Глава 2

ГЛАВА 2

— Я ее нашел.

— Ее?

— Необычная.

— Красивая.

— Почему она захотела умереть?

— Неужели она не знает, что боги ее не отпустят? Слишком мало осталось женщин.

— Посмотрите, в каком она состоянии.

— Кто мог так обращаться с надеждой Террона?

— Надо их найти и наказать.

— Время, забыл? У нас его почти не осталось.

— Надо отойти подальше, ритм ее дыхания меняется.

— Ты прав, она может испугаться.

— Никто из нас не причинит ей боли!

— Она об этом не знает, и с ней не очень хорошо обращались.

— Такая необычная и крошечная.

— Страшно прикоснуться. Кто мог обидеть такую кроху?

— Она похожа на ребенка.

— Проснулась.

Мужчины перестали шептаться, и в наступившей тишине стало слишком неуютно. Притворяться и дальше спящей не было смысла, раз уж меня вычислили по дыханию, хоть я и старалась его контролировать, будем открывать глаза и разведывать обстановку.

Потолок синий, стены синие, видимо, строили из того самого дерева с синей корой. У нас бы этот домик назвали срубом. Вокруг никого, но ведь были голоса! Голодные глюки?

Приподнялась на локтях. Стоят у стеночки, самой дальней, распластались по ней так, что еще немного, и врастут.

Вполне себе люди, немного выше, немного шире, немного больше и у всех троих необычные какие-то рваные пряди разноцветных волос. Ножом они волосы обрезают, что ли? Если да, то наши мужики задавились бы от зависти, они, чтобы добиться таких стрижек и укладки а-ля этакая специальная небрежность, проводят несколько часов в салонах красоты, а тут раз ножичком, и все готово. Мало того, что быстро, так еще и бесплатно.

— Не бойся нас, — сделал шаг ко мне мужчина с темно-зелеными волосами, еще и руки вытянул с раскрытыми ладонями. — Мы никогда не причиним тебе вреда.

— Да я вроде как слышала ваш разговор, что не обидите и все такое, — нервно передернула плечом.

— Если хочешь, мы можем уйти, только не убегай, — встал синеволосый рядом с зеленоволосым.

Нервничали все втроем очень сильно, практически до отчаянья в глазах и внимательно так следили за моими движениями. Только сейчас поняла, что царапаю ногтями обивку дивана, на котором спала, в поисках простыни. Рядом со мной три здоровенных мужика, а я практически голая, мне неудобно, между прочим, еще и за свой внешний вид обидно.

— Мне бы одеться во что-нибудь, хоть простынку какую, — оставила я свои попытки сорвать обивку с дивана. — И простите, что пробралась в ваш дом. Мне просто страшно было очень.

Все трое как-то странно переглянулись в то время, как я говорила, третий, беловолосый, отлип от стены и встал рядом с товарищами. Среди них он был, пожалуй, самым большим и внушительным.

Стала осматривать их одежду. Все черное: рубахи, нечто среднее между футболкой в обтяжку и классической рубашкой, длинные рукава, плотная ткань и никаких воротников с обшлагами, только ровненький ряд прозрачных пуговиц. Плотные штаны практически в обтяжку и невысокие сапоги, очень похожие на военные берцы, только сшиты будто из кожи змеи. Мужчины, несмотря на ситуацию, вызывали обильное слюноотделение. Я даже украдкой провела по губам, проверяя, не закапала ли диван. Взгляд опять метнулся к широкой груди беловолосого. Мне бы такую рубашку, она б с легкостью сошла мне за платье.

Трое снова переглянулись, и беловолосый, кивнув головой, размытой тенью двинулся в мою сторону. Я даже сообразить не успела, что происходит, только нервно икнула и попятилась назад, было очень большое желание не только залезть на спинку дивана, но и сползти за нее, особенно после того, как беловолосый начал снимать с себя рубашку.

Сделать я этого, естественно, не успела.

— А говорила — не боишься, — виновато улыбнулся беловолосый.

— Ничего такого я не говорила, — почти огрызнулась, стараясь успокоить быстро стучащее сердце.

