23

Мы дружно расселись по местам. Его величество сел с торца, во главе стола. Справа от него сидели Брантир, Орбрен и я. А слева — Г райя и смутно знакомая мне пожилая женщина. Она улыбалась глядя на меня, как будто бы знала, а я никак не могла вспомнить кто это, и где я ее видела.

- Итак, - начал его величество наше собрание, - мы с вами собрались здесь потому, что нам не безразлична судьба Гвенара. И каждый из нас понимает, готовится что-то ужасное. И в этот раз враги не хадоа. Враги внутри страны. Среди тех, кому мы еще вчера доверяли безоговорочно.

Я подняла руку. Само собой получилось. Машинально.

- Что, Малла? - спросил король.

- Я вам и вчера не доверяла, и сейчас не доверяю, - честно ответила я. И ляпнула прежде, чем сообразила с кем говорю, - принесите мне клятву, что вы не врете и не причините вреда ни мне, ни моему ребенку.

Грайя и незнакомка рассмеялись, Орбрен зашипел, а Брантир громко фыркнул. А вот его величество и бровью не повел:

- Все верно, Малла, ты абсолютно права. Мы все должны принести клятву Оракулу хранить в тайне то, что узнаем здесь. И не причинять вред друг другу умышленно или нет. Слишком серьезные секреты будут раскрыты.

Его величество вытянул руку вперед, Брантир и все остальные повторили этот жест. И теперь смотрели на меня. Как же страшно! А у меня от ужаса кружилась голова и мелко дрожали руки:

- Я не буду приносить никаких клятв, пока вы мне не расскажете, куда меня привезли, и чего хотите. Вы снова пытаетесь играть мной втемную.

- Малла, - хохотнул Брантир, - как-то не вовремя ты стала разумной. Шучу-шучу, -исправился он, увидев как я побледнела...

- Малла, - его величество сердито взглянул на веселящегося герцога, - у нас в стране Совет взял слишком много власти. Причем в силу некоторых обстоятельств, мы даже не замечали этого. А еще Глава Совета сошелся с Верховной арровой ведьмой. И у нас есть все основания полагать, что готовится что-то ужасное... что-то, что сделает того, кого ты называешь Добрей, подобием Верховной.

Однажды, когда я была маленькая, у нас сломались часы, и папа вскрыл заднюю крышку. Он заменил там какую-то пружину, завел ключом, но стрелки все равно не двигались. А когда он легонько тронул отверткой какую-то шестеренку, случилось чудо: часы пошли. Шестеренки двигались удивительно ладно, передавая импульс от пружины стрелкам.

Вот и сейчас у меня в голове закрутились-завертелись мысли, стронутые с места словами его величества.

Добря, Верховная... Добря во главе Совета, которому подчиняется даже король. Если у него будут такие же способности, как у Верховной, то он будет править тысячи лет, забирая Дары и Силу Древней Крови у Ведающих. А значит у меня, моего сына, Орбрена и у всех остальных. И самое ужасное, мы не будем иметь возможности отказаться от такого «подарка», потому что Добря может легко заставить сделать так, как ему нужно. И даже Оракул будет молчать, принимая внушенное желание за чистую монету. Ведь он молчал столько времени... и тогда...

Не знаю... может быть у всех остальных были другие цели. Но всего лишь хотела жить спокойно. Растить сына и ничего не бояться. И если это делает меня мятежницей... что же... я вытянула руку и поклялась вместе со всеми хранить втайне то, что я здесь услышу при любых обстоятельствах, даже под страхом смерти.