Глава 41

Подходим к родителям Димочки. Я пытаюсь не глазеть на его мать, но не получается. Там такая… Короче, словно сошла с подиума, похоже бывшая модель. Высокая, стройная, волосы в элегантном каре до плеч, серебристо-платинового оттенка. На ней строгий ярко-розовый костюм с юбкой карандаш до середины колена, под ним белоснежная блузка. На шее пресловутый жемчуг. Губы неестественно пухлые, талия тонкая, в ушах и на тонких пальцах бриллианты. Белые туфли на небоскребной высоты шпильке. Мама оглядывает меня с головы до ног и поджимает алые губы. Все ясно, не понравилась. Зато папа расплывается в радостной улыбке. Он не слишком высокий, коренастый, этакий колобок в сером костюме и лысиной, сверкающей на солнце. Типичный представитель вида политик. – Понч… – начинает Димочка, но я резко щипаю его за руку, – Ой, Ольга, познакомься. Моя мама – Элеонора Владимировна, – тут я еле слышно хмыкаю, конечно, какое еще имя может быть у моей будущей свекрови, – Мой отец, – Дмитрий Алексеевич. – Какая девушка! – делает шаг ко мне папа шефа и целует ручку, – Ох, где мои тридцать лет, был бы младше, женился бы сам, без всякого сомнения. Какие формы! Что? Реально? Чувствую, как щеки заливает румянец. Это какие такие формы сейчас похвалил будущий свекор. – Понимаю тебя, Дмитрий, Ольга, вы просто прелесть, – продолжает изливаться медом Дмитрий Алексеевич. – Дима, оставь девушку в покое, – негромко произносит Элеонора Владимировна, пока сын целует ее в щеку, – Наш сын вчера просто убил нас своей новостью, что женится, – продолжает она, – Вы в положении, милочка? – смотрит на меня, сканируя взглядом мою фигуру. – Я?! Да ни за что! – тут же отзываюсь, возмущенно фыркая. – Тогда я не понимаю, что за срочность, – цедит Элеонора, – Вы, милочка, торопитесь замуж? – Да я вообще туда не тороплюсь, – начинаю заводиться. – Так, девочки, давайте пройдем в дом, там уже и стол накрыт, – подхватывает меня под локоток Дмитрий Алексеевич, – Дима, я отберу у тебя невесту на время, хочу поближе узнать Оленьку. – Пап, – топчется на месте шеф, но идет за нами следом. Впереди, звонко цокая каблуками следует Элеонора, перебирая стройными ногами. – Мне выбор Димы очень понравился, – говорит министр, поглаживая мою ручку, – Так надоели кости, – выдает он, – А на вас просто взгляд любуется. – Дима! – не оборачиваясь, огрызается свекровь, – Я все слышу! – Ну что ты дорогая, я не о тебе, – мило улыбается отец шефа. – Еще бы ты обо мне, – ворчит свекровь. Заходим в дом, где я просто теряюсь в огромном холле с белыми колоннами, мраморными полами, расписным потолком. Через двойные двери проходим в большую столовую, где уже накрыт длинный стол серебряными канделябрами и белоснежной скатертью. Сверкает хрусталь, аромат роз в невысоких вазах и я, в спортивном костюме и кроссовках. Ну, Димочка, удружил ты мне, припомню, однозначно. – Садитесь со мной рядом, Оленька, – суетится Дмитрий Алексеевич, отодвигая мне стул. По другую руку рядом со мной царственно опускается на стул с высокой резной спинкой свекровь. Я, мать его, просто зажата с двух сторон родителями шефа. Бросаю на него гневный взгляд и Димочка невинно опускает глазки, почесывая свою рыжую бородку. – Мама, ну я же просил, – пытается реабилитировать себя шеф, – Просто кофе заедем выпить и все. – Сын, думаю, здесь и без кофе все понятно, – сквозь зубы цедит свекровь, укладывая на коленях хрустящую салфетку. – Эля, – возмущается отец шефа, – Оленька очень замечательная, я рад, что Дима не выбрал такую, как ты, – это уже ко мне. – Что плохого в модельной внешности? – округляет глазки свекровь, – Это прежде всего внешний вид и здоровье. Горничные начинают разносить еду, а на моей тарелке появляется одинокий листик салата, политый какой-то коричневой струйкой соуса. – А поесть нам дадут? – возмущается Дмитрий Алексеевич, глядя, как и я на безобразие в своей тарелке. – У нас сегодня день правильного питания, ты забыл? – хрустит своим листом, как гусеница, свекровь. Мой шеф сразу заглотил листик и теперь сидит, оглядывает стол на предмет чего еще пожевать. – Не забыл, – ворчит свекор, пытаясь наколоть несчастный лист на вилку. Горничная кладет мне серый шарик какой-то массы и рядом кучку желеобразного нечто, в виде кусочка пластилина. – Наш повар недавно получил диплом за стажировку в ресторане Мишлен, – добавляет Элеонора. – Оно и видно, – пытаюсь поймать этот шар на вилку, но он пружинит и скачет по кругу. Лучше вообще есть не буду, – А что это? – спрашиваю чисто из вежливости и откладываю вилку, ну его этот шар для тенниса. – Ольга, вы давно приехали в Москву? Какое у вас образование? Ваши родители кто по профессии? – начинает допрос свекровь, а я открываю рот, чтобы разразиться пламенной речью. – Я родилась и живу в Москве, образование у меня высшее, папа военный на пенсии, мама учитель. У меня своя квартира, нет детей, замужем не была. Что-то еще? – сверлю взглядом Элеонору, замечаю, как замерли, тихо жуя наши мужчины. – Вы собираетесь что-то делать с вашим… Имиджем, – выплевывает свой яд Элеонора, – У нас, скажем так, немного необычная семья. Мы часто появляемся в газетах, на телевидении, на различных светских мероприятиях. Вам тоже это предстоит. Опять же свадьба. Будет прием почти на тысячу человек, пресса, у вас будут брать интервью. Вы представляете, какая ответственность ляжет на ваши плечи? – Представляю, – медленно убираю с колен салфетку и встаю из-за стола. – Оля, – встревоженно тянет Димочка. – Поэтому свадьбы не будет, – объявляю всем, оглядывая удивленные глаза, – Чао-какао, – машу ручкой, направляясь к выходу из дома.