— Ты сказала, что слышала наш разговор, — нахмурился беловолосый.

— Не верь всему, что тебе говорят, и однажды это спасет тебе жизнь, — просветила я святую простоту и тихонько фыркнула от его наивности.

— Разве ты не можешь почувствовать ложь в словах? — на лице мужчины крупными буквами читалось недоверие.

— А должна? — с блеском в глазах уставилась на рубашку, которую беловолосый любовно прижимал ручищами к своей груди.

— Возьми, если не побрезгуешь, — протянул он мне рубаху, стараясь сохранить между нами дистанцию. В этот раз он двигался максимально медленно.

Брезговать я не стала. На ощупь рубаха оказалась довольно мягкой и очень приятно пахла. Стало даже жаль надевать ее на свое грязное тело.

Тяжелый вздох не укрылся от слуха трех мужчин.

— Тебе нехорошо? — забеспокоился зеленоволосый.

— Мне грязно, — скривилась я от своего запаха.

— Прости, чистой одежды у нас нет, — отступил на несколько шагов беловолосый, еще и голову виновато склонил.

Тогда-то до меня и дошел смысл нашего разговора. Щеки обожгло краской стыда, они что, подумали, что я про рубашку?

— Я грязная, а рубашка очень даже приятно пахнет, — выпалила я, желая стереть с их лиц эту бесстрастную маску.

А когда поняла, что ляпнула, и увидела удивленно приподнятые брови беловолосого, захотела сгореть со стыда.

— Меня Саша зовут, — решила представиться.

Я и спеть готова была и даже станцевать, лишь бы избежать возникшей сейчас неловкости.

— Зэн, — беловолосый.

— Эрин, — синеволосый.

— Владен, — зеленоволосый.

— В нескольких десятках метров отсюда есть речка, — предложил с обворожительной улыбкой Эрин. — Я провожу, и ты сможешь искупаться.

Упрашивать меня не пришлось, тоненько взвизгнув, спрыгнула с дивана и засияла улыбкой, приплясывая на месте от нетерпения.

— Мы проводим, — внес коррективы в наши с Эрином планы Зэн.

— Я провожу, — не согласился с ним синеволосый Эрин. — Ты сходишь на охоту, пока она не свалилась в голодный обморок, а Владен, — неожиданно помрачнел Эрин. — Он останется… здесь.

Небольшая заминка и брошенные полные сочувствия взгляды на Владена мне не понравились, но кто я такая, что бы лезть в их отношения? Вот искупаюсь, а потом попробую все более подробно вызнать.

Пока я хмурилась, Зэн исчез из комнаты, а Эрин терпеливо дожидался меня.

Прижав к себе поближе так и не надетую рубашку, потопала на выход, напоследок одарив Владена своей самой яркой улыбкой.

До речки дошли быстро и молча, и тут передо мной встало три проблемы: как мыться в присутствии Эрина, чем мыться и как расплести шедевр, красующийся сейчас у меня на голове?

Решила начать с самого трудного, а именно — попытаться распутать то, что сотворили мои руки в нервном порыве. Позапрошлой ночью мне было настолько страшно, что с перепугу залезла на первое попавшееся мне дерево. Пока забиралась, растрепалась коса, вот тогда-то я и решила ее переплести. Были бы у меня ножницы, я бы ее обрезала, а так пришлось изгаляться. Так и сидела плетя косички, они получились тонкими, и их было очень много. Подумав, разделила косички и из них заплела еще косички, и так до того, пока косички не закончились, делать-то было нечего! Теперь, судя по ощущениям, коса у меня чуть ниже лопаток, кривая и несуразно толстая. Знать бы, как теперь распутать всю эту прелесть!

Покосилась на Эрина, мужчина стоял в двух шагах от меня и внимательно осматривал местность, она его интересовала явно больше, чем я. Подошла к самой воде и повесила рубашку Зэна на ближайший куст, кстати, самый обычный, если бы не листья в виде четырехконечной звезды, можно было бы принять его за земной. Еще раз взглянула на синеволосого и, отметив нейтральное выражение его лица, присела на берег спиной к нему, и начались мои мучения! Не знаю, чего я там со страху наплела, только сейчас все это никак не желало расплетаться.

