Глава 6. Несса

Из кафе меня отпустили пораньше. Шеф сказал, что я молодец и свою задачу выполнила на отлично, поэтому могу отдыхать. Гарт, который, напротив, пока ничего не сделал, остался с сердитым фырканьем мыть посуду вместо меня.

Минни тоже задержалась на работе, чтобы потом встретиться с тетей, поэтому мне опять пришлось брести домой в одиночку. Настроение почему-то было кислым. Не помогло даже то, что я сделала небольшой крюк и прогулялась мимо запущенного сада возле одного из заброшенных домов и пошуршала осыпавшейся желтой листвой. Тихий шорох сухих листьев сегодня только наводил задумчивость, а из головы никак не шли Ардан Райатт и его серые глаза.

Мне бы такую силищу, как у него… Надо же, одним движением руки обновить чары на кристалле, еще и зарядить его на полгода! Да если я бы весь свой запас вложила до остатка, не хватило бы и на две недели. С выпечкой гораздо проще – туда достаточно чар на день вложить. Ну в крайнем случае на два, потому что потом булочки все равно зачерствеют и никто не станет их есть. И это еще надо суметь сделать – ни я, ни Минни пока этого не могли. А с силой Райатта даже магические ингредиенты не понадобятся! Сам заряжай тесто или начинку чарами, какими в голову взбредет. И почему такие люди, как он, не любят сладкое?

Я повздыхала, вспоминая, как он сегодня на меня смотрел. На меня, не на Гарта. Хотя чего бы ему этим веником любоваться? Девушка-то в любом случае интереснее. Наверное, ничего это не значит. И вообще, с чего бы мне вздыхать о Райатте? К нему в невесты наверняка уже весь город набивается. Об этом сегодня наверняка даже миссис Бендвик задумалась, вон каким голоском ему чай предлагала.

Собрав небольшой букетик из рыже-алых кленовых листьев, я наконец пошла домой. А там сунула листья в кружку (она в нашем доме заменяла вазу) и, пока еще не село солнце, занялась тем единственным делом, которое всегда, как бы ни было плохо, поднимало мне настроение – готовкой.

Ингредиенты я выбирала не глядя. Что под руку попадется – из того и будет блюдо. На стол так легли мука, молоко, сахар, масло и яйца. Посмотрев на них несколько мгновений, я улыбнулась – для идеального вечера не хватало всего одного важного ингредиента. Затем дотянулась до верхних полок шкафчика и достала дрожжи. Быстро подогрела молоко, поставила опару и начала колдовать над тестом в слегка побитой, видавшей виды металлической кастрюльке.

Это был в буквальном смысле древний артефакт из «Волшебства» – в ней готовила еще графиня Райатт. За тридцать лет чары, конечно, ослабли, емкость почти потеряла силу, в кафе теперь только мешала, и шеф распорядился от нее избавиться. Ну а я забрала домой, немножко подлатала – и вот уже можно было ждать не несколько часов, пока тесто подойдет, а полчаса.

Вымесив тесто – не меньше четверти часа, чтобы оно стало мягким и эластичным, я успела подустать, поэтому с облегчением выдохнула, когда накрыла кастрюльку и поставила поближе к горячей печи.

Пока тесто всходило, я подготовила все для дальнейшей работы и достала банку со сливовым вареньем. Не выдержала, приоткрыла крышку, сунула туда палец, обмакнула в рыжеватое желеобразное вещество, облизнула и томно вздохнула.

Это варенье мы с мамой делали не так давно, в самом начале осени. Вроде бы наварили впрок, но осталась всего пара банок. И как так получилось…

За подготовкой полчаса миновали незаметно. Казалось, я только повернулась – а тесто уже пыталось сбежать из кастрюльки, словно жаждало жить своей жизнью. Я ему погрозила пальцем и вытащила на стол.

Раскатать тесто в большой блин, вырезать с помощью специальной формы кружочки с дырками посередине было таким привычным делом, что заняло всего пару минут. Ну а после этого наступило время для самого важного – жарки.

У отца была достаточно хорошая должность, чтобы мы могли установить вместо кирпичного свода на печи большую чугунную плиту с несколькими отверстиями для варки. Родители ей почти не пользовались, а вот повару-кулинару, ну, или кондитеру в моем случае, она значительно упрощала жизнь. Похожая, только лучше, конечно, стояла и в «Сладком волшебстве». Я подбросила дров, чтобы огонь разгорелся посильнее, и поставила на отверстие глубокую сковородку, наполненную растительным маслом.

