Глава 28

– А что, очень эффективное средство, гипноз, – удивленно смотрит на меня шеф. Медленно встаю, поправляя обтягивающую кожаную юбку. Беру со стола стакан томатного сока и так же медленно выливаю на голову Дмитрия Дмитриевича. – Упс, – говорю ему, – Говорят, от облысения помогает, очень эффективное средство, – повторяю за ним почти слово в слово и разворачиваюсь на каблуках, иду к выходу. Через секунду слышу за собой топот слонопотама и начинаю ускоряться, чувствуя, как пламенеет под взглядом шефа моя блузка. – А ну, стоять! – рычит он почти мне в спину, а я еще прибавляю скорости, не боясь свернуть себе шею на каблуках. – Убили! – визжит какая-то женщина, но я занята делом, поэтому не оглядываюсь. Любая задержка грозит… – Попалась, – впечатывает меня в темный угол шеф, резко разворачивая к себе. Поднимаю взгляд на его дымящиеся от злости очи и зависаю на таком живописном лице. Густой томатный сок облепил весь лоб и щеки, превратившись в очень неприятные сгустки, больше похожие на кровь. Так вот откуда было это «Убили». Хочу хихикнуть, но мне не дают. Дмитрий Дмитриевич, впивается в мои губы со словами «Моя же ты, булочка, сладкая». И все. Короче, целоваться он умеет, выясняю это сразу. Поцелуй с привкусом томатного сока и соли, заводит нас так, что начинаем бешено срывать друг с друга одежду. Я судорожно вытаскиваю рубашку из брюк шефа, он задирает мою блузку, с каким-то болезненным стоном накрывает обеими руками мою пышную грудь в провокационном полупрозрачном бардовом лифчике. – Господа хорошие, может быть, вы домой поедете? – громкий мужской голос заставляет нас на секунду оторваться друг от друга, бросить убийственный взгляд в сторону говорившего и хором проорать: – Уйди! Продолжаем свое дело. Я расстегиваю ремень на брюках шефа, он молнию на моей юбке и… – Дмитрий Дмитриевич, на вас смотрит весь ресторан, – раздается около нас голос Гоши, и мы замираем, удивленно уставившись друг на друга. – Какого хрена? – возмущается Дмитрий Дмитриевич, отскочил от меня, подтянув свои брюки. Застегнул ремень, заправил рубашку. – Нет, ну кто разрешал?! – издаю я гневный вопль, поправляя юбку, – Еще только раз… – грожу указательным пальцем перед лицом шефа и внезапно, сильно щелкаю его по носу. – ЭЭЭ! – кричит он мне, когда я вылетаю из ресторана забыв про сумочку. Пока стою на крыльце, соображая, что делать: вернуться в ресторан за сумкой или придумать что-то другое, на крыльцо выходит шеф. За ним семенит Гоша. Дмитрий Дмитриевич протягивает мне мою сумку: – К тебе или ко мне? – задает вопрос, даже не глядя на меня. – К нему, – тычу я в сторону Гошу, чем вызываю просто дикое удивление на лицах обоих. – Я не готов! – тут же пугается психолог, – Вы, конечно, женщина очень красивая, очень, но я так не могу. Мне нужно узнать вас поближе, посетить выставки, театры… – Понятно, – киваю, – Тогда к нему, – указываю пальцем на огромный, как танк, LandCruiser, и смело иду в его сторону. – Ольга, не дури, – кричит мне вслед шеф, а я смело распахиваю дверь, вижу сидящего там парня и сажусь рядом на пассажирское сидение. – Поехали, – приказываю оторопевшему водителю, – Поо-еее-хали! – визжу, как бензопила на весь салон. Водитель просто срывается, утопив педаль в пол и с пробуксовкой вылетает со стоянки перед рестораном, вливаясь в поток машин. Едем молча, не глядя друг на друга, виляя по дороге между машинами. От ожившей громкой связи подпрыгиваем с водителем на своих местах: – Ваня, ты где? – слышу голос шефа, издаю обреченный стон, – Эта с тобой? – Дда, – заикается водитель, с испугом глядя на меня. – Вези ее обратно, я сейчас ей устрою. – Не надо обратно! – вскрикиваю я и почему-то закрываю глаза водителя своими ладошками, – Ой, столбик! Громкий удар, лица в надувных подушках. – И что там у вас произошло? – убийственно-спокойный голос шефа звучит, как похоронный марш. – Мы приедем чуть позже, – наконец, вырывается из меня писк, пока пытаюсь отодрать от лица подушку. – Я вам дам позже! – орет шеф и отключается. – Мне конец, – пыхтит рядом водитель, а я обреченно машу рукой, где-то за пределами видимости. – Нет, тебя не тронут, а вот меня… Да сдуй ты, эти подушки! – негодую, пытаясь вылезти. – Так, так… – сижу в кабинете у шефа на следующий день с самого начала рабочего дня. Вчера меня выудили из машины и затолкали в такси, под громкое причитание Гоши. Шеф ходил вокруг покореженной машины и покосившегося столба, злой как черт. Такси домчало меня домой за считанные минуты, и я просто влетела в квартиру, запираясь на все замки. Утром десять раз перебирала варианты, как не идти на работу, и, чтобы об этом никто не узнал. Ничего не придумала, пришлось появиться на свой страх и риск. На всякий случай натянула-таки на себя легкое шерстяное платье, цвета спелой сливы с очень глубоким вырезом на груди. Если что, придется вздыхать по интенсивнее, только это меня спасет, больше ничего. Шеф ходит по кабинету заложив руки за спину, как речь собрался толкать перед бастующими. Я сижу в позе полного смирения: губки бантиком, ручки на коленочках, глаза в пол. – Машина за десять миллионов в хлам, – начинает перечислять шеф, – Наши фотографии, где ты, меня целуешь, размещены во всех газетах желтой прессы под названием «Убийственная страсть в ресторане кровавых стейков». Гоша с нервным срывом в неврологии, Ваня на больничном из-за сломанного носа, а ты? – шеф останавливается, уставившись на меня своими молнеметательными глазами. – А что я? Я не целовала вообще-то, – поднимаю на него невинный взгляд. – Что скажешь мне ты, Ольга? – Я больше не буду, – выдаю ему, отчего вижу, как закипает лава в его очах. – Накажу, – хрипло произносит Дмитрий Дмитриевич, делая шаг в мою сторону.