— Эрин, — все же решила я попросить у него помощи. — А что ты делаешь, когда у тебя отрастают волосы?

— Обрезаю, — подпрыгнула от неожиданно близко прозвучавшего голоса.

Повернула голову — так и есть, стоит прямо за моей спиной на расстоянии шага.

— А чем обрезаешь? — продолжала смотреть я на него как Моська на слона.

— Этим, — и невозмутимо так, даже с какой-то ленцой завел руку за спину и вытащил огромный такой тесак.

При всем своем желании такой не подниму.

— А мне обрежешь? — состроила жалобную мордаху.

Красиво конечно, но сил моих больше нету возиться с этой красотой при отсутствии самых необходимых вещей в виде зеркала, расчески и шампуня.

Тесак с глухим звуком вошел в землю в нескольких сантиметрах от моего тельца. Медленно сглотнула, не отводя от него глаз. Еще немного, и больше не было бы Сашеньки, как, впрочем, и проблем с запутанными волосами.

— Скажи, кто тебя так обидел, что ты предпочитаешь обрезать волосы вместо того, чтобы подарить жизнь десяткам мужчин? — глухо прошептал Эрин, медленно становясь рядом со мной на колени.

Вы что-нибудь поняли? Нет? Значит, это выражение «я тупая» на моем лице не просто так.

Молча перевариваю вопрос Эрина и попутно решаю, признаться ему в моем иномирном происхождении или не стоит? Начну задавать ему вопросы, он и сам это поймет, а вот какие последствия все это за собой повлечет — остается только догадываться.

— Расскажешь? — задаю вопрос на свой страх и риск. Вариантов у меня все равно нет. Неизвестно кто, неизвестно где, хуже слепого котенка. Если уж кому доверять, то только этим троим.

— О чем? — задал он мне встречный вопрос и я решилась.

— Обо всем, — небрежно пожала плечами, а сама не могла оторвать глаз от бегущей прозрачной воды. Страшно до ужаса, сейчас тюкнет меня по голове и утащит на опыты, как неведому зверушку.

— Волосы для женщины — сила. Женские волосы для мужчин — шанс на жизнь. Женщин на Терроне десятки, мужчин тысячи. Каждую женщину с рождения берегут и лелеют.

Вот тут я и поняла — придется во всем признаваться, слишком уж этот мир отличается от земного.

— Знаешь, а я умерла два дня назад в возрасте сорока пяти лет. Решила помыть окна и упала с седьмого этажа. Ничего толком и не поняла, короткий полет, удар и темнота. Меня там, наверное, ножичком с асфальта соскребали, — передернула плечами и тут же почувствовала прикосновение теплой ладони к спине. — Очнулась уже здесь на каком-то поле. Думала, попала в рай, а оказалось — в новый мир. Первый день брела по полям, ночь провела в лесу. Едва не поседела от страха. Все эти шорохи, рычание, вой, треск. Всю ночь просидела на дереве. Потом опять шла, уже смирилась с тем, что умру во второй раз, но в сумерках наткнулась на ваш дом. Вошла, уснула, дальше ты знаешь. А я даже не знаю как выгляжу, сознание мое, но вот все остальное явно чужое, — с тяжелым вздохом закончила свою исповедь.

— Ты необычная, настолько, что мы подумали, что ты еще ребенок.

— Да, я слышала. Только я совсем не ребенок. Насколько могу судить, сейчас у меня тело взрослой девушки.

— Почему ты хочешь обрезать волосы? — вернулся Эрин к волновавшей его теме.

— Не могу распутать. Заплела на эмоциях, а теперь вот, — показала ему растрепанную косу мутанта.

— Позволишь мне? — с трепетом и благоговением в голосе прошептал синеволосый, протягивая к моим волосам слегка подрагивающую ладонь.

— Да пожалуйста, — повернулась к нему спиной. — Только я буду задавать много вопросов, возможно даже глупых. Ответишь?

— Для тебя — что угодно, — с хрипотцой прошептал синеволосый гигант, аккуратно распутывая мои волосы.