Чтобы тесто равномерно прожарилось, маслу следовало хорошенько разогреться. Для проверки, готово ли оно, не требовалось никакой магии – достаточно было бросить в него кусочек теста. Чутье меня не подвело – оно не утонуло на дне, а сразу всплыло. Кивнув сама себе, я принялась класть в скворчащее масло кругляшки.

Мне всегда казалось, что настоящее волшебство – это не то, как мы, кулинарные маги, заряжаем еду особой силой, способной дарить радость или лечить недуги. Это то, как сами продукты меняются в наших руках. Вот совершенно плоский «блинчик», попав в шипящее масло, разрумянивается и за считаные мгновения вздувается почти до размера шарика – разве это не чудо? Теперь он превратится во вкуснейшую булочку, а не положи я его туда, остался бы несъедобным и засох.

С помощью магии можно добиться чего угодно. А без нее еще попробуй создай вкусное блюдо из совершенно неаппетитных, на первый взгляд, ингредиентов!

Блестящими металлическими щипцами я переворачивала кругляшок за кругляшком, вылавливала готовые и подкладывала новые. Совсем скоро большая тарелка наполнилась до предела, даже пришлось выкладывать румяные шарики вторым этажом.

Отставив их, чтобы слегка остыли, я пригасила огонь, шлепнула туда чайник и немного прибралась на кухне. Дело оставалось за малым – с помощью кондитерского мешка наполнить булочки вареньем.

Для сладкой начинки подходило многое: обычное варенье, как у меня, вареное сгущенное молоко, нежный крем, а самое лучшее, конечно, – тающий на языке ганаш из шоколада и сливок. Но эта начинка была слишком уж дорогой, и мне приходилось обходиться тем, что попроще.

В любом случае сливовое варенье мягкой, почти желейной консистенции прекрасно подходило для того, чтобы аккуратно заполнить им пустоты внутри теста. Я не скупилась, так что банка быстро закончилась. Потянувшись за ней, чтобы в последний раз наполнить кондитерский мешок, я невольно засмеялась.

И правда, куда же так стремительно деваются все наши с мамой запасы?

Вот и чайник тихо засвистел на плите, сообщая о том, что готов перелиться в большую кружку. Я отложила кондитерский мешок и скорее побежала снимать кипяток с огня.

Еще пара минут – и все было готово. На столе исходил паром ароматный чай, высилась горка румяных булочек с аппетитно блестящими боками, радовал глаз желто-красный лиственный букетик на полке, за окном едва слышно стучал по подоконнику дождь, а на кухне тепло от печи ласково обнимало за плечи. Идеальный осенний вечер! Не хватало только родителей и Минни.

Я подвинула к себе кружку, сделала глоток чая, взяла кружок теста и медленно откусила кусочек. Кисло-сладкий вкус слив дразнил язык и заряжал бодростью, нежность мягкого теста могла поднять до облаков.

Пончики. Любовь всей моей жизни и главная кулинарная цель.

Дома я готовила их так часто, что отточила рецепт до совершенства, но это все еще оставались обычные, неволшебные булочки. Когда я предлагала ввести их в меню, Гарт презрительно фыркал и говорил, что есть множество более простых рецептов. Шефа смущало, что это новое, непривычное для Коруэлла блюдо, которое покупатели не будут раскупать из-за того, что не знают о нем и опасаются нарваться на что-то невкусное.

К сожалению, он оказался прав. Когда я упросила его в качестве эксперимента в один из дней выложить пончики на прилавок, их купили всего несколько штук. А портятся они быстро… Лучше всего пончики есть теплыми, потому что, когда они полежат, тесто теряет мягкость и проявляются недостатки продуктов, особенно тяжесть и горьковатый привкус дешевого растительного масла.

Мы, правда, потом с удовольствием подогрели и съели все, что не удалось продать, но мой провал, увы, уже состоялся. Больше шеф не рвался разрешать мне пончиковые эксперименты, тем более что опыты с использованием чар и волшебных ингредиентов по разным причинам не увенчивались успехом. Да что там, говоря откровенно, это были катастрофа, крах, разгром и фиаско, идущие в разной последовательности друг за другом…

Я печально посмотрела на надкушенный пончик.

Ну вот. Отсутствие в нем магии дает о себе знать. Одна грустная мысль – и еда перестает радовать. Вот бы мне научиться закладывать туда хоть кроху волшебства! Но общие, поверхностные знания, полученные в последний год обучения в академии, не помогали, а Гарт как будто нарочно не хотел меня учить. Наверное, боялся, скотина, что я его обойду, и шеф тогда выгонит его на завод.

