, такой расы рождались девочки, а сыновья, соответственно, расы отца. И эти дети были самыми одарёнными. Поэтому такие браки приветствовали.

Капризная судьба одарила меня и Эйдана одной женой на двоих. Своеобразный подарок небес. Сначала всё отняли, а потом сделали щедрый жест. Я не жалуюсь, даже счастлив, но обидно до слёз, что никого из моих родных не будет на свадьбе. Мама не поздравит нас, лучась счастьем. Не увидит мою любимую.

В моих руках самое драгоценное, что есть у меня на этот момент: девочка, которая соединила нас с Эйданом, и нашу магию. Возможно ли надеяться, что нам удастся отсюда уйти живыми и возродить наши народы?

Кто у нас будет рождаться, тоже интересно. Когда подумал о детях, в груди стало тепло. Я буду любить всех детей Ирины, но хотелось бы и своего ребёнка подержать на руках. Всё же, это будет наш наследник или наследница, с которых начнёт возрождаться род эльфов.

Я крепче прижал к себе своё сокровище. Было тяжеловато, ведь барс не хотел отлипать от Ирины. Но я был не против. Так надёжнее и ей теплее.

Всё изменилось в мгновение ока. Происходило что-то страшное. Жуткий, пронзающий сердце крик чуть не взорвал голову. Я не смог отрыть глаза. Мне не удавалось это сделать, потому что непроизвольно жмурился от ослепительно яркого света. Как будто мы оказались непозволительно близко к светилу.

Он буквально выжигал глаза и щипал кожу. И я не чувствовал в руках Ирину. Чувствовал только, как бился словно в конвульсиях Эйдан. Сам шарил руками вокруг, но натыкался на плотную преграду. Она буквально заключила нас в кокон. Пронзительный крик гулял эхом, то усиливаясь, то пропадая.

И до меня дошло внезапно, что в этом коконе нет Ирины.

Кричать не получалось. Даже звука издать не удалось. Из глаз струились слёзы. Я, кажется, обломал все ногти, пытаясь вырваться наружу.

Вдруг Эйдан меня обхватил руками и ногами, обездвиживая.

«Ты делаешь ей больнее. Она хочет нас защитить. Пожалуйста, Адриан», — пронеслось у меня в мозгу и я затих.

Только сейчас ощутил, когда Эйдан меня отпустил, всем телом, что плотная преграда вибрирует.

«Это её крылья! Она нас закрыла крыльями, как это делала моя мама, когда хотела защитить меня», — подумал я.

«Да. Это крылья! Крик слабеет. Кажется, эхо выдохлось. Чего нам ждать, Адриан? Я соду с ума, если что-нибудь с ней не так»

А что мне тогда остаётся, если оборотень в таком состоянии? Я даже представить боюсь, что творится с его зверем.

«Он забился в угол и скулит. Ему тоже больно, как и его паре», — отозвался Эйдан.

Неожиданно мы выкатились из своей защиты на холодный пол. Я разом развернулся и облегчённо вздохнул. Такой же вздох вырвался у барса.

Мы бросились к Ирине, она радостно смеясь, разрешила себя обнять.

— Внимательно меня рассмотрите, что-то во мне изменилось? — спросила она, высвобождаясь из рук и кружась вокруг себя.

— Да. У тебя крылья стали белыми с синими снежинками по всей поверхности. Как будто облака обсыпало снегом. В волосах появились разноцветные пряди.

Мы вновь обняли девушку.

— Да? Это что, я на котика трёхцветного похожа стала? Мне не идёт? Я страшная теперь? — засыпала нас вопросами девушка, ёрзая в наших руках. — Ой, а мои татушки на месте? Слава Богу, все на месте, — с облегчением выдохнула она, рассмотрев запястья. Я не переставал улыбаться. Тоже был рад, что брачные метки не сошли. Хотя знал, что это невозможно, пока мы живы. — Хоть они на месте. А волосы можно покрасить, — отмахнулась Ирина.

Разочаровывать её не стал, подавив смешок. Ещё обидится. Магическую расцветку убрать невозможно. Жаль, конечно, у неё были замечательные золотистые пряди. Они остались, только на висках появились волнистые вкрапления. Там были три оттенка тёмных: дракона, красноватая, моя, с синевой, что меня радовало, и третья — не знаю чья, и меня это настораживало, абсидианово чёрная. А также пепельная прядь барса и белоснежная прядь лесного эльфа на золотистом фоне.

— Отправляемся домой, пока это ваше чёртово светило не сожгло меня окончательно, — надула губы девушка.

— Ирина, милая! С тобой всё хорошо? Ты так кричала, что у меня чуть сердце не раскололось на кусочки, — прошептал Эйдан.

Я только сейчас заметил, что он так и не шелохнулся с тех пор, как уткнулся ей в шею и вдыхал её запах, пока я пропускал сквозь пальцы и целовал длинные шелковистые волосы девушки, ловя озорные искорки в её глазах.

— А я кричала? Не помню, — с удивлением произнесла она.

Мы отпрянули от девушки и уставились на неё с непониманием. 1439f7c

— Э-э-э… я точно кричала? — спросила она, понимая, что нам незачем ей врать.

— Да. Сильно. До сих пор в голове гул от эха. Это было жутко. Тебе правда не было больно? — осторожно спросил я.

— Я не помню. И очень этому рада. Что бы там ни происходило, это уже позади, — с лёгкостью выпалила она. Пришлось ей поверить. — А теперь, мальчики, мы возвращаемся! — воскликнула она.

Мы огляделись. Всё тот же колодец. Сплошной синий лёд, интенсивно нарастающие сумерки. Похоже, светило стремительно уходило за горизонт. И никакого выхода.

— Если ты только не научилась строить порталы, как ты это сделаешь? Мы не в состоянии.

— Очень просто, — протянула она руки. — Я теперь знаю, что делать. Просто надо захотеть. Вы боитесь прикоснуться ко мне? — нахмурилась она.

Мы разом шагнули к ней и взялись за руки.

Лёгкое головокружение — и мы переместились. Прямо к разборкам.