Начала с самого простого, того, что услышала при пробуждении:

— Когда вы меня нашли, то очень удивились тому факту, что я девушка. Это из-за того, что в вашем мире мало женщин?

— У нас, на Терроне, женщины никогда не ходят одни. Их всегда сопровождают как минимум трое мужчин, с них сдувают пылинки и стараются всячески угодить, а ты была одна, такая маленькая, вся в грязи, с содранной кожей на ногах, оцарапанными ладонями и дорожками слез на грязном лице. Для нашего мира это просто неслыханно.

— Поэтому вы решили, что я хочу умереть? — задала я следующий вопрос.

— Нет, — напряженно и односложно ответил Эрин.

Подождала еще немного, но так и не услышала продолжения, словно для него эта тема была чем-то больным, но на данный момент мне слишком сильно нужна была информация, поэтому я не стала щадить его чувства.

— Тогда почему вы так подумали?

— Ты пришла в дом последней дороги.

— Что это значит?

— В этот дом приходят мужчины, которые прожили свой срок.

Можно было подумать, что этот их дом последней дороги — что-то вроде дома престарелых, но то, что я за время пребывания в нем не встретила никого, кроме этих трех мужчин, наводило меня на нехорошие мысли.

— Вы втроем тоже пришли сюда умирать? — как бы мне не хотелось быть бестактной, но я просто обязана была знать ответ на этот вопрос.

Во мне теплилась маленькая надежда на отрицательный ответ, ведь они так молоды, максимум сколько я могла дать им лет — это не более тридцати, и то с очень большой натяжкой.

— Мы прожили свой срок, — едва слышно прошептал он самый страшный ответ.

Очень не хотелось, чтобы они умирали, я их только нашла, только перестала быть одинокой и беспомощной, и теперь вынуждена буду наблюдать за их смертью. Не хочу!

— Сколько в вашем мире живут люди? — кто знает, может быть, и мне не стоит далеко уходить из этого дома.

— Женщины живут долго. Чем больше к женщине привязано мужчин, тем дольше она живет. А мужчина, не привязанный к женщине, живет до тридцати лет и умирает в свой тридцатый день рождения.

— Привязанные мужчины — это что-то вроде мужей?

— В нашем мире нет такого понятия, как муж, привязанный мужчина — это привязанный мужчина.

— Муж — это тот, с кем женщина спит и от кого рожает детей, — пояснила я значение и назначение мужа как слова и как мужчины.

— Женщина может спать и рожать детей от любого, с кем связана, — подтвердил Эрин мои самые большие опасения.

Не буду лицемеркой и скажу прямо: только единицы женщин из моего мира не мечтают обзавестись мужским гаремом, да и те немногие, которые не мечтают об этом, на самом деле мечтают, только не признаются. Зато стало понятно, почему одна женщина не может привязать к себе очень много мужчин: да она их просто не потянет в огромном количестве!

— А сколько женщина может привязать к себе мужчин? — все же решила уточнить, кто его знает, вдруг у них есть какой-то предел численности мужьям.

— Чем длиннее у женщины волосы, тем больше мужчин она может привязать.

— А если, к примеру, женщина сможет привязать сорок мужчин, то со всеми она должна будет спать и рожать от них детей? — вконец офигела я.

Все, конечно, понимаю, жалко мужчин, которые могут прожить только тридцать лет, но и у женщин тут выбор, как я погляжу, небольшой. Спасешь много — загнешься от родов да и из кровати вряд ли выползешь, а не спасать — жалко. Дилемма.

— Женщина никому и ничего не обязана. Мужчины согласны быть едва ли не рабами, чтобы продолжать жить. Никто из них никогда не упрекнет в чем-либо женщину, они будут благодарны за одну только возможность жить.

— А связанные мужчины живут столько же, сколько и женщина? — продолжала я прощупывать почву.

— Да, если только он сам или женщина не разрывают связь. Готово, — провел синеволосый рукой по моим распутанным волосам. — Они прекрасны.

Прекрасны… ну-ну. Мне даже зеркала не надо, чтобы видеть, как это прекрасное нечто торчит на моей голове в разные стороны и окружает меня пушистым облаком.

Провела руками по волосам, воронье гнездо в десятом поколении, но уже хотя бы без косичек.

А дальше было купание, затянувшееся на несколько часов. Вначале я рьяно отстаивала свою позицию купания без посторонних глаз и помощи. Эрин мягко, но с твердостью в голосе попытался объяснить, что я не справлюсь самостоятельно с промывкой таких длинных волос, а еще я могу зайти слишком далеко, где сильное течение может сбить меня с ног, и вообще, у них тут считается едва ли не почетной честью помогать девушке в купании, причем безо всякого эротического подтекста. Последний довод он привел, когда я, краснея и заикаясь, попыталась объяснить ему, что не привыкла купаться вместе с мужчиной, а мысль, что мужчина будет меня мыть, доводила до паники. Это только со стороны кажется эротичным, когда мужчина намыливает женщине ручку, ножку, спинку, грудь и животик, а ведь есть места, которые тоже надо мыть, с них еще и растительность лишнюю убрать бы! И вот представила я, как этот огромный, потрясающий мужчина раздевается, и поняла: вместо того, чтобы мыться, буду пялиться и топить беднягу в слюнях.

Не став продолжать этот бессмысленный спор, махнула на синеволосого рукой и решительно шагнула в воду.

Из воды спустя несколько секунд меня достали сильные руки. Достали, встряхнули и прижали к широкой, обнаженной груди. Я же не виновата, что там оказалось слишком глубоко, а из-за прозрачности воды и каменистого дна создавалось ощущение совсем небольшой глубины. Угу, максимум по колено, а оказалось, что с головкой.

Больше я с Эрином не спорила, более того, вцепилась в него словно клещ и ни за что не хотела отпускать. Так он меня и мыл, как маленького ребенка: одной рукой прижимал к груди, другой рукой намыливал странно пахнущей, голубовато-зеленой глиной. Эффект получался потрясающий, а ощущения — будто тебя трут меленьким скрабом. Не обошлось и без недопонимания: пришлось несколько раз шлепнуть наглые и проворные конечности потянувшиеся туда, где быть им совсем не стоит.

С моей гривой мы мучились дольше всего, Эрин из-за того, что мыл, а я из-за того, что жутко замерзла, но стоически терпела все издевательства.

Под конец купания опять спорили: мне хотелось вымыть ВСЕ части своего тела и постирать нижнее белье, но Эрин категорически отказывался оставлять меня одну. Поспорив, нашли оптимальный вариант: он поворачивается ко мне спиной и держит мои волосы, и мне мешаться не будут, и ему спокойнее.

Из воды меня синенькую и дрожащую выносили на ручках. Вытирали, одевали и заматывали волосы в нечто, напоминающее тюрбан. Синеволосый меня еще и до домика донес на руках, чтоб ножки не поранила и не замарала, объяснил он мне свои действия.

А возле невзрачного синего домика, сидя у костра, нас встречал хмурый Зэн. От умопомрачительного запаха жареного мяса мой желудок орал как потерпевший, а я нервно облизывала губы в предвкушении вкусного обеда.

— Сколько? — опустив меня на грубо сколоченную скамью, спросил Эрин.

Я сначала растерялась, думая, что вопрос адресован мне, но ответил Зэн.

— Несколько часов.

— А где Владен? — решительно влезла в их разговор, обещала же себе разобраться в их странном отношении к товарищу.

Зэн только хмуро на меня посмотрел и, молча встав, скрылся за ближайшими деревьями.

И вот что это только что было? Безмолвный посыл в дальние дали?

— Помнишь, я тебе рассказывал о том, что несвязанный мужчина умирает в свой тридцатый день рождения? — спросил синеволосый, почему-то избегая моего взгляда. — У Владэна сегодня тридцатое день рождение. А на Зэна не обижайся, они с детства вместе росли, ему сейчас тяжело.

Сидела и соображала: это что, пока один мне готовил, а второй меня мыл, их товарищ все это время тихо умирал в домике? Запах жареного мяса стал вызывать тошноту. Какой нормальный человек сможет наслаждаться едой, когда за стенкой умирает человек?

В данном случае молодой мужчина в самом расцвете сил. Да у нас бы бабы за такого волосенки друг другу повыдирали, а здесь он никому не нужен! И как бы страшно мне ни было, я знала, что не смогу остаться в стороне от их общей трагедии. Взыграл инстинкт «хватай и беги», ну, или «мое — не отдам»! Я не знала, во что собиралась ввязаться, но сделаю это прямо сейчас.

— Я могу ему помочь? Моей длинны волос на это хватит?

— Саша, — впервые обратился он ко мне по имени. — Ты не понимаешь…

— Понимать буду потом, а ты мне будешь в этом помогать, сейчас на это нет времени, — нагло перебила, не давая ему закончить фразу.

Я банально боялась. Боялась, что он сейчас скажет что-то такое, с чем я не смогу справиться и передумаю привязывать к себе Владена, а потом всю жизнь буду корить себя за то, что не захотела спасать того, кто ни о чем меня даже не попросил, несмотря на то, что умирал.

Я уже однажды умирала, и нет ничего страшнее того чувства безысходности, когда понимаешь, что вот сейчас последние секунды твоей жизни. Что скоро ты закроешь свои глаза навсегда, и не будет больше ни грусти, ни радости, ни яркого солнца над головой.

Я тоже ни о чем не просила, летя с седьмого этажа, но мне дали шанс на новую жизнь, и как бы я ни ругалась и не стенала от свалившихся на меня бед, я была искренне благодарна.

Полная решимости, встала на ноги, убрала мясо с огня, не хотелось мне потом грызть угольки, и мягко потянула Эрина в сторону домика.

Синеволосый находился в состоянии шока и с неверием смотрел на меня сверху вниз, но столько было в его взгляде невысказанной надежды, что еще немного, и я бы расплакалась.

Слава богу, синеволосый быстро пришел в себя и, подхватив меня на руки, со всех ног кинулся к домику. От его стремительного вторжения дверь с грохотом ударилась об стену, но он этого словно не заметил и продолжил с упорством танка двигаться в самую глубь домика.

В этой комнате совсем не было окон, в ней вообще ничего не было, кроме простой деревянной полки, служащей сейчас Владену кроватью. Зеленоволосый никак не отреагировал на наше появление, только устало прикрыл глаза, в которых, словно море, плескалась безысходность.

— Не плачь, — едва слышно прошептал Владен пересохшими губами и даже попытался улыбнуться.

А я разрыдалась горько, с надрывами. Я его почти не знала, но так не хотела отпускать! До боли в груди, до побелевших костяшек на крепко сжатых кулаках.

Затуманенным от слез взглядом уловила легкое движение синеволосого, который подхватил свою рубашку, из которой он делал мне тюрбан на волосы. Подхватил и тут же отошел на несколько шагов. В этот же момент тяжелая волна ударила по спине и мягким шелком прокатилась по обнаженным ногам.

Завела руку за спину и, сжав несколько прядей, потянула их вперед. Гладкие, ровные, блестящие, словно шелк, и абсолютно сухие.

— Жидкий огонь, — потрясенно прошептал Эрин.

Мне же не было дела до его восторгов, я буквально кожей чувствовала, как жизнь покидала тело зеленоволосого: сейчас уже с трудом можно было угадать цвет его волос, настолько они выглядели тусклыми и безжизненными.

— Не уходи, — выкрикнула, заметив, как закрываются его глаза.

Знала, что если Владен их закроет, то уже навсегда.

— Прости, — донеслось до моего слуха, а я стояла к нему практически вплотную и не знала, что мне делать.

— Давай же, — потянулась за его рукой в последней надежде.

— Нельзя, — покачал головой Эрин, удерживая меня на месте. — Он должен сам, по собственной воле взять тебя за руку.

И я, и Эрин понимали, сил на это у Владена нет. Он не сможет, даже если очень захочет.

— Мы опоздали, — прозвучал набатом полный горечи голос Зэна, бесшумно возникшего на пороге.

И я сделала последний шаг, дернула плечами, вырываясь из хватки синеволосого, и со всей силы сжала руку Владена.

«Мой! Не отдам!» — кричало все внутри меня.