Дверь в дом открылась и тихо хлопнула. По шуршанию в крошечной прихожей я сразу поняла, кто это, и радостно крикнула:

– Привет, ма! Па с тобой?

– Нет, зайка, – откликнулась она. – Папа сегодня опять на работе задерживается.

Я вздохнула. Вот, еще одна «грустинка». Пока я училась в академии, мама с папой все время задерживались на работе, чтобы получить еще немного денег и чтобы было чем оплачивать мое образование. Потом папа получил повышение, я устроилась в «Сладкое волшебство» и начала зарабатывать сама, наше благосостояние стало улучшаться … Как и всегда в таких случаях, не обошлось без «но». Война в Танджании шла не так хорошо, как рассчитывал король Коруэлла, и папа был вынужден проводить больше времени на фабрике уже по другой причине – от рабочих слишком много требовали, а хороших специалистов вроде моего отца насчитывалось не так много.

– Ну, что за кислая мордочка, – мама уже переоделась в домашнее, впорхнула в кухню и весело щелкнула меня по носу. – Папа скоро будет. А чем тут так пахнет?

Она огляделась, заметила горку пончиков и захлопала в ладоши, как девочка-подросток.

– Как здорово, Несса! Вот ты уже и придумала, чем порадовать папу после тяжелого рабочего дня.

Мое настроение опять начало улучшаться. Вот умеете же мама найти во всем хорошее! Может, это от нее у меня дар к магии? Сама она колдовать не умела, но папа часто называл ее феей за то, какой мама была легкой, стройной, как она обо всех вокруг заботилась и могла всего парой слов утешить и приласкать. И правда, мама обладала светлыми, почти золотыми волосами и медовыми глазами – как феи в легендах. Вживую-то их уже давно никто не видел – им не нравилось, что в Коруэлле стало слишком много дымящих фабрик и заводов. Лицом я больше пошла в отца – от него я получила серые глаза и каштановый цвет волос. А вот вздернутый нос – от мамы. И характер, как я надеялась, тоже от нее.

– Чайник еще не остыл, – сказала я, поднимаясь. – Тебе налить?

– Да, зайка, будь добра.

Я опять засуетилась на кухне, а мама устало села на стул и попробовала пончик.

– Ох, вкуснятина какая… Ну, признавайся, что случилось?

– Как ты догадалась? – растерянно оглянулась я.

Она звонко рассмеялась.

– Да все просто: если ты готовишь после работы пончики, значит, что-то не так!

Я подвинула к ней кружку со свежезаваренным чаем, плюхнулась на соседний стул и выдала все, что происходило за последние дни: и как Райатт заставил нас впечатлять его собаку, и мою дилемму насчет простого или сложного пути. Мама внимательно слушала и кивала, понемногу отпивая чай и беря с тарелки один пончик за другим. Когда я закончила, она вновь потянулась за пончиком, но вдруг остановилась и задумчиво посмотрела на блюдо, на котором оставалось всего пять пирожков.

– Знаешь, что мне кажется… – медленно произнесла мама и замолчала.

– Что? – заерзала я, не в состоянии вытерпеть, пока она снова заговорит.

– Молодой граф далеко не дурак. Он не дал бы просто так вам настолько странное задание – впечатлить его пса. Вы же не корм для животных делаете – вы создаете сладости для горожан. То, что вы найдете приличный кусок мяса для собаки, никак не повлияет на успешность «Сладкого волшебства» как кафе.

– Да, мы тоже об этом подумали. Но ведь граф – солдафон и надменный аристократ. Может, он правда не видит разницы между кормом для его собаки и работой кафе-кондитерской? К тому же он столько лет провел на войне. Может, ему до нас и вовсе дела нет, и он решил поразвлечься, заставив нас бегать на задних лапках перед его псом с дурацкой кличкой…

– Несса, Несса! – мама с упреком покачала головой. – Не превращайся в Гарта.

Я виновато поникла. Да, во мне сейчас говорил не разум, а обида на человека, который решил нас закрыть, ничего о нас не узнав.

– Прости.

– Тебе не передо мной надо прощения просить, а перед молодым графом за то, что судишь о нем, не выяснив его мотивов. В этой кондитерской работала его мать.

– Которую он и не видел, потому что она умерла, когда Ардан был слишком маленьким, – возразила я.

– Вот именно. «Волшебство» – одна из немногих вещей, которые остались у него от мамы. Мебель еще «помнит» ее прикосновения, там в каком-то смысле до сих пор ее дух. Может, граф не очень-то и хочет продавать ваше заведение, но и держать его в виде красивой игрушки не может себе позволить. Поэтому тянет время, придумывает отговорки, дает вам глупые задания в надежде, что вы за это время подсоберетесь и найдете другой подход к работе в кондитерской, начнете приносить прибыль, и тогда вас уже не понадобится продавать.

– Может быть, – неохотно согласилась я. – Шеф и Франни уже обновляют наши интерьеры и меню ко Дню всех святых. Мы давненько этим не занимались. Кстати, я тут хотела спросить тебя про чай…

– Спросишь, – мама ласково положила натруженную ладонь мне на руку, этим жестом заставляя меня замолкнуть. – Чуть попозже, потому что я еще не сказала самое важное. Подумай вот о чем. Граф Райатт – молодой человек, а уже очень одинок. Вдобавок пережил потерю всего своего отряда и сам получил ранение, которое ежедневно, а наверное, и ежеминутно причиняет ему боль, раз у него не получается отказаться от трости при том, что ему наверняка оказывали помощь лучшие маги-целители королевства. Может быть, его мрачность и надменность – это не от хорошей жизни. Такому человеку больше всего на свете нужна любовь. А как это проще всего до него донести? Не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Я покачала головой.

– Ты же знаешь – я до сих пор не научилась готовить еду, добавляя туда собственную магию. Я могу помыть посуду с помощью водных и воздушных заклинаний, воспользоваться посудой, которую кто-то зачаровал до меня, и зарядить ее силой, но пока что я не способна зачаровать сами продукты. И не представляю, когда у меня это наконец получится, потому что Гарт делиться секретами не хочет, да и сам пока толком зачаровывать не научился, а все мои эксперименты неизменно проваливаются.

– Несса, зайка, – повторила мама, улыбаясь, – я ведь и не говорила о магии. У тебя и так есть все, чтобы растопить холодное сердце графа. Угости его тем, что любишь сама больше всего, – своими пончиками. Ты их так готовишь, что никакое волшебство не потребуется – достаточно всего лишь откусить кусочек.

– Ох, что-то мне не верится, – с сомнением засопела я. – Шеф и Франни готовят намного лучше меня. Сам Райатт не отрицает, что Франни – одна из лучших кондитеров в городе. Но его это нисколько не впечатляет!

– Попробуй, – мягко настояла она. – Сложить руки всегда можно успеть. А так ты хотя бы не будешь упрекать себя в том, что могла попытаться, а вместо этого ничего не сделала. Ты же мечтала, чтобы все вокруг оценили пончики. Теперь у тебя есть шанс добиться этого, впечатлив графа, героя войны. И ты просто откажешься от этого? Уж какую-то там собаку в любой момент можно накормить.

– Если бы «какую-то», – буркнула я, уставившись в незаметно опустевшую кружку.

Спорила я уже из чистой вредности. Мама права. Разве я для того мечтала годами о том, как научусь готовить зачарованную выпечку, вновь подниму с колен «Сладкое волшебство» и буду продавать магические пончики по всему городу, чтобы сейчас сдаться, оправдывая это суровостью графа Райатта? В самом деле, раз уж он почти в любом случае закроет заведение, надо до последнего стоять на своем.

А это значит – на пончиках!

Я подняла взгляд на маму. Она хитро щурила медовые глаза, отчего у нее в уголках расходилась симпатичная сеточка морщинок, свидетельствующая о том, что родительница у меня – та еще хохотушка. Не удержавшись, я тоже улыбнулась.

– Кто здесь настоящая волшебница, так это ты, – призналась я. – Всего парой слов расставила все по своим местам.

– Ну вот еще, – отмахнулась она. – Просто я старше! Опыта больше, вот и понимаю тоже больше. Ты, может, еще раньше меня начнешь видеть в людях то, что они не очень-то хотят показывать, а оно нет-нет да проявляется. Давай лучше выпьем еще чая. И кажется, – засмеялась мама, – мне хватит трескать твои пончики, а то папе ничего не останется.

– Я еще испеку, – заверила я.

Из окна вдруг донесся шум – к нашему дому кто-то подходил. Я радостно воспрянула: а вот, похоже, и папа, легок на помине! Однако он так громко никогда не пыхтел и не взбегал с таким грохотом по ступенькам на крыльцо.

Входная дверь распахнулась. Спустя миг на кухню ворвалась раскрасневшаяся, запыхавшаяся Минни.

– Что случилось? – ахнули мы с мамой в один голос.

– Беда, Несса! Тетка моя заболела и осталась в поместье. Мы никак не узнаем рецепт любимого блюда графа Райатта, если только сами туда не